Ее зовут Тень - Чайкова Ксения - Страница 70

Не зря говорят, что пересечение дорог — нехорошее место. А уж если одна из этих дорог ведет к землям одной расы, а другая — другой, то тут вообще хоть вешайся. Что с нами едва и не произошло.

На дорожные указатели йанарцы не поскупились. Высокий, выкрашенный яркой краской столб гордо возносил над обочиной четыре большие, посверкивающие металлом стрелки. На одной значилось «Городище Тэллентэр, земли альмовские», на другой — «Союзное королевство Райдасса», на третьей — «Меритаун» и четвертой — «Триалон». Последняя и предпоследняя указывали в одну сторону, что долженствовало означать, что на пути к столице можно, не сворачивая, посетить еще славный город Триалон. А там, глядишь, и в стольный град ехать передумаете — в нем и без вас проблем хватает.

Я внимательно изучила это сооружение и кивнула в сторону Триалона и Меритауна. Дорогу я в принципе знала, но лучше лишний раз удостовериться в своей правоте чем потом возвращаться с полдороги или ломать язык, выспрашивая аборигенов, которые по закону подлости все как один, оказывались неместными, неграмотными и вообще глухонемыми.

Однако Каррэн и не подумал направить своего коня вслед за Бабочкой, а, наоборот, спешился и скрестил руки на груди. Я придержала кобылу и недоуменно посмотрела на него. Торин не успел вовремя среагировать, и его лошадь едва не задавила нас. К счастью, его кобыла оказалась умнее всадника и притормозила сама. Солдаты оказались не такими разинями, как их предводитель, и сообразили вовремя натянуть поводья.

— Что такое, Каррэн? — тихо спросила я, еще не зная, в чем дело, но уже предчувствуя что-то нехорошее. И оно не заставило себя ждать.

— Дальше мы поедем порознь, — тихо отозвался альм, вскидывая голову и глядя мне прямо в глаза. Я отметила, как круглые зрачки огромных лунных глаз стремительно сжимаются в узкие горизонтальные щелки, и невольно поежилась — мне будто ледяные ветры Холодных гор в лицо дунули.

— В каком смысле? Ты сворачиваешь в Тэллентэр? А как же тогда кристаллы? — тут же завозился в седле графенок, едва не подскакивая от любопытства. Вот ведь егозливый какой, сейчас и вторые штаны протрешь!

— Кристаллы отправятся со мной, — спокойно пояснил альм. Ощущение льда на лице не проходило; я, не понимая, что происходит, но уже шкурой ощущая неладное, закусила губу и беспомощно воззрилась на Каррэна. И что я в нем нашла? А вот поди ж ты!

— Как так? — степенно удивился Папаша. Опытный, закаленный не одной схваткой воин неспешно положил в сумку свою трубку и подобрался так, что мне чуть не стало плохо с сердцем. Что это они, уж не драться ли собрались?

— Торин, отдай мне кошель, и мы разойдемся подобру-поздорову, — холодно предложил альм. Я заметила, как хвост нервно дергается туда-сюда, выдавая душевное волнение, и растерянно, не зная, за что хвататься, вцепилась в Тьму. Впрочем, вонато понимала не больше меня — что друг друга мы читаем, как открытую книгу, а мысли сужающих нам как та же книга неграмотному. — Альмы не вступали в грызню за кристаллы открыто потому, что понимали: там, где замешаны эльфы, не может быть ни честности, ни правды. Поэтому соправители поручили мне доставить кристаллы в Тэллентэр. И я это сделаю. Отдай кошель по-хорошему или…

Каррэн не договорил, в его руках тускло сверкнул знакомый меч. Ледяной ветер все не прекращался, ну отчего он дует прямо в лицо, ведь горы остались сзади?! И зачем ему мое сердце, почему он едва не вырывает его из груди колкими, стылыми пальцами?

— Ты… Твоя душа и поступки так же темны, как цвет кожи, — наконец выдавила я страшным, безжизненным голосом, не зная, на кого больше зла — на коварного альма или на себя. Как я могла поддаться сладким речам и нежным клыкастым улыбкам нечеловека, это я-то, которая даже Тьме поначалу не доверяла? — Ты строил мне глазки, дабы заручиться поддержкой самой опасной в этом отряде…

— Нет! — резко отозвался он, убирая одну руку с меча и протягивая ее мне, словно собираясь помочь спешиться. — Я не врал, клянусь! Ты поедешь со мной! У нас все будет хорошо!

