Том 15. Сестра милосердная - Чарская Лидия Алексеевна - Страница 19

Вдруг он увидел прелестный нежно-голубой капот, отделанный кружевом по вороту.

— Вот он! — громко выкрикнул оригинальный покупатель.

Тут продавщицы не выдержали и дружно фыркнули.

Посетитель смутился на минуту. По его лицу пополз густой румянец.

— Гм! Гм! Я бы хотел… Я бы желал… вот этот самый… — говорил он, теребя пальцами нежно-голубой шелк капота. — Мне нужно на самый маленький рост… На самый маленький…

Продавщицы, пряча раскрасневшиеся лица, тряслись от смеха, не будучи в состоянии сделать шага вперед. Илочка, уткнувшись лицом в висевшее тут же манто, смеялась безудержнее других.

Тогда Ира спокойно поднялась со своего высокого стула и, пользуясь тем, что в магазине, кроме незнакомца, других покупателей не было, подошла к нему. Покупатель заплатил за товар и стремглав выбежал из магазина. Вдруг Ира увидела на полу пятисотрублевую ассигнацию. Она подняла ее и показала продавщицам.

— Это целое богатство, Басланова. Неужели же вы будете такой дурочкой, что захотите вернуть этому разине его деньги? — наперебой спрашивали они у Иры.

— Разумеется, верну. И вы могли подумать иначе! — резко оборвала девушку Ира.

— Яша! Яша! Ступай сюда, — позвала она маленького худенького мальчика, шмыгавшего с громадными картонками по магазину. Когда мальчик подбежал к ней, она приказала ему: — Сейчас же беги… за тем господином, который только что был здесь… Видел? Такой бородатый… Догони его во что бы то ни стало, Яша… Скажи ему, что он у нас деньги оборонил… Пусть придет за ними… Скорее, скорее, Яша!

Яша кинулся на улицу, и через минуту, другую вернулся в сопровождении недавнего посетителя.

— Ваши деньги… 500 рублей… Вы их нечаянно выронили, когда платили по чеку, — сказала Ира и протянула бумажку незнакомцу. Тот внимательно взглянул в глаза девушке.

— Благодарю вас… Редкая честность… Благодарю, — сказал он, изо всей силы встряхивая маленькую ручку девушки. Потом так же стремительно исчез, как и появился.

Дружное хихиканье барышень-продавщиц сопровождало его уход. Потом все глаза обратились к Ире.

— Басланова с успехом могла бы оставить у себя деньги, — хорохорилась Тина.

— Как можно! Дворянская порода не пойдет на компромиссы, — съязвила Машенька.

— Белая косточка, что и говорить! Институтка, — смеялась Илочка.

— Бедная, должно-быть, барышня, — сказала Тина, — ведь по закону третья часть с находки полагается, а она и не заикнулась о том.

— А я бы ни за что, кажется, не отдала денег. Что с воза упало — то пропало, — вмешалась четвертая продавщица Катенька.

— Я бы, положим, отдала, но в награду третью часть потребовала бы обязательно, — решила Илочка.

Поднялся спор. Барышни стрекотали, как сороки, бросая недружелюбные взгляды в сторону Иры. Молодая девушка была радехонька, когда закончился ее трудовой день и она стала подсчитывать дневную выручку. Магазин спешно прибирали перед закрытием. Продавщицы с обычным своим хихиканьем одевались, повязывали вуальки. У магазина каждую из них ожидал провожатый. Молодые люди фланировали перед окнами еще задолго до закрытия в ожидании продавщиц. Одну Иру не ждал никто. Несколько молодых людей добивались быть ей представленными, прося об этом ее сослуживиц, но на каждую просьбу Ира отвечала решительным отказом, вооружая против себя и потерпевших фиаско поклонников и своих сослуживиц.

— Гордячка! Подумаешь, принцесса какая, брезгует знакомством с нами! — говорили те и другие.

— Ждет сказочного королевича! — ехидничали они.

Но Ира не «брезговала» ничьим обществом и уж менее всего думала о "сказочном королевиче". Бедняжка так уставала за день, что мечтала только об одном: поскорее добраться до дому, пообедать и заснуть покрепче до следующего трудового дня. Она видела, как за порогом магазина сослуживицы ее отправлялись с своими знакомыми в театры, кинематографы или просто в парк, погулять на лоне природы, но ее не тянуло никуда, кроме дома. Не обращая внимания на насмешливые взгляды Илочки, Тины, Машеньки, направлялась Ира к трамваю, мчавшему ее на далекую окраину города.

