Люди огня - Волховский Олег - Страница 148

— Плантар решает, куда кого послать?

— Да.

— И где он будет?

— С нами. Но попытается сохранить себя.

— Ладно, я с ним поговорю.

Мы еще успели наскоро позавтракать, точнее, пообедать — было около полудня.

А потом стало известно, что Эммануилово воинство разгромило Лавлане. Это от нас километрах в пятнадцати.

Возле замка раздавали оружие из арсенала Монсальвата. Эммануил так и не нашел его, когда был в замке. Впрочем, возможно, не искал. Ему нужен был Грааль, а не этот металлолом. Эммануил предпочитал танки и минометы.

Олег подобрал для меня легкий клинок века шестнадцатого. Но он все равно был куда тяжелее деревянного тренировочного меча, с которым я имел дело до сих пор.

— Олег! Где Хуан де ля Крус? Мне нужно с ним поговорить.

За чтением Эммануиловых записок и последующего общения с Богом я совершенно забыл о просьбе Матвея и своем отказе. Я не понимал, насколько это грех и надо ли в этом каяться, но рассказать казалось правильным.

— Отец Хуан будет с нами, — сказал Олег.

— Тогда я прогуляюсь до ваших позиций.

— Хорошо, тем более что я хотел с тобой поговорить. Петр, я виноват перед тобой, — сказал Олег, когда мы шли к ущелью.

— В чем? — заинтересовался я.

— Я тебе позавидовал. Тому, что у тебя такой духовник, а у меня обычный священник. Прости меня.

— Нашел, чему завидовать! Раковому больному на последней стадии нужен профессор, а для лечения насморка подойдет и фельдшер.

Сказал и сразу подумал, не было ли в сказанном: а) гордыни; б) тщеславия и в) отчаяния. Было. Всего понемножку.

— Прощаешь? — повторил Олег.

— Да, Господи, конечно!

Возле входа в ущелье собрались рыцари. Жан сидел на камне возле входа и опирался на меч. Джинсы протерты на коленях, оливкового цвета куртка на меховой подстежке не застегнута. Рядом сидел Вацлав и о чем-то ему рассказывал. Жан кивнул и начал говорить сам. Я услышал только последние слова: «Прости меня». «Бог простит, государь», — ответил Вацлав.

— Это что, обряд — исповедоваться друг другу перед сражением? — шепотом спросил я у Олега.

— Нет, — тихо ответил тот. — Душевная потребность.

Жан поднялся нам навстречу, обнял Олега, строго посмотрел на меня.

— Пьер, ты что здесь делаешь? — властно спросил он.

— Ищу своего духовника.

— А-а. Тогда извини. Он сейчас будет.

— А ты, кстати, что здесь делаешь? Твое место в тылу: смотреть в подзорную трубу и отдавать приказы.

Он усмехнулся.

— Как отдавать? Радиосвязь не работает. Гонцов посылать? Лошадей нет. Скороходов? Вымерла профессия. Так что приходится воевать по старинке, как царь Леонид и его спартанцы.

Последнее сравнение показалось мне мрачноватым.

— Здесь самый важный участок, — продолжил Жан. — А там остался Святой Александр. Я передал ему часть полномочий. Ему все равно молиться.

— Святой Александр? Тот самый, что победил монголов в союзе с Тевтонским орденом? Он здесь?

— Давно уже.

Мне слабо верилось в святость воинов, но князь Александр сменил кольчугу на власяницу, так что все было чисто, не подкопаешься. Он был причастен к тому, что свет Запада не померк под многовековым языческим игом, а такой подвиг, право, заслуживает святости. Последнее время князь жил в Святой Земле, но, верно, покинул ее до моего ухода.

Я оглянулся назад. На холме перед замком собирались люди: мужчины и женщины. Очень много людей. Я не различал лиц. В основном виднелись монашеские одеяния, но были и миряне, и воины.

— Что там происходит? — спросил я Плантара.

— Святые собираются на молитву.

— Столько святых?

— Это еще не все.

Иоанна Креста все не было. Плантар подозвал Олега.

— Поднимись, посмотри, как у них дела, — он указал взглядом куда-то наверх.

— Да, государь.

Олег зашагал куда-то вдоль скал.

— Постой! — крикнул я.

Олег оглянулся. Плантар нахмурился.

— Жан! Возможно, я смогу увидеть то, чего не заметят твои люди, — пояснил я. — Джинны прислуживали мне на пирах в Афганистане, и я немного знаю их природу.