Я растерянно посмотрела на абсолютно гладкую, без линий и складок ладонь альма, ухоженные когти и тоненький серебряный браслет-цепочку на изящном запястье, потом — на бледного Торина и вытянувшиеся лица солдат. В конце концов, что мне какой-то графенок? В Белый округ Тэллентэра попасть так же сложно, как во дворец короля Райдассы. Гильдия хранов не сможет достать меня и отомстить за предательство. Да и я сама буду начеку, особенно первые годы… У меня будет Тьма, которая за своей хозяйкой бросится хоть во Мрак вековечный; будет Карренн, который наверняка будет любить и беречь меня… Неужели этого не хватит, чтобы спрятаться от гнева гильдии наемников, телохранителей и убийц? Ведь нечеловек сейчас не врет, я это чувствую. Мы и впрямь можем быть счастливы вместе…

— Торин, кошель! — повелительно рявкнул альм, переводя взгляд с меня на графенка. Тот надул губы, вытаращил глаза, но упрямо замотал головой, прижимая пояс под рубашкой к себе обеими руками. Мол, помру, но не отдам! Солдаты, подобравшиеся, мрачные и нахмуренные, сгрудились вокруг графа, демонстрируя готовность отстаивать если не его, то хотя бы окаянные кристаллы. — Ну что ж жаль. Я хотел решить дело миром, — грустно выдохнул Каррэн, поудобнее перехватил меч, вновь сверкнув браслетом на запястье, и опять посмотрел на меня: — Ну решай, Тень, ты со мной или…

Две страны, едва балансирующие на тонкой грани мира, готовые броситься друг на друга из-за этих растреклятых кристаллов… Маг, поплатившийся за свое изобретение жизнью… Эльфийские волшебники, гномьи шаманы и человеческие архимаги, ждущие эту ненавистную чародейскую пакость… Торин и солдаты… Мы с Тьмой, наши жизни, не стоящие ровным счетом ничего в этой межгосударственной и межрасовой грызне… И огромные, нежные глаза цвета тумана над лесным озером в лунную ночь…

— Да, любимый. Я буду с тобой до конца.

Тихий голос храны показался Торину громом небесным. Девушка плавно соскользнула на землю, ссадила демона на седло, вытащила из заплечных ножен парные клинки и медленно двинулась к облегченно улыбающемуся Каррэну. Лорранский в ужасе шумно выдохнул, какой-то частью сознания отстранение отмечая, что все это время, оказывается, не дышал. Все. Все кончено. Сколь бы ни были умелы и хорошо обучены солдаты под командованием Бати, с храной и альмом им не справиться. Торин уже видел, как они действуют в паре, и прекрасно понимал, что силами оставшейся ему верной части отряда этот тандем не разбить. И даже не испугать. Предатели сочтут это легкой разминкой, а потом еще небось всласть похихикают над самоубийцами и недоумками, сдуру бросившимися на их клинки.

Альм откровенно просиял и с нежностью провел тыльной стороной ладони по щеке приблизившейся девушки. Тa блаженно прищурила глаза и улыбнулась ему какой-то дерзкой, отчаянной улыбкой человека, которому терять уже нечего. Торин с изумлением подумал, что эти двое, кажется, действительно что-то значили друг для друга. Изменщики стали спина к спине и взяли на изготовку оружие. В ледяных глазах альма плескалось откровенное облегчение, а вот темные, чуть раскосые очи Тени не отражали ровным счетом ничего. Она легонько дотронулась до Каррэна лопатками, словно прося ободрения, и тут же получила такой же ласковый и осторожный ответ. И вдруг резкий разворот и легкий, почти незаметный глазу замах… Вонато с истошным воплем слетела со спины хозяйской кобылы и заметалась над головами лошадей, явно не зная, куда бросаться и что предпринимать. А Каррэн, бросив меч и зажимая обеими руками рассеченный бок, начал медленно оседать на землю.

Тень, словно окаменев, уставилась на падающего альма. По лезвиям клинков медленно сбегали серебристые капли крови.

— Ты… — как-то удивленно прошептал Каррэн, не сводя потрясенных глаз с храны. Она резко выдохнула и шагнула к нему, небрежным взмахом руки отогнав Тьму, истошно клекочущую и едва не садящуюся ей на голову.

— Прости. Ты знал, что так будет. И все равно рискнул, — тихо сказала храна, опускаясь на колени рядом. Торин едва не бросился между ними — прикрыть собой, оттащить в сторону безголовую девушку. Он, как не раз бывавший на охоте аристократ, прекрасно знал, что подходить к смертельно раненному зверю намного опаснее, чем к живому и полному сил, потому что его уже не сдерживает инстинкт самосохранения и безотчетное желание жить. Сейчас альм в последнем усилии рванется да как вцепится своей убийце в горло! Каррэн действительно поднял руку, но душить склонившуюся над ним девушку и не подумал. Измазанная серебряной кровью ладонь с нежностью скользнула по щеке храны, оставляя на ней кривой влажный след.