Семь легенд мира - Демченко Оксана Б. - Страница 117

– Уже делаю. Отсюда, завтра же, мы поедем в Утренний лес. Деяна в городе? – Амир кивнул и Вэрри продолжил, – она тоже нужна. Мира получит то, что я смогу ей дать, я буду стараться. Затем должна немедленно вернуться на Индуз с наставницей и там тихо и спокойно привыкать к своим красивым глазкам. Очень надеюсь, что смогу добраться к вам летом. Буду стараться. Это вопрос цены за ее зрение, и я ничего наверняка не знаю. Скажите зайчонку, мол, работаю у Великого в подмастерьях.

Захра кивнула и поднялась. Такой удачный день надо отметить стоящим вином и отменным ужином. Может, она и министр, но любимые оладушки дракона, – Джами рассказала, – готовит восхитительно. И он их вполне заслужил. К лету, она очень постарается, Мира тоже будет сносно печь. Должны быть у малышки навыки не только снави, но и нормальной хозяйки дома.

Айри ел оладушки, пил бесподобное вино и думал о предстоящем.

Он довольно точно понимал, какова плата.

Радужного дракона – удивительный водопад, дарующий снавям полноту силы, – он увидел на рассвете. Внизу, у озера, еще царил полумрак предзорья. Поток льнул к скальной стене, теряясь в высоте. Там уже горел рассвет и туман мириадов брызг переливался радугами у кромки дня и ночи, спускающейся все ниже по спине водяного змея. Отсюда казалось – это не тень отступает, а дракон взлетает ввысь. Расправил трепещущие крылья радуг и вьется узким телом потока, устремляясь к солнцу.

Свое «маленькое солнышко» Вэрри ощутил у самого края обрыва далеко вверху. Ее проводил некто, называемый снавями учителем. Деяна дала ему знать об их визите заранее, и Рин ждал Миру на ведущей вверх тропе. Он же должен был спуститься и привести вороного жеребенка, гордого своим правом везти в горы девочку.

Прыгать в бездну – испытание посильное не каждому, нервно твердила Деяна от самого Кумата. Мира смеялась: глупости, она слепая и бездны не заметит, нечестное испытание. Слишком простое.

И теперь его «солнечный лучик» стояла наверху. Сомневалась? Нет, просто пыталась чутьем найти внизу своего Вэрри. Приметила, улыбнулась и шагнула. Деяна рядом охнула. Дракон водопада старается принять каждую снавь и уберечь от падения. Но может это сделать лишь для тех, кто доверяет ему. Порой борьба со страхом отнимает слишком много времени и люди гибнут. Иногда слияние с потоком оказывается неполным и они получают лишь малую долю дара и силы Радужного. А эта упрямая и не подумала сомневаться, водопад принял ее сразу и отдал всё, сполна. Запел, наполняясь силой и радостью.

Свое мокрое сокровище Вэрри выловил одним движением, нырнув в воду, едва осознал – она уже здесь, в озере. Подхватил, добрался до мелкого прибрежья, крепко придерживая плотную кожаную наглазную повязку. Усадил на заранее расстеленный коврик.

– Я молодец? – Рассмеялась она и добавила жалобно: – От этих глупых глаз все лицо чешется и нос будто пчелами искусан.

– Молодец, конечно. Не открывай пока глаза.

– Я и не умею!

– Деяна, иди. Позову, когда станет нужно. Мира, держи повязку и не умничай, а то худо будет.

Снавь нехотя удалилась. Арагни послушно прижала мокрую кожу к лицу. Она не боялась прыгать в бездну, а теперь дрожала и чуть не плакала. Глаза точно есть, но только дракон знает, как их оживить. А потерять свою мечту невозможно – это же страшно и непоправимо. Боль копилась и сочилась в сознание через щели в покрове. Большая, мучительная и опасная. Такая нудная, что сквозь ее покров не разобрать, чем занят Вэрри.

И хорошо, – успокоено вздохнул тот. Скоро станет все совсем замечательно.

