Горны Империи - Верещагин Олег Николаевич - Страница 67

Впрочем, увидев юнармейский кабинет, Денис и сам понял - придут. Но настроение, конечно, будет ой.

Не ошиблись ни Денис, ни Гришка. Не прошло и получаса, как комната начала наполняться казачатами. Причём почти все громко выражали своё недовольство. Кое-кто из них успел привести себя в порядок, но большинство явилось в том же рабочем виде, в каком тут был и сам Гришка. А он совершенно неожиданно стушевался - и Денис удивился... но, поймав взгляд казачонка, понял: проверяет на вшивость. Снова и опять. Мол, ты их собирал? Собирал. Ты с ними говорить хотел? Хотел. Давай.

Мальчишки - не меньше полусотни - до отказа набившие комнату, рассматривали Дениса в упор. Большинство взглядов были просто оценивающие, но имелись и откровенно недоброжелательные, и насмешливые, и даже презрительные. Более того, сама собой вскоре установилась тишина, и Денис ощутил себя распятым около магнитной доски.

И он разозлился.

- Я пришёл просить у вас денег, - сказал Денис. И каким-то чутьём уловил: хорошее начало! Хорошее, он ошарашил казачат - и молчали даже те, кто явно настроился отпустить какое-нибудь едкое замечание на первую же реплику приезжего - какой бы она ни была. Но не такой же?! Денис молниеносно, незаметно перевёл дух и продолжал: - Деньги нужны ребятам из Седьмого Горного. Они хотят создать пионерский отряд. На первое время нужно хотя бы миллионов тридцать. И я думаю - такие деньги у вас есть.

А вот теперь уже казачата удивили его. Никто не возмутился, не зашумел, не засмеялся. Только миловидный белокурый парнишка - он сидел на задней парте рядом с Гришкой, внимательно, прямо-таки с любовью разглядывая свой кулак - сказал:

- Есть такие деньги. И больше есть, - потом поднял глаза и взглянул на Дениса внимательно и жёстко. - Только с чего нам, казакам, эти деньги поселковому сброду отдавать?

Вот теперь поднялся тихий одобрительный гул. И Денис чуть повысил голос:

- Ты казначей? - мальчишка кивнул. - Деньгам счёт знаешь. Я так думаю - вы их не украли, не наспекулировали - руками заработали. Так? - снова кивок. - Теперь собираетесь на море ехать. Так? - третий кивок. - Где остановитесь?

- В "Южном", у пансионата с войском договорённость, - сказал мальчишка, прищурившись. - Уж сколько лет ездят наши, ещё до Бахурева повелось.

- Хорошо, - кивнул Денис. - Дело хорошее. И честное. Поработали - отдохнули. Деньги все ваши, или как?

- Не, - покачал головой белокурый. - Треть войску, треть станице. Да всё равно, на картошку этого урожая спрос хороший.

- Хорошо живёте, - сказал Денис. - Треть войску, треть станице, а на треть полсотни человек отдыхать поедет.

- Больше, - поправил кто-то. - Девчачья доля там тоже есть, мы просто девчонок на круги не зовём, не чин.

- Больше, - повторил Денис. - На сколько едете?

- На две недели, - сказал ещё кто-то.

- И школа у вас хорошая, - мотнул головой Денис. - В общем, я гляжу, неплохая жизнь.

- Не жалуемся, - сказал белокурый. И показал руки. Неожиданно крепкие, мозолистые. - А батя мой крюком ходит. Не старый он, а пять лет назад как пластанул его манчжур на восточной границе - так и всё. Жилы какие-то посёк. В куле односум его в станицу привез, в седло сесть не может. Так что нам наша жизнь не задаром на белый хлеб намазана.

- А в шахте кто из вас был? - спросил Денис спокойно.

Казачата притихли. Кто-то - от двери - сказал:

- Мишка поселковый у нас работал, рассказывал.

Его поддержал ещё чей-то голос:

- Говорили пацаны с посёлка. Страшное дело.

- Выходит, и там люди не бездельничают, работают не легче вашего? - спросил Денис. - Так что ж вы над ними нос дерёте?

- А никто не говорит, что легче, может - и трудней, - сказал рассудительно круглолицый Тоха. - Вон, за двадцать километров латифундия, мы с дядьками по делу ездили, я видел, как надсмотрщик пацана мелкого плетью бил - корзину тот уронил, фрукты подавил. Ух я дал тогда тому! - он засмеялся, казачата оживлённо гуднули и опять притихли, потолму что Тоха повёл рукой. - Только не в том дело. Ни один казак над собой такого не стерпит. А эти терпят - значит, не люди они, а бараны.

