Тайны ушедшего века. Власть. Распри. Подоплека - Зенькович Николай Александрович - Страница 98

Соломенцев, может, и выпил, Рыжкову виднее. Но знающие люди утверждали: верхи отнюдь не показывали пример трезвости. Для кого же тогда работали спеццехи объединения «Кристалл»? И в самый пик борьбы как выпускали в Москве «Посольскую» и чудные ликеры, так и продолжали выпускать. Как дарил знаменитый совхоз-завод «Солнечная долина», что в Крыму, радость своими чудесными винами, от 16-летней выдержки «Мадеры» до «Черного доктора», так и продолжал дарить. Вы, уважаемые читатели, пробовали эти вина? То-то. Небось, и не слыхали даже.

— Подскакивает Никонов, Виктор, село: «А что вы орете, что орете! Бардак запустили! В стране все это провалилось с треском! Опозорились! Да надо… Надо немедленно кончать с этой…». Воротников поддерживает меня. Зайков — меня. Те двое: «Михаил Сергеевич, не принимай решения». Я говорю: «Михаил Сергеевич, хватит. Я вас и Политбюро пять раз просил, вы не хотели. Я вам официально: вы обязаны принять решение. Примете решение продолжать такие же фокусы — ставьте на голосование. Победите вы — будем продолжать. Нет — кончайте». И он, как увидел, что их остается человека три всего, заколебался, как всегда, и говорит: все, пусть сами решают, что угодно пусть делают… Я на второй день — как раз большой Совмин был — я сказал: хватит мучить народ. Мы со своим народом поступаем как с… подлецами. Поэтому с сегодняшнего дня кончается вся эта свистопляска. Давайте реальные цифры ставить и производить, как полагается…

И еще несколько слов Рыжкова о том заседании Политбюро, где Горбачев сказал — пусть Совмин решает…

— Вышли мы с Политбюро, никто не смотрит друг на друга. Мне-то легче: я спустился на второй этаж, и все. А им-то к машинам нужно идти. Они все идут, подальше друг от друга… Это было ужасно.

По привычке мы еще смеемся над антиалкогольной кампанией 1985–1987 годов, но то, что происходит сейчас, заставляет содрогнуться. Откат 1987 года был таким разрушительным, что еще неизвестно, что принесло больше вреда: свертывание антиалкогольной борьбы или ее накат, в адрес которого произнесено столько недобрых слов и даже проклятий.

Специалисты утверждают, что нынешний пьяный разгул — пороговый, что вот-вот придет конец терпению государства, и оно, наконец, приступит к формированию своей антиалкогольной политики. Тогда, может быть, мы узнаем и о загадках наиновейшего времени, в частности, подоплеку и даже, если повезет, авторов отмены государственной монополии на производство и продажу алкоголя и столь же полулегального ее восстановления.

Тем более что в 1996 году исполнилось сто лет с тех пор, как в России усилиями С. Ю. Витте была введена «монополька», устранившая из алкогольного бизнеса частный интерес. Считается, что у государства меньше резона спаивать свой народ, чем у частного виноторговца. Хотя Екатерине II приписывают высказывание в назидание будущим российским монархам о том, что пьяным народом управлять легче.

Глава 21

УЗБЕКСКО-КРЕМЛЕВСКОЕ ДЕЛО

Нет-нет да и всплывет вопрос: что с Гдляном и Ивановым? Куда девались два знаменитых следователя, чьи имена неразделимо гремели на всю страну? За бурными событиями последних лет как-то совсем подзабылось, что против неутомимых борцов с коррупцией было возбуждено уголовное дело, а почти все их бывшие подследственные освобождены и реабилитированы.

Было ли в действительности узбекско-кремлевское дело или его разыграли в качестве козырной карты тогдашние политики — рвавшиеся к власти демократы и не отдававшие ее коммунисты?

Скандал во Дворце съездов

Приехавшие из глубинки делегаты XIX Всесоюзной партийной конференции с любопытством посматривали на Лигачева. Егор Кузьмич держался спокойно и уверенно, как будто ничего не случилось и не в его адрес месяц назад прозвучали обвинения во взяточничестве.