Жан молчал.

— Сражение еще не началось, — добавил я.

— Ладно, иди.

Я догнал Олега, и мы поднялись на скалы. Здесь в зарослях кустарника лежали еще двое рыцарей: Ришар, которого я знал по путешествию из Акры в Марсель, и еще один белобрысый парень из Плантарового войска по имени Кароль. По-моему, поляк.

— Не высовывайтесь! — крикнул Ришар.

Мы упали рядом.

— Там человек внизу, — сказал Кароль. — У него пистолет. Стреляет по всему, что движется. Правда, стреляет через раз: осечки. Но нам хватит.

— Тот самый, что вчера дошел до половины лагеря и требовал Пьетроса, — произнес Ришар. — Так что стрелять бесполезно. — Он внимательно посмотрел на меня. — Кто он?

— Матвей. Апостол Эммануила. Бессмертный.

Я раздвинул кусты. Матвей стоял на скале метрах в пятнадцати от нас и курил. Заметил шевеление и шутовски раскланялся. Но вынимать пистолет, по-видимому, не собирался, по крайней мере пока не докурит сигареты.

Вид на долину открывался прекрасный, несмотря на мрачную погоду. Скалы, обрыв, лес и округлые лесистые горы в снегу.

— Смотрите-ка!

Над горами словно вставал рассвет. Небо окрасилось багровым. Цвет стал насыщеннее и сконцентрировался в просветах между горами. А потом я увидел огненное войско: две реки огня, обтекающие гору напротив нас.

Матвей поднял руку, и я понял, что войско стекается к нему. «В нас часть Его души». Видимо, вместе со способностью повелевать его инфернальным войском.

— Зажигай! — сказал Ришар.

Я оглянулся. Белобрысый Кароль разжигал на скале уже сложенный костер. Средневековая сигнализация.

Когда мы спустились, Хуан де ля Крус уже был там, но планы у меня изменились. Я слегка поклонился ему и направился к Плантару.

— Жан, дела такие: там войско джиннов. Они подчиняются Матвею. Помнишь вчера?

— Все по местам! — крикнул Жан. Потом обернулся ко мне. — Ты хорошо его знаешь?

— Три года бок о бок, почти как с Марком.

— Ну и?

— Он ищет смерти. И пришел за Копьем.

— Если второе — вряд ли первое. Может быть, он хочет занять место своего хозяина.

— Вряд ли. Он не властолюбив. Ему нужно Копье, чтобы умереть.

— Почему ты так думаешь?

— Он сказал мне об этом во время нашего вчерашнего разговора.

— Насколько он правдив?

— Не идеально, но на этот раз он, по-моему, говорил правду.

— Почему Копье?

— Марка с Филиппом помнишь? Копье — это единственное оружие, которым их можно убить.

Жан кивнул.

— Спасибо. А теперь немедленно уходи, ты здесь минуты не продержишься.

— Я не полезу на рожон.

— Уходи, я сказал!

К нам шел Хуан де ля Крус.

— Ты хотел со мной поговорить, Педро?

— Падре, не время! — оборвал Жан.

— Для исповеди всегда время, — спокойно сказал Иоанн Креста.

— Я уже все ему рассказал, — сказал я и кивнул на Плантара.

Святой посмотрел на него с некоторым удивлением.

— Это по моей части, падре, а не по вашей, — объяснил Жан.

Иоанн Креста слегка приподнял брови. «Как это что-нибудь может быть по части короля и при этом не быть по части духовника?» — говорил его взгляд.

Но выяснить ответ на этот вопрос он не успел, потому что из ущелья раздался звон мечей и гул, подобный вою инфернального ветра над адскими рвами, а по скалам побежали алые сполохи. Сражение началось.

Жан оставил в заслоне сотни две рыцарей, в основном госпитальеров, и повел в ущелье остальных.

Хуан де ля Крус упал на колени и начал молитву. Я встал рядом. Бежать в тыл казалось позорным, кидаться в ущелье на мечи джиннов — полным безумием. «По крайней мере я смогу закрыть его собой, как Раевский, если будет прорыв». И я остался рядом с Иоанном Креста, хотя это было явным компромиссом с самим собой. Некоторым утешением служило то, что я не один.

У входа в ущелье Жан подозвал Ришара и что-то приказал ему. Тот кивнул и побежал к замку.