В ожидании счастья - Грегори Джил - Страница 41

– Ты мне не мать! – Эбби резко села в постели, невзирая на боль, ее лицо исказилось от злости. – Регги забыла нашу маму, потому что она маленькая и глупая, но я не забыла, и мне нужна она! Ты мне не нужна! Ты никогда не станешь моей мамой!

Она вдруг заплакала, всхлипывая от отчаянной душевной боли, которую может испытывать только ребенок, лишившийся матери. Мэгги поднялась с колен, осторожно села на край постели и, обняв девочку, прижала к себе.

– Я знаю, Эбби, знаю, – шептала она снова и снова, покачиваясь вместе с ней, следя за тем, чтобы не задеть больную руку, но пытаясь утешить и согреть своей любовью маленькую дрожащую Эбби. – Я не хочу занять в твоем сердце место мамы, Эбби. Я ведь знаю, этого никогда не случится, да и не надо. Просто позволь мне быть твоим другом и помочь тебе. Ну пожалуйста, – говорила она Эбби, прижавшейся к ней и спрятавшей личико у нее на плече, так что вся ее ночная рубашка промокла от слез, – пожалуйста, дай мне шанс стать твоим другом. Это все, чего я прошу.

Прошло немало времени, прежде чем судорожные рыдания Эбби стихли и поток слез иссяк. Мэгги ласково гладила ее по спине.

– Тебе нужно поспать, – сказала она, опуская девочку на подушку. Эбби выглядела больной и изможденной. Но когда Мэгги протянула руку к свече, стоявшей на ночном столике, девочка с удивительной силой схватила ее за запястье.

– Не уходи! – воскликнула она. – Останься со мной… пожалуйста! – В покрасневших глазах Эбби застыла мольба.

В сердце Мэгги зародилась ответная нежность. Она чувствовала, какое отчаяние владеет этим одиноким, несчастным существом. К тому же не в ее характере было держать зло на Эбби, из-за которой чуть не произошло несчастье. Она пододвинула стул и села рядом. Взяв девочку за руку, она сквозь слезы улыбнулась ей:

– Я буду с тобой столько, сколько ты захочешь.

В этот миг, словно искра, между женщиной и девочкой зародилась надежда. Для них начиналась новая жизнь.

Глава 12

В ясный ветреный день в начале сентября Сойер возвращался домой к своей жене. Он пустил лошадь в галоп и в облаке пыли мчался к ранчо с гиканьем, как мальчишка, которого только что поцеловала самая красивая девочка в городе. Быстрым движением набросив уздечку на коновязь, он шумно взбежал по ступенькам веранды. Мэгги держала в руках стопу чистого постельного белья, когда услышала его голос. Бросив белье на постель, она подхватила Джону из колыбельки и сбежала вниз по лестнице. Абигейл и Регина, крича от радости, бежали за ней. Сойер поймал ее на середине лестницы, сгреб в объятия вместе с ребенком и понес вниз в гостиную с радостными восклицаниями.

– Ты самая замечательная женщина на свете! – воскликнул он, усаживая ее на диван и громко целуя в губы. – Мэгги, в Канзасе было все отлично, но как же хорошо быть снова дома, с тобой! – Он ухмыльнулся, глядя на ее вспыхнувшее лицо и тщательно зачесанные назад волосы, отчего отчетливее выделялись высокие скулы и длинная шея – признак аристократизма, как он считал. Он смотрел на нее с восхищением. – Я и забыл, какая ты красавица! – Он недоуменно покачал головой и тут обратил внимание на девочек, обхвативших его ноги. – И вы тоже! – воскликнул он, сгребая обеих дочерей, как большой добрый медведь. Он поднял Эбби, а потом Регги, подкинув их в воздух и покружившись вместе с ними, отчего дочери завизжали от восторга. – А теперь дайте-ка мне взглянуть на этого красавца, – сказал он, опуская Регги на пол. Он подошел поближе и посмотрел на малыша, обхватившего ручонками шею Мэгги.

Круглые голубые глаза Джоны, которому исполнилось четыре месяца, с ужасом смотрели на гиганта, который создавал столько шума и суеты. Худенький, настороженный малыш с соломенными волосами и длинными светлыми ресницами изо всех сил обхватил шею Мэгги.

Сойер некоторое время внимательно разглядывал его.