Она почти бегом поднималась по лестнице крохотного домика-особняка.

— Ирина Аркадьевна приехала! Няня Даша, обедать скорее! А у нас баранина сегодня! — слышала еще за дверями милые голоса детей Ира. И Жура наперегонки с Надей летели открывать дверь их общей любимице. Ира целовала детей и проходила в столовую. Здесь ее ждал поздний обед, суп и жаркое и приветливая улыбка Зинаиды Юрьевны, сидевшей обычно за лекциями тут же у обеденного стола. Жура и Надя присаживались около и, чтобы не мешать матери, шепотом вели беседу с Ирой, пока та ела с завидным аппетитом. А потом наступало самое приятное время дня молодой девушки. Дети спали. Зинаида Юрьевна занималась. С книгой в руках Ира ложилась на отоманку и читала, наслаждаясь уютом и тишиной.

— Ирина Аркадьевна! Вас какой-то военный спрашивает. За дверью магазина дожидается. — Яша таращил на кассиршу удивленные глаза.

Иру спрашивал мужчина, да еще военный, это было неслыханно. К молодой девушке никто не заходил на службу, никто не вызывал ее в служебные часы из ее клетки-кассы, и не мудрено поэтому, что все барышни-продавщицы смотрели теперь на Иру во все глаза.

Не успела сама Ира опомниться от неожиданности, как, звеня шпорами, в магазин вошел князь Валерьян Вадберский.

— Ирина Аркадьевна, сколько лет! Сколько зим! — заговорил он с улыбочкой, — тысячелетие, целое тысячелетие я не видел вас! Как вы посвежели, похорошели за это время. Parole d' honneur! Очевидно жизнь вне общества моей любезной сестрички приносит вам пользу. Я вижу розы на ваших щечках! Прелестно! Charmant! Charmant!

Он сыпал целым фейерверком слов и тряс изо всей силы руку Иры. Барышни-продавщицы, занятые с покупательницами, поглядывали на молодого, франтоватого юнкера, хихикали и шептались:

— Пальто с иголочки… фуражка по моде… А усики-то как закручены! Воображает о себе, должно быть, ужасно!

Но лицо Иры хранило строгое выражение. Она холодно протянула руку Валерьяну. Девушка не могла забыть поступка молодого Вадберского с Катей. Не могла простить ему возмутительной небрежности по отношению к ее сестре. И сейчас с ледяной холодностью она ожидала от него пояснения причины его визита.

— Чем я обязана видеть вас, князь? — ледяным тоном спросила она.

Юнкер смутился.

— Собственно говоря, собственно говоря… Вот, видите, Ирина Аркадьевна… я хотел бы поговорить с вами без свидетелей и высказать вам мое горе…

— Горе? — Ира удивленно подняла темные брови. — Какое же может быть, однако, у вас горе, Валерьян Юрьевич?

— Mille diables, как говорит мой товарищ Дима Николаев. Не могу же я говорить о моем горе публично! — произнес с досадой молодой человек. — Вот если вы разрешите мне встретить вас нынче после закрытия магазина и проводить до дома, я поделился бы им с вами.

Ира нахмурилась. Она терпеть не могла Валерьяна, и перспектива провести время в его обществе не улыбалась девушке. Но, взглянув на его смущенное, взволнованное лицо, поймав растерянную улыбку, она вдруг почувствовала, что, действительно, какое-то горе или неприятность, по крайней мере, случилась с юношей, и по свойственной ее натуре великодушию, пожалела его и скрепя сердце разрешила подождать ее.

Вадберский расцвел: лицо его озарилось улыбкой. Он крепко сжал и сильно встряхнул руку Иры и, еще раз рассыпавшись в комплиментах по ее адресу, вышел, звеня шпорами, за порог.

— Басланова, кто это?

— С кем вы говорили, Басланова?

— Какой интересный, кто он такой? — градом посыпались вопросы на Иру, лишь только высокая фигура кавалерийского юнкера исчезла за дверью. И чуть ли не все продавщицы модного магазина окружили Иру.

— Это мой родственник, — спокойно ответила девушка.

— А правда — он князь? Мы слышали, как он говорил Яше: "Доложи m-lle Баслановой, что ее хочет видеть князь Вадберский". Неужели правда? — изумлялась Илочка.