- И я баран? - спокойно спросил Денис. Тоха покачал головой:

- Ты имперец, с тебя спрос другой. Ваши из стали сделаны, так батя говорит, он ваших повидал. А эти из навоза.

- Моя мать закрыла шахты, на которых были условия хуже всего, - сказал Денис. - Теперь всё будет по-новому.

- Человеку новое сердце не вставишь, - тихо сказал белокурый.

- А если б твои родные с голоду дохли - не пошёл бы на шахту?! - обозлился Денис. Белокурый усмехнулся:

- Отчего, пошёл бы. Первое дело - с односумами бы уговорился, какую цену брать будем. Второе -

хозяину шашку и автомат показал бы.

- А я б не пошёл, - сказал плечистый парень с рыжим чубом. - Взял бы у кого. Да вон хоть у бандюков на юге. И много чего взять можно, и сходить весело.

- А они так не могут, - сказал Денис. - Они так не умеют. И мне... мне их жалко, - Денис вспомнил слова Олега: "Спаси нас, имперец..." И дерзко оглядел казачат. - Да, жалко! Я не из стали. Я человек, как они. И как вы. И там есть тоже люди, которые хотят жить - а как - не знают. И я им помогу. С вами, без вас... Только как бы вам на своих лихих конях за бортом у струнника не оказаться лет через десять!

Странно, но казачата не возмутились, только шепоток пробежал. Потом тот, рыжий, сказал:

- Сильно говоришь, как молотом бьёшь. А вот что до коней... Ездить верхом умеешь? - Денис кивнул, не понимая смысла вопроса, но насторожившись. - Вот и хорошо. Обойдёшь меня над берегом - тридцать миллионов твои.

Денис поднял брови. Остальные казачата запереглядывались и зашумели. Гришка наконец подал голос:

- Лёвка, он у нас вроде как в гостях.

- А я его силком в седло не сажаю, - удивился рыжий. - И расскажем мы ему всё, а, станичники?

- Брось, Лёвка, там наши ломаются!

- А чего, пускай, кто заставляет-то?!

- Да не надо, поговорили и хватит!

- А ставка-то какова!

- Его спросим! - мотнул чубом Лёвка. - Ты как, имперец?

Он не подначивал. И в глазах не было ни насмешки, ни злой подковырки.

- Что за берег? - спросил Денис спокойно. Гришка громко чертыхнулся. Лёвка кивнул куда-то в стену:

- Правый берег. Три километра скачка. Буераки, камни, кусты... ущелье глубокое, по нему два ручья текут...

- Во! - сидевший в переднем ряду мальчишка поднял рубашку и показал два параллельных шрама, пожалуй, более страшных, чем тот, от когтей тигра, который украшал предплечье Славки - на правом боку. - Кишки наружу вылезли, это мне ещё повезло... Туда сорвался...

- Обойдёшь - деньги твои, - подытожил Лёвка, жестом успокаивая мальчишку. - Нет, не так. Это нечестно. Фору даю пяти минут. Забьём? - и он положил на парту сильную, плохо отмытую ладонь.

Денис обвёл всех взглядом. Спросил:

- Никто не против? Потом не заноете?

- Солнцем, конём и шашкой клянусь, - сказал Лёвка. - За всех. За всех?

Молчаливые кивки. Кивали все. В глазах казачат рождалось любопытство.

- Мала фора, он на наших конях и не ездил никогда, - вдруг сказал Ромка, играя кривым ножом. Денис дерзко сказал:

- А мне и та фора не нужна.

- Как забились, так и будем, - отрезал Лёвка. - Теперь ты клянись, что твои с нас спроса не будут делать, если покалечишься или насмерть убьёшься.

- Честное пионерское, - Денис поднял руку и выпрямился. - Это будет наше дело. Моё и твоё.

И резко опустил ладонь, хлопая ею по руке Лёвки.

Лёвка стиснул пальцы - и удивлённо посмотрел на Дениса.

У имперца оказались стальные пальцы - такие тонкие на вид! И такой же стальной взгляд с каплей-искрой насмешки.

* * *

Честно сказать, Денис играл. Нет, он не боялся, не хватало ещё! Но уверенности никакой не было. Если судить по книгам и фильмам, то мысль о борьбе за общее дело должна была стереть все сомнения и размышление. Но... увы.