Двадцатого мая 1988 года, выступая по ленинградскому телевидению, следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Николай Иванов заявил, что в узбекском деле замелькали имена высокопоставленных лиц. Среди них была названа фамилия члена Политбюро ЦК КПСС Е. К. Лигачева.

Программы ленинградского телевидения принимались в основном на северо-западе страны, поэтому о сенсационном обвинении основная масса населения узнала из опубликованного три дня спустя заявления Лигачева на имя Генерального прокурора СССР. Человек номер два в правящей партии назвал заявление злым вымыслом, бросающим на него тень подозрения в преступлении.

ХIХ Всесоюзная партконференция открылась 28 июня 1988 года в Кремлевском Дворце съездов. После краткого выступления Горбачева и избрания руководящих органов Лигачев приступил к функциям председательствующего — уже на первом заседании. Это говорило о том, что позиции второго лица в партийном руководстве не пошатнулись.

И тем не менее без скандала не обошлось. Правда, разразился он на второй день и совсем с другой стороны.

29 июня на утреннем заседании председательствовал Л. Зайков. Делегаты заслушали и утвердили доклад мандатной комиссии. Первым в прениях выступил Калашников из Волгограда, за ним — первый секретарь правления Союза писателей Карпов. Когда председательствующий объявил, что сейчас выступит Попов, в зале никакого особого движения не произошло — чего можно ожидать от оратора, занимавшего пост первого секретаря крайкома партии на Алтае?

Слушали вполуха. Заурядность выступления сквозила во всем: в обилии цифр и названий местных организаций, бесконечном барахтанье среди статистических показателей, которые мало что говорили присутствующим в зале. И вдруг оратор резко сменил тему, перейдя от хозяйственной практики к анализу дискуссий, в которых, по его мнению, идут перекосы, нередко доходящие до абсурда и до прямой фальсификации, а то и оскорбления.

Наверное, о Егоре Кузьмиче речь, — догадался кое-кто в зале. Однако Ф. В. Попов имел в виду иное:

— Ну вот, скажем, всем известная статья, опубликованная в последнем номере «Огонька» — двадцать шестом. «Противостояние». Там прямо сказано, что среди делегатов есть взяточники. В докладе мандатной комиссии этого нет. А в «Огоньке» у товарища Коротича — есть. Так надо сказать здесь нам, делегатам. Надо же иметь предел развязности в этом деле!

Зал зааплодировал. Выступи Попов в первый день работы конференции, эффект мог быть не таким. А тут как нельзя кстати: только что заслушали доклад мандатной комиссии, и в нем действительно упоминаний о количестве взяточников в составе делегатов нет. А в огоньковской публикации Т. Гдляна и Н. Иванова утверждается, что есть.

Дождавшись конца выступления алтайского оратора, председательствующий объявил:

— Товарищи! В связи с тем, что сейчас товарищ Попов напомнил о статье, опубликованной в «Огоньке», есть предложение мандатной комиссии рассмотреть этот вопрос и доложить конференции. Никто не возражает? Нет.

Мандатная комиссия сразу же приступила к работе, и уже назавтра, 30 июня, ее председатель Разумовский доложил делегатам:

— По сообщению Генерального прокурора СССР, Прокуратура СССР не принимала решений о привлечении к уголовной ответственности за взяточничество и другие преступления кого-либо из лиц, избранных делегатами конференции.

По залу пронесся вздох облегчения.

— Сведения, приведенные в статье «Противостояние», — продолжал Разумовский, — тем не менее нуждаются в специальной проверке. По мнению мандатной комиссии, это следует сделать Генеральному прокурору СССР и Комитету партийного контроля при ЦК КПСС. О результатах они должны доложить. Но для этого потребуется время, конечно. В рамках заседания мандатной комиссии этого не сделать, это должны быть проведены довольно глубокие исследования.

— Редакция факты публикует! — послышался голос в зале, судя по всему, защищавший позицию журнала.

— Конечно! Не с потолка же факты берутся, — зашумели делегаты.

— Надо дать слово редакции, чтобы объяснить в чем дело? — потребовал кто-то.