Сопротивление бесполезно - Дрейк Селина - Страница 11

Наливая чайник, Бланш прислушивалась и присматривалась. Крис был почти денди в бледно-лимонном костюме, серой рубашке и галстуке, учтивый и безупречный, как будто только что из магазина Тампера. Его сестра выглядела столь же элегантно. Ее очень светлые волосы, стянутые в узел на затылке, выгодно оттеняли классический профиль. Из разговора следовало, что Рой и понятия не имел об их местопребывании, точнее, он ожидал, что они пробудут в Штатах по крайней мере до конца следующего месяца.

– Ваш прекрасный белый дом находится на краю света, – жизнерадостно объявила Пегги. – Уверена, скоро вы сами поймете это, если уже не поняли.

– Мы еще нигде не были с тех пор, как приехали сюда, – ответила Бланш, расставляя чашки.

– А-а-а, – Крис покачал головой, – Так, значит, ты держишь жену под замком, Рой? Никуда не выпускаешь? – И он рассмеялся, увидев густую краску на щеках Бланш.

– Что-то вроде этого. – Рой улыбнулся. – Так сложилось, что практически все время мы проводим здесь.

– Ну, теперь я это и сам вижу. Спасибо, Бланш. – Крис взял чашку, которую она протянула. – Надеюсь, мы не вторгаемся в медовый месяц?

– Ну, в общем-то, вторгаетесь, но тем не менее мы рады вас видеть.

– Кончай болтать, Крис. Неужели ты не видишь, что смущаешь Бланш? Как бы там ни было, – Пегги улыбнулась Рою, – мы зашли с единственной целью: узнать, не захотите ли вы присоединиться к нам, чтобы поужинать где-нибудь сегодня вечером? Мы были в Сан-Мигеле, и, когда уже собирались уходить, в дверь постучал старик Морган и спросил, знаем ли мы, что мсье Гартни здесь и что вместе с ним его новехонькая жена. Конечно, мы не знали и доставили ему огромное удовольствие лицезреть наше удивление. Вот почему мы здесь.

– Морган – это кузен нашей экономки Терезы, – пояснил Рой.

– Я поняла.

– Кстати, мы можем несколько изменить наши планы, – вставил Крис. – Тереза готовит гораздо лучше, чем Морган садовничает.

– Она просто замечательная повариха, – Бланш не могла с этим не согласиться, – но сегодня она отправилась навестить родственников.

– Вот те на! – Пегги, казалось, была на седьмом небе от радости. – Может ли все складываться лучше? Решено: мы вчетвером спускаемся к побережью, а уж там…

– Звучит неплохо. – Рой с подчеркнутым вниманием обратился к жене. – Что ты думаешь, дорогая?

Последнее слово он произнес с такой неожиданной теплотой, что в душе Бланш поднялась волна нежности. Но очень скоро ей показалось, что все это лишь притворство. Просто ему захотелось произвести впечатление на своих друзей. Если это что-то вроде игры– что ж, она не станет его разочаровывать.

– Как скажешь, дорогой.

Она попыталась изобразить нежную преданность. Длинные черные, как смоль, ресницы на мгновение прикрыли ее блестящие глаза. Кажется, прозвучало просто замечательно, решила Бланш.

– Хорошо. – Мгновение Рой Гартни задумчиво смотрел на Бланш, и она забеспокоилась, не сфальшивила ли, но уже в следующий момент его внимание переключилось на гостей. – Я полагаю, у нас еще есть время?

– Да, мы думали, что хорошо было бы что-нибудь выпить, посидеть здесь, поболтать, прежде чем отправиться ужинать; может, мы могли бы потом потанцевать…

– Если это ваш план, то вам придется извинить меня. – Бланш была рада возможности удалиться: несомненно, им есть о чем поговорить и без нее. – Я должна принять душ и сделать хоть что-нибудь с волосами. Я чувствую, что немножко перегрелась, пролежав на солнце весь день.

У Бланш появилось что-то вроде угрызений совести, что она заставила их ждать так долго, пока неторопливо принимала душ, а затем укладывала феном волосы. Ей захотелось сделать свою любимую прическу. Тщательно причесывая волосы ото лба за уши, она вдруг почувствовала невыносимую тоску: это был стиль, который так нравился Томасу. «Подчеркивает совершенство твоего профиля, моя любовь!» Встав из-за туалетного столика и подойдя к гардеробу, она продолжала слышать его голос так отчетливо, как будто он находился в соседней комнате.

