В Ночь Седьмой Луны - Холт Виктория - Страница 65

Я сказала себе, что следует успокоиться и вести себя как ни в чем не бывало. В таком настроении я вошла в классную комнату и застала там только Фрица и Лизель. По их словам, Дагоберт еще не вставал.

– Он лентяй, – сказал Фриц.

– Нет, он не лентяй, – заспорила Лизель, как всегда принимая сторону Дагоберта. – Он просто заспался сегодня.

Я решила пойти и разбудить его.

– Мы завтракали, – съябедничала Лизель, – и Фриц вел себя плохо.

– Неправда, – не согласился Фриц.

– Да, правда, он оставил половину молока.

– Я всегда выпиваю половину стакана. Ты же знаешь, Дагоберт пьет его.

– Он допивает за тебя.

– Нет, он просто любит молоко.

Они продолжали спорить, а я пошла к Дагоберту. Он лежал, вытянувшись во весь рост на спине. Я нагнулась над ним и ужаснулась.

– Дагоберт, проснись! Проснись, Дагоберт!

Он не открывал глаз. Наклонившись над ним, я тщательно осмотрела его. Это был не обычный сон.

Сломя голову я помчалась к фрау Грабен.

Она ела кусок ржаного хлеба, посыпанного тмином, который она очень любила, и ничто на свете не могло повлиять на ее аппетит.

– Фрау Грабен, я беспокоюсь за Дагоберта. Пойдемте, взглянем на него.

– Разве он не встал?

– Нет, он спит, и очень странно. Оставив хлеб, она пошла со мной.

Взглянув разок на мальчика, она пощупала ему пульс.

– Майн готт! – закричала она. – Что же здесь происходит! Его усыпили!

Она мрачно покачала головой.

– Происходит что-то странное, и мне это не нравится. Хотела бы знать, кто все это делает.

– Что же нам делать?

– Пусть он выспится. Скажем детям, что Дагоберту нездоровится, и он проведет это утро в постели, и попросим их не трогать его.

– Интересно, не связано ли это с событиями прошлой ночи?

– Каким образом? Вы что-то знаете, мисс Трант?

– Ни малейшего представления. Я убеждена лишь в одном: прошлой ночью кто-то ждал меня в башенной комнате, чтобы убить.

– У вас есть подозрения?

– Нет! Но это связано как-то с Максимилианом и мною.

– Ах, – сказала фрау Грабен, – но пока мы не убедимся в этом, выбросим эти мысли и фантазии.

– Мне не по себе!

– Вот это правильно. Вы будете вести себя осторожно.

– Происходят очень странные вещи. Фриц ходит во сне...

– С ним это было и раньше...

– А случай с Дагобертом?

– Эта маленькая обезьянка стянула чью-то настойку опия и выпила глоток, другой. Неудивительно. Мы же знаем Дагоберта. Он во все дыры лезет.

– Уж слишком простое объяснение.

– Пусть он выспится. Он придет в себя до вечера. Мы вернулись в классную комнату.

Фриц рассказывал Лизель:

– И мне приснилось, что кто-то вошел ко мне и взял меня на руки; потом куда-то понесли, понесли... и я очутился в незнакомой стране, там была лошадь, с всадником, и на его голове была корона, такая вся блестящая.

Днем, когда я сидела в своей комнате, раздался стук в дверь. Я откликнулась, и в комнату вошел Принцштейн.

– Вас ждет карета внизу, мисс Трант. Герцогиня прислала записку с поручением отвезти вас в Земельный дом. Сегодня она собирает там всех, кто будет помогать ей в госпитале.

– Я ничего не получала.

– Записку прислали раньше, и я попросил Фриду сказать вам. Думаю, фрау Грабен куда-то ее услала, и она, должно быть, забыла вам сказать. Надеюсь, вы не рассердитесь на нее. Она очень нервная, и пожар в башенной комнате на нее очень подействовал. Она ходит сама не своя.

– Я понимаю, конечно, но я не готова.

– Возможно, вы соберетесь как можно быстрее, мие Трант. Не хотелось бы заставлять ждать ее светлость.

Предстоящая встреча с этой женщиной насторожила меня. Но на этот раз там будет много людей – ее помощники. Я знала, война может разразиться с минуты на минуту. Теперь она казалась неотвратимой, и Вильгельмине, естественно, хотелось как можно скорее приготовить госпиталь к приему раненых.

Я сменила платье и причесалась. Мне хотелось выглядеть как можно привлекательнее, это придало бы мне больше смелости в присутствии женщины, считавшей себя женой Максимилиана.

Через четверть часа после того, как Принцштейн постучался в мою дверь, мы ехали к Земельному замку. Проехав город, мы пересекли долину и оказались на той стороне горного склона. Здесь стоял золотистого цвет замок, уступавший по размерам Клоксбургу, но уютно расположившийся на склоне горы в сосновой роще, проехали через ворота во двор замка.

Проходя мимо Рыцарского зала, я увидела, что он уже переоборудован в госпитальную палату.

Принцштейн ввел меня в небольшое помещение, центре которого стоял стол, окруженный стульями, столе стояли бутылка вина, несколько стаканов и тарелка с пирожными.

– Кажется, я совсем не опоздала.

– Ее светлость и другие дамы еще не прибыли. Или, возможно, они осматривают другие помещения замка. Оборудование привозят ежедневно. Ее светлость поручили мне предложить вам прохладительные напитки.

– Благодарю вас, мне хотелось бы дождаться других приглашенных.

– Ее светлость приказала угостить вас немедленно по прибытии. Ей не понравится ваш отказ. Это вино из погребов Кларенбока. Она высоко ценит его, и предупреждаю вас, ей нравится, когда это вино хвалят. Уверен, она – спросит ваше мнение о нем. По ее мнению, оно лучше французских вин или из долины Мозеля.

– Я все-таки подожду. Принцштейн наполнил стакан.

– Только попробуйте, – сказал он, – и, увидев герцогиню, похвалите его аромат.

Я сделала маленький глоток и не нашла ничего особенного. Он предложил мне пирожные. Они ничем не отличались от пирожных, которые фрау Грабен поглощала в огромном количестве, и я снова отказалась.

Принцштейн завел разговор о скором начале войны, о том, что его призовут в солдаты, наступят новые времена, и об ужасах войн вообще.

Он оставил меня допивать вино и удалился, сказав, что пойдет взглянуть, приехали ли остальные. Через несколько минут Принцштейн объявил, что ее светлость только что прибыли, и отправились прямо в комнаты в верхней части замка, предназначаемые для легкораненых, и она желает, чтобы я присоединилась к ней и ко всем остальным.

Принцштейн шел впереди. Мы поднялись по широкой лестнице на площадку и продолжили путь по – винтовой лестнице. Все это очень напоминало Клоксбург, и комната, куда я вошла, напоминала комнату в башне Клоксбурга.

Вильгельмина была там, к моему удивлению, в одиночестве. В ее облике что-то изменилось. Она была все, также холодна, как и в прошлый раз, но в ней чувствовалось какое-то возбуждение, которое она старалась подавить.

– А, мисс Трант! Очень любезно с вашей стороны приехать так быстро.

– Я боялась заставить вас ждать. Насколько мне известно, вы собираете здесь людей для помощи в госпитале.

– Кое-кто уже здесь и сейчас подойдет. Возможно, пока вы ждете, стоит полюбоваться пейзажем из этого окна. Вот эта дверь ведет в маленькую башню. Ее называют Кошачьей. Думаю, вы уже видели такие башни. Из них на нападавших сбрасывали кипящее масло и снаряды, звуки от их падения напоминали вопли кошек. Я уверена, мисс Трант, вы это представляете.

– Да, конечно.

– Вид отсюда изумительный, не правда ли? Прямо: вниз по склону горы в долину. Вам не приходило в голову, каково выпасть отсюда прямо вниз... навстречу смерти?

– Нет, никогда не думала об этом.

– Неужели? Это путь к смерти. Вы знаете, конечной легенду о Клоксбурге. Много лет назад девушка выбросилась из окна замка. Эту комнату считают населенной привидениями.

– Да, я знаю эту легенду.

– Да, вы хорошо знаете Клоксбург и лишены предрассудков. Вы практичны, и такой тип людей мне, потребуется в госпитале, я уверена. Та девушка убила себя, узнав, что ее обманули – фальшивый брак с одним из герцогов. Ее можно понять в какой-то степени. А вы могли бы ее понять, мисс Трант?

Она стояла очень близко, устремив на меня проницательный взгляд холодных глаз, и во второй раз у меня возникло тревожное чувство опасности, грозящей мне. Я ухватилась за каменный парапет. Она перевела взгляд на мои крепко сжатые пальцы.