– Что ж, по-моему, он будет похож на свою маму. – Сойер протянул мальчику свой большой палец, и, немного поколебавшись, Джона ухватился за него своей крошечной ладошкой. – Как его зовут, Мэгги?

– Джона, в честь моего отца.

Значит, не Сет. Она не назвала сына в честь его, но и не назвала в честь своего первого мужа. Сойер был доволен. Он всегда хотел сына, а этот чудесный белокурый малыш был плотью и кровью Мэгги.

– Джона, – пробормотал он, привыкая к имени, которое ему понравилось. – Звучит надежно и солидно – Джона Блейк.

Сойер оглядел сверкающую чистотой гостиную, впитывая уют дома. Его душу наполнила радость. Дочери прильнули к нему, счастливые и милые, какими только могут быть маленькие девочки, чудесная жена улыбалась ему, держа на руках сына. Все его желания исполнились! Только год назад дом был совсем другим – полным траура, тишины и отчаяния, потому что он не знал, как ему вырастить своих девочек. А теперь вокруг царили смех и радость. Между Мэгги и девочками ощущалась связь – то, чего не существовало, когда он уезжал. И наконец, здесь есть мальчик, пусть несмышленый младенец, но все же мальчик – тот, кто пойдет по его стопам и под его руководством вырастет мужчиной.

Он наклонился и от избытка новых чувств снова поцеловал Мэгги. Джона, зажатый между ними, издал протестующий вопль. Сойер откинул назад голову и расхохотался.

– Правильно, выражай свое мнение! Мужчина порой должен повышать голос, чтобы его услышали, – и никогда не бойся сделать это. – Он протянул руки. – Дай мне подержать его.

Мэгги давно заметила, что Сойер очень умело обращался с детьми. В отличие от других таких же крупных и сильных мужчин он не боялся сделать им больно. Он держал Джону на руках, мальчик отбивался от него и орал.

– Очень скоро ты привыкнешь ко мне, – весело сказал Сойер, передавая мальчика Мэгги. – Он уже ползает?

– Ему всего лишь четыре месяца!

– Как только начнет ползать, посадим его на лошадь. Судя по тому, как пошли дела в Уичито, скоро мне понадобится много помощников. Северу позарез нужен техасский скот. Мэгги, мы разбогатеем, поставляя им то, что им нужно. – Он провел по подбородку ребенка своим мозолистым большим пальцем, его глаза сияли от возбуждения и радости. Казалось, что каждая жилка в его теле вибрирует, наполненная энергией. – Этот малыш станет свидетелем расцвета, который ждет Техас, – пообещал он.

– А как же мы, папа? – Регина нетерпеливо дергала его за рукав. Она задрала вверх счастливое личико, отчаянно требуя к себе внимания, после того как закончилась вся эта возня вокруг малыша. – Мы тоже станем? Мы с Эбби будем помогать тебе перегонять скот.

– Перегонять скот? – Сойер усмехнулся и присел перед дочерью. – Нет, это занятие не для девочек, Регги. Ты и Абигейл будете помогать маме по дому и оставите мужскую работу мне и вот этому парню. Не правда ли, будет здорово, когда он немного подрастет и начнет работать со мной? – Он выпрямился. Его пыльное загорелое лицо выражало радостное волнение. – Мэгги, я обещаю, что мы превратим Тэнглвуд в империю, в скотоводческое царство!

– Но я тоже хочу помогать. – Глаза Регги наполнились слезами. – Я не хочу оставаться дома, я хочу перегонять коров, как и ты.

– Малышка, я никогда не позволю тебе делать то, что тебе не под силу. – Сойер сел на диван и посадил обеих девочек себе на колени. Мэгги села на стул напротив с Джоной, который гукал от удовольствия.

– Я все сделаю для своих маленьких принцесс. – На лице Сойера сияла снисходительная улыбка доброго монарха. – У вас будет много нарядов и всяких безделушек, которые так любят женщины. – Он подмигнул Мэгги. – Но для этого мне придется немало потрудиться, и иногда моя работа будет не только трудной, но и опасной. Мужчина должен быть сильным и храбрым, чтобы справиться с ней. И ваш папа очень сильный и храбрый, и добьется всего, что захочет. А вот этот маленький мальчик со временем тоже станет таким. Вы же, девочки, – он положил ладони на их головки, – должны быть красивыми и готовить нам что-нибудь вкусное на ужин, когда мы будем возвращаться домой. На ранчо каждый должен заниматься своим делом. Верно, Мэгги?