В ожидании счастья - Грегори Джил - Страница 80

Часы тянулись мучительно медленно. На второе утро Джона проснулся, и Мэгги, которая все это время не отходила от его постели, тут же склонилась над ним, схватила его за руку и позвала, полная надежд.

Но он не мог ответить матери, а только смотрел на нее с такой болью и такой разрывающей сердце беззащитностью, что она с трудом удержалась от слез. И все долгие часы, которые последовали за этим, его непроходящая слабость была для нее невыносима.

На третий день у Джоны начался жар. Из его горла вырывался сухой жесткий кашель, и он шептал, что у него болит грудь. Его постоянно знобило, и на смену восковой бледности пришел неестественный румянец. Он смотрел на Мэгги лихорадочно блестевшими глазами и не узнавал ее. Температура все поднималась, и мальчику с трудом давался каждый вдох.

– Пневмония, – сделал заключение доктор Харви. Регги и Абигейл дежурили по очереди у его постели, а Мэгги постоянно была рядом с ним, не позволяя девочкам помочь ей.

– Я боюсь за маму, – призналась Эбби Джейку как-то днем, когда он пришел узнать, как Джона. – Она вообще не отдыхает, не спала в кровати с того самого дня, когда Джону ранили. Боюсь, у нее будет удар.

– Можно мне поговорить с ней?

– Она не выходит из комнаты Джоны.

– Тогда я поднимусь туда.

Когда он вошел, Мэгги сидела в кресле-качалке рядом с постелью Джоны. Она держала спящего сына за руку и неотрывно смотрела ему в лицо. Ее милое личико с высокими скулами было изможденным и бледным. Она страшно похудела. Она не принимала ванну, не переодевалась и не расчесывала волосы уже несколько дней.

Чувство вины, преследовавшее Джейка, усилилось, когда он ее увидел. В его душе все перевернулось.

В углу возле окна сидела Регги и шила новую накидку на диван: Хэтти и Саре не удалось удалить пятна крови со старой. Регги, обычно такая непоседа, утратила свою живость. Притихшая, она только взглянула, когда он вошел, и едва улыбнулась. Он сделал девочке знак, чтобы она оставила их с Мэгги наедине, и она собрала свою корзиночку с шитьем.

Мэгги, казалось, не почувствовала его присутствия, и только когда он положил ей руку на плечо, взглянула на него. В ее покрасневших глазах мелькнуло что-то вроде улыбки.

– Джейк, хорошо, что ты пришел.

Неужели она не знала, что он бывал здесь каждый день? Похоже, она находилась на грани нервного истощения, и не было смысла приукрашивать действительность.

– Мэгги, ты ни на что не похожа. Иди поспи, прими ванну и не возвращайся, пока нормально не поешь.

Она покачала головой:

– Я не могу оставить Джону.

– Несколько часов ничего не изменят.

– Нет, изменят.

Он мягко взял ее за руки и заставил встать.

– Я посижу с ним. И Регги тоже. Неужели ты не понимаешь, что сделаешь ему только хуже, если заболеешь сама, свалишься от изнеможения и голода?

– Не свалюсь, – запротестовала она, вырываясь. – А сейчас уходи! Я остаюсь!

Он снова с решительным видом взял ее за руки, но, увидев панику в ее глазах, отступился.

– Мэгги, когда Джона проснется, ему будет нужна полная сил и здоровая мама, которая позаботится о нем. Ты готова к этому?

Она закусила губу и опустила глаза. Он усилил натиск:

– Неужели ты не веришь, что ему станет лучше? На этот раз ее пронзила дрожь.

– Не знаю, – прошептала она и посмотрела на него с полной беспомощностью. – Просто не знаю. Мне кажется, я теряю веру.

Он прижал ее к груди, его страх был не меньше, чем ее.

– Он поправится, – сказал он с убеждением, которого на самом деле не чувствовал. Он обнимал ее, гладил по голове, слегка массировал шею, пытаясь хоть немного снять напряжение ее уставшего тела. – Он победит, Мэгги. Я знаю, победит. Ты должна верить! Джона нуждается в твоей вере гораздо больше, чем в твоем присутствии. Покажи ему, что ты веришь, – оставь его со мной и Регги хотя бы на пару часов.

– Я боюсь, – умоляющим шепотом произнесла она. Джейк поднял ей голову за подбородок, и она смотрела теперь прямо ему в глаза.