Может быть, поэтому она не обратила внимания на то, что Рой дважды постучал в дверь спальни, и так испугалась, увидев его отражение в зеркале. Внезапно до нее дошло, что шелковые бюстгальтер и трусики гораздо более откровенны, чем купальный костюм, а она и его-то стеснялась надевать. Блузка, которую она только что сняла и которой теперь пыталась прикрыться, не спасала положения.

– Ты что, не привык стучать в дверь спальни, прежде чем врываться? – Янтарные глаза Бланш гневно вспыхнули.

– Привык. – Он резко закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вперед. – На этот раз я постучал дважды. И не могу понять, почему ты не слышала.

Бланш смутилась. Она и сама не могла понять, почему ведет себя, как девчонка. В конце концов, он не сделал ничего предосудительного; он не виноват, что она не слышала стука… А кроме того, сейчас уже не те времена, чтобы придавать большое значение полуобнаженному женскому телу.

– Ты… что-нибудь хотел?

Рой ответил не сразу. Сейчас все его внимание было сосредоточено на серебряной цепочке на ее шее – ничем не примечательной безделушке. Можно было подумать, что он знает: это подарок Томаса на ее двадцать первый день рождения… Наконец он снова посмотрел ей в глаза.

– Да, я хотел кое-что…

Казалось, он не собирался давать дальнейших объяснений.

– Ну?

Ее голос слегка дрогнул. На какое-то мгновение ей показалось, что он тоже никак не может сосредоточиться.

– А, да. – На его губах появилась слабая улыбка, а в глазах – едва заметный насмешливый блеск. – Я пришел тебе сказать, что ты вовсе не обязана соглашаться, если не хочешь, мы…

– Ты предпочитаешь пойти с Крисом и Пегги без меня?

– Нет, ты ошибаешься. Я совсем не это хотел сказать. – Теперь в его голосе чувствовалось раздражение, но ей почему-то было приятно задеть его за живое. – Если бы ты позволила мне закончить, то поняла бы, что я просто хотел напомнить: мы с тобой собирались поговорить.

– О да! Я прекрасно помню! – Мысль о предстоящем разговоре и без того не давала ей покоя. – Но это была твоя идея! По-твоему, я всегда должна подстраиваться под то, что хотят делать другие? И ты вечно будешь указывать мне, что делать?

– Да, буду указывать, черт побери! – Он шагнул к ней, его глаза засверкали неожиданным гневом. – Ты моя жена, сколько бы ты об этом не сожалела. И то, как ты себя ведешь, очень важно для меня.

Он схватил ее за плечи – сначала грубо, но затем, как бы помимо воли, провел рукой по ее коже, словно удивляясь ее необыкновенной шелковистости. Бланш вздрогнула. Ее глаза медленно закрылись, как будто она прислушивалась к себе, пытаясь понять, что с ней происходит: откуда эта слабость в коленях, сладкий жар сердцебиения и отсутствие желания сопротивляться… Скорее наоборот – незнакомое страстное желание медленно погрузиться в неожиданно возникшие чувства, как в волны, плыть, ни о чем не думая… Тонкая бретелька скользнула с ее плеча, но сейчас это не имело значения… Вдруг она почувствовала легкий толчок и пришла в себя.

– И постарайся стереть со своего лица это глупое сентиментальное выражение! – прозвучал голос Роя. – Забудь о Томасе Уайли! Ты моя жена, и уже слишком поздно желать чего-то иного.

Он шагнул к двери, но Бланш остановила его, прежде чем он взялся за ручку.

– Но ты не можешь запретить мне мечтать! Это не в твоей власти!

Она хотела сказать совсем другое; и уж во всяком случае, не стремилась к тому, чтобы ее голос звучал так истерично. Бланш еще сильнее пожалела о своих словах, когда увидела, как он повернулся и медленно двинулся к двери, опустив голову и плечи. А она, замерев, пристально смотрела ему вслед, надеясь, что он не обернется: уж слишком смешно и нелепо она выглядела – гордо бросающая вызов мужу, будучи одетой в несколько полосок шелка и ленточек.

Но он обернулся. Он не мог оставить без ответа ее последние слова.

– Ты ошибаешься, Бланш. Существует способ заставить тебя забыть Томаса. – Если его голос и выдавал некоторое замешательство, то глаза не выражали его. Напротив, они были полны решимости, когда он шагнул к ней и твердо произнес: – Мне не хотелось бы экспериментировать прямо сейчас, не вынуждай меня…