Семь легенд мира - Демченко Оксана Б. - Страница 65

– Да, – неуверенно кивнула девочка. – Постараюсь.

– Ненадежный ты человек!

– Очень постараюсь, – голос стал совсем жалобным. – Правда.

Ворчать не хотелось. Но и молчать – тоже. Вот они и обменивались лениво фразами, позволяя Нориму легонько качать седло на мягкой иноходи. Обманчиво легкой, горы уходили назад стремительно, а неровности тропы почти не примечались. Вэрри удивлялся скорости: конь и правда хорош. А ведь только три года, почти жеребенок, настоящую силу и выносливость не накопил. За очередным поворотом в вечерней дымке мелькнул залив, приблизился синий борт княжеской шхуны. Конь уверенно ступил на сходни, – явно его возили морем не первый раз. Вэрри разгреб выгоревшие волосы на макушке Миры и поцеловал ее на прощанье. Обещая еще раз, без слов, обязательно вернуться. Она расслышала и довольно засмеялась. А потом шхуна со скрипом и шелестом оделась в паруса и поймала слабый ветер. Закат уже догорел, его остывающие угли тлели далеко за хребтом острова, обращенная на восток бухта по самые макушки скал утонула в сумерках. И сознание Миры все удалялось, такое теплое и родное. От этого ночь казалось особенно темной и зябкой. Хорошо, хоть Лой рядом и сочувственно крутит ноющее от его усердия ухо.

Вэрри фыркнул, представив последствия пяти-шестисотлетней крепкой дружбы айри и упчоча: свое малиновое правое ухо тройных размеров. И пошел знакомиться с туннрами, которых Мира коротко и уверенно попросила за него. Маленькая, но непререкаемая: безропотно приняли на борт, разместили чуть ли не в единственной крохотной каюте-навесе и пообещали разбудить утром. Берег Карна здесь относительно близок, ветер благоприятен, а гребцы устали от безделья и желают вращать весла и петь. Вэрри усмехнулся: нормальное состояние этих странных людей. У туннров он жил долго, лет сто назад, как раз после поджога фрегата. И до сих пор с удовольствием вспоминал то время. Особенно – чудесное ощущение уверенности в друзьях и даже врагах. Кинжал в спину ночью можно поймать где угодно, но не в Туннрёйзе. Там оскорбленный спокойно и неспешно сообщает за ужином обидчику о своем намерении его зарезать, подробно излагает повод и деловито уточняет удобное для обоих время, место и прочие важные детали. Обстоятельные они люди и крепкие в убеждениях. И песни у них обстоятельные. Короткой летней ночи только-только хватит, чтобы вспомнить пару длинных саг о походах и победах дедов.

Устроит ли его, гостя, за которого просила сама Альтэ, пустое песчаное побережье в полутора днях пути от Кумата? Вэрри кивнул благодарно. Чем это место хуже любого иного?

Завтра он проснется и начнет свой путь к кузнецу.

Здесь дела уже полностью закончены. Там – только начинаются. Если он изменился, то и мечи его должны стать иными. Ведь уже давно ему не безразлично, чья рука будет их держать и против кого направит.

Легенда четвертая. Дракон с тысячей имен

Ргиро попробовал кашу, довольно кивнул и уселся возле сердито сопящего малыша. Младшенький был капризным. Точнее, упорным. Если уж он пожелал драконью кашу, то именно кашу по рецепту айри, и требовал до последнего. И теперь довольно молчал и сопел, уже уверенный в своей полной победе над дедом. Внуку только-только пошел третий год, а негодники-родители бросили его, умчались за море добывать вождю Ларну девочку! Ргиро поудобнее перехватил мисочку.

– Ешь, маленький Диргн Юнтар, ешь и слушай новую легенду. Я сперва думал: надо записать всё в хроники, как было на самом деле, но потом мы с твоим вторым дедушкой посидели, поговорили и решили иначе. Люди не любят непонятное, а толком мы случившегося объяснить не можем. Эти айри… куда умнее и старше нас, младших детей этого мира. Как говорить – живут почти вечно, могут почти всё – и сами не Боги? Слишком уж это много вызывает вопросов и совершенно не дает ответов, лишь ущемляет глупую гордость. И мы, мудрые вожди, скажем всем – они почти Боги. А раз так, должны жить достаточно далеко, чтобы их чудеса не стали обыденными. Потому и получается – легенда для долгой памяти куда как хороша.