– Я побуду здесь с ним. А ты иди. Ты вернешься, когда он проснется… А теперь иди, малышка…

Мэгги позволила Эбби отвести себя в постель. Она поспала, приняла ванну и проглотила немного тушеного кролика с кусочком свежеиспеченного хлеба. Когда она вернулась в комнату Джоны, была почти полночь, но Джейк все еще находился там, а Эбби сменила Регги. Они играли в карты при притушенном огоньке лампы.

– Вот так-то лучше, – одобрительно сказал Джейк, оглядывая ее вымытое лицо, белый кушак, повязанный на тонкой талии, маленькие босые ножки и распущенные волосы.

– Мама, Джоне не хуже, – доложила Эбби. – Я дала ему немного воды, и он несколько часов спал.

Мэгги подошла к постели, чтобы лично во всем убедиться. За ней последовал Джейк, который, когда она взглянула на него, поднял брови, словно говоря: «Ну, что, я был прав?»

– Спасибо, – пробормотала она. Ее взгляд ненадолго задержался на его лице в полумраке комнаты.

Когда Абигейл нашла повод, чтобы удалиться, Джейк решил, что лучше высказать то, о чем он думает. Он должен сказать ей правду, независимо от последствий. Но когда он начал объяснять, будто он виноват в том, что Джона ранен, потому что разрешил мальчику поехать с ним, хотя и знал, как это опасно, она остановила его:

– Не вини себя, Джейк. Я не думаю, что тебе удалось бы остановить его – конечно, если бы ты не связал его.

Он улыбнулся.

– Я могу быть очень убедительным, когда хочу. Но в этом случае я был совершенно не прав. Назови это неправильным суждением, глупостью, назови как хочешь. Я пойму тебя, даже если ты меня возненавидишь.

– Ш-ш-ш. – Она приложила палец к губам и улыбнулась, пронзив его сердце. – Я никогда не смогу ненавидеть тебя. – Когда он потянулся к ней и обнял ее, она тихо продолжила: – Пойми, первое, что сделал бы Сойер, – взял бы Джону с собой. Он воспитал Джона таким и очень бы гордился им за этот поступок. Я не виню тебя за то, что мой сын смелый и решительный и готов помочь матери. Не переживай.

Она прислонила голову к его плечу. Серебряный лунный свет проникал в окно, и шелковые пряди ее медных волос блестели. Джейк провел пальцами сквозь мягкие локоны и внезапно охрипшим голосом произнес:

– Ты изумительная женщина, Мэгги Блейк.

Она отстранилась от него, когда Абигейл открыла дверь и снова зашла в комнату.

– Предупреждаю, – сказал он Мэгги с улыбкой, – она все время выигрывает.

– Вы уже уходите? – разочарованно спросила Абигейл. Мэгги было приятно, что он так быстро сдружился с ее старшей дочерью.

– Я скоро вернусь, – пообещал Джейк, но, говоря это, смотрел на Мэгги.

Ночью Джона пошевелился и позвал ее слабым голосом между приступами кашля. Мэгги держала руку сына, шептала успокаивающие слова, но ее сердце снова наполнилось страхом: она ясно видела, что его состояние ухудшилось.

В последующие дни приехал Колин Вентворт. Наблюдая, как он с обеспокоенным видом дежурит у постели Джоны, Мэгги поняла, что он искренне беспокоится о мальчике. Видимо, Джона умел пробуждать в людях лучшие чувства. Поток друзей и соседей, которые все приходили, чтобы поддержать семью и помолиться, не иссякал. Лучший друг Джоны, Джед Хайат, приходил каждый день, Грета Холкомб тоже. Пришла Дотти Мей со слезами на глазах, следом за ней явился Сэм.

– Ты уже выздоровела? – спросила Мэгги, выбегая навстречу подруге, когда та поднималась по ступенькам крыльца. Она увидела из окна комнаты Джоны, как Холкомбы подъехали к дому в коляске; Грета сидела сзади, держа в руках большую корзину, накрытую салфеткой.

– Плечо иногда еще побаливает, но… О, Мэгги, это совершенно не важно! Только бы ты простила меня!

– Дотти Мей, ты спасла жизнь Регги. – Мэгги обняла ее. – И мою тоже. Как ты можешь спрашивать, простила ли я тебя?

– Я не пришла на похороны Сойера. Мне так стыдно. – Дотти Мей отступила на шаг от Мэгги и схватила ее за руки. – Как ужасно, что неприятности на ранчо встали между нами! С моей стороны это было глупо, эгоистично и совершенно неправильно. Я сказала Сэму, что больше этого не будет! Мэгги, только подумай, как долго мы были подругами, через что мы вместе прошли… Я как представила, что могу потерять тебя, когда Аннабел сказала, что ты в опасности…