Боль действительно отступила. Спокойный голос и доброе сознание, почти слившееся с ее собственным, перепуганным, вели Миру. Кто из них – айри или его обожаемое «солнышко» – прикрыл непослушные веки, которые прежде не умели двигаться, кто снял с глаз защиту и позволил им впервые распахнуться? Кто сквозь слезы и резь непривычных к свету окон в мир изучал его и опознавал неведомое, знакомое лишь по бессмысленным словам – небо, горизонт, водопад, листву? Арагни не могла сказать наверняка. Она понимала, что впитывает знание о мире, как прежде, в водопаде. Может быть, даже полнее. Ведь этому дракону она верила больше, чем себе самой, водному змею Радужного или Великому с его тайнами и чудесами.

Один взгляд на спокойное утро, солнечное, позолоченное ранней осенью и украшенное радужной шалью дымки над потоком. Всего один, короткое мгновенье. Потом сознание мягко выключилось, не в силах обработать и усвоить целиком так быстро полученное огромное богатство впечатлений и знаний. Но этот первый взгляд не был бессмысленным, она полностью приняла мир, известный дракону в его цветах, формах и образах. И теперь дремала, плыла в полусне, училась. Привыкала. Доверчиво улыбалась своему сбывшемуся счастью. Всё, что умел различать и когда-либо видел Вэрри, теперь понятно ей. Или скоро станет понятно.

– Деяна!

Голос айри звучал хрипло и тихо.

Снавь прибежала на зов и охнула, всплеснув руками. Торопливо погладила Миру по голове, глубже погружая в сон. Испуганно осмотрела Вэрри. Уточнила – а иначе было невозможно? Нет?

Он отчаянно замотал головой. Кому-то из них двоих надо учиться видеть. Свое зрение айри отдал. А сделать это смог, лишь приняв целиком ее боль. И с ней вместе – отчаяние не умеющих фокусироваться зрачков, неразбериху образов, тяжесть узнавания заново формы, цвета, расстояния.

Тогда, и правда, хорошо, что Мира спит, признала снавь жалостливо: она бы не приняла такого страшного подарка. Клинок, в котором жила часть души арагни, вспорол руку Вэрри от запястья до самого плеча, попортил ключицу, отдавая дракону боль и слепоту Миратэйи. Вэрри шипел и сердито щупал темный воздух. Арагни-то первый свой взгляд выдержала, а вот он – нет. Глаза не желали более служить айри. Ожог роговицы, и тяжелый, – виновато признала снавь, наскоро останавливая кровь и стягивая края раны на руке. Сейчас, она поправит.

– Не получится так быстро, – грустно вздохнул Вэрри. – Мне вместо нее учиться видеть – это надолго. Да и времени у вас нет. Она довольно скоро очнется, и лучше бы подальше отсюда. Чуткая она, услышит мою боль, вернется и начнет переживать. Идите. Мы, айри, живучие. Мне уже к вечеру будет вполне хорошо.

Деяна фыркнула сердито – врет, ей вполне отчетливо заметно. Но – прав, надо уходить ради покоя Миры.

Вэрри, сам не понимая, как еще двигается, помог усадить малышку в седло, хлопнул беспокойно танцующего Норима по крупу, отсылая в путь. И устало сел в траву. Потом лег, замотал голову курткой от непомерно яркого и жестокого света, подтянул колени к животу. Плотнее обнял больную руку, холодную и совершенно чужую. К вечеру он придет в себя, как же! Еще бы знать, когда этот вечер наступит.

Оказалось – черед два десятка дней. И так быстро лишь благодаря усилиям учителя снавей – Рина, торопливо ссыпавшегося уже к ночи по крутой горной тропе напару с упрямым и довольно ловким Бризом. Имя сыну Актама выдумала-таки неугомонная Мира. Это, принятое без неудовольствия даже айри, было чуть ли не сотое из бесконечно предлагаемых.

Вэрри очнулся в уютной постели, под шерстяным пледом. И теперь лежал, наслаждаясь покоем и темнотой без боли. На глазах влажная травяная примочка, руку греют полузнакомые мази. А из соседней комнатушки шелестят голоса, и оба – знакомые и невозможные. Дана он опознал сразу. А вот в том, что учитель снавей и есть его потерянный еще в горах наставник, с трудом и медленно убеждал себя до сих пор.

Оба ощутили его пробуждение и перебрались к ложу.

– И как тебе работа подмастерья Великого? – Вздохнул сочувственно Дан.

– Интересно, – рассмеялся Вэрри. – Не каждому удается взглянуть на мир заново, прожив семь сотен лет. У меня есть шанс.