В общем, давным-давно, когда у тебя еще не прорезался и первый зуб, а твоя бессовестная мамка не смела отходить от колыбели, в наши горы пришла беда. Злые демоны, могучие и опасные, отняли у людей разум и волю. Люди стали слабы духом и покорны. Некоторые справились и вырвались, а иные лишились себя окончательно. И даже добровольно признали власть зла.

Ешь, не сопи, не горячо.

И не плачь, их ведь прогнали! Да, твой папа Ронг и его упчоч Тирр пошли и наказали самого плохого демона. Самого-самого, твой папа такой, он может. Он даже маму украл у меня из-под носа. И ты ешь, будешь сильный, как папа, и красивый, как мама.

Так вот, наказать-то наказали и птиц Торш спасли, и людей помогли увести в убежище вовремя, но и после того было в горах совсем худо. Не стало у людей вкусной каши. Вообще не стало никакой еды. Умирали мы, малыш. Твой дед Ларн считал каждое зернышко, а я, дед Ргиро, уже и не имел хоть сколько-то зерен, чтобы их пересчитать. И мы просили Богов о помощи. Кого еще нам было просить?

Ешь же, не тянись к луку, рано еще. Этот папин, я тебе маленький завтра сделаю. Тихо-тихо, не плачь, сегодня сделаю. Кушай.

Так вот. Небо наши мольбы услышало и позволило вернулся в мир погибшему от руки предателя упчочу твоей тетки Кьенс, Онгу-Лой’ти, возрожденному упчочу с двойным именем. Вот так… А уж он привел с собой доброго демона. Тоже могучего, а как же иначе? Онг – умница, он знал, что без помощи нам не перезимовать, и очень постарался вызвать самого наилучшего помощника.

Демон, само собой, наказал отступников и воззвал к небу вместе с нами. По его мольбе само солнце спустилось на землю. Я всегда полагал, что у огненного бога много повозок. Не зря мы их видим по-разному в разные дни. Летние яростны и горячи, зимние тусклы, холодны и невзрачны. Эта была из лучших, золотая и прекрасная. Наверное, ее по осени уже поставили к небесным мастерам в починку и чистку, но для нас вернули в дело. И все стало замечательно, малыш Юнтар, она спустилась в сиянии своих лучей и свила из них гнездо на земле, оказалась совсем не жгучая, а лишь дарующая тепло. А живущие в солнечной повозке служители богов дали нам пищу. Главного у них звали Тар, а полное его имя Юнтар, я однажды сам слышал от призвавшего его демона, о котором расскажу позднее, особо. Мы тебе имя солнечного служителя дали вторым, крошка Диргн. Все здесь ему обязаны жизнью, уж такое-то надо помнить. Тар вырастил в долине огромные «грибы», и в каждом жили люди, а солнечные лучи упирались в их бока и даровали тепло. Золотая повозка Богов грела нашу долину всю зиму и освещала ее. Да, еще помни: второго служителя звали Хиннр, он ушел из долины и добыл для нас за зиму скот и зерно. Тоже важное и хорошее имя, но какое-то женское, как ты полагаешь? Вот и я думаю, Хьинн или Хьеннр – хорошее имя для внучки, если твои бессовестные родители управятся со своим глупым планом. Ешь, будет у тебя синеглазая сестренка. Красивая, самая в наших горах замечательная девочка. Уж ты вырасти и постарайся, чтоб ее-то у меня не украли бесследно наглецы, подобные твоему же ловкому папочке!

Так вот, твой тезка, великий Тар, не только научил меня варить эту кашу. Он дал нам знание именем Богов. Теперь у нас дома теплые и высокие, дороги каменные и ровные, хотя пока еще только в плане, но ты подрастешь – и они вытянутся.

И еще у нас мельницы, мы их зовем тэльо, если водяные, и вэрьо – ветряные, потому как их нам дал тот, кто позвал служителей Богов, друг упчоча Онга. Самый добрый и самый главный демон, известный нам как Тоэль и Вэрри. А у него немыслимое число имен, мы не приняли в родовые ни одного, чтобы не путаться. Хитрец их то и дело меняет! Ты должен его описание накрепко запомнить, внешность он менять, кажется, не умеет, а уж душу – тем более. Этот демон ходит среди людей, и он добр. Встретив его, жди нового и интересного. А узнать легко, не сопи и не тяни ложку, негодник, ты ж даже своей непутевой мамки упрямее!