Шелковая вендетта - Холт Виктория - Страница 81

Я знала, что Дрэйк не упустит возможности потанцевать со мной. Последнее время он стал безрассудным, что в принципе было ему несвойственно. Я думаю, ему столько пришлось пережить, что он стал безразличен к условностям. Он не мог не знать, что Джулия ревнует его ко мне. Я не сомневалась, что в одном из пьяных скандалов она ясно дала ему это понять. Иногда мне казалось, что их ссоры с Джулией ему безразличны – возможно, он даже специально подталкивал ее к разводу.

Он пригласил меня на вальс. Когда этот танец только начинал входить в моду, общество было шокировано, найдя его слишком откровенным.

Дрэйк закружил меня по залу.

– Как замечательно, что ты пришла, – сказал он.

– По-моему, вечер удался. Джулия все прекрасно устроила.

– Да, вечер проходит удачно... пока. Что ты думаешь по поводу того, что говорил Джеймсон?

Вопрос явился продолжением разговора за ужином.

– Я нахожу это интересным.

– Слушая его, можно подумать, что он агитирует за партию Солсбери.

– Но ведь он из ваших либералов.

– В любой партии полно перебежчиков.

Мы помолчали немного, после чего он сказал:

– Какое блаженство... держать тебя в своих объятиях.

– Дрэйк, – взмолилась я, – будь осторожен.

– Иногда я не могу быть осторожным... иногда мне становится все равно. Я чувствую, что скоро что-то произойдет. Почему бы нам не уехать вместе?

– Ты не можешь говорить это всерьез.

– Не знаю. Я много думал об этом. Строил планы.... иногда мне кажется это единственным выходом.

– Подумай о своей карьере.

– Мы могли бы уехать отсюда... и начать все сначала.

– Нет, это будет неправильным. И кроме того... – Он выглядел таким несчастным, что я не смогла сказать ему, что будь он свободен, я и тогда, возможно, не согласилась бы выйти за него замуж. Мне было жаль его. Я так любила его. Мне не хотелось сделать ему больнее, чем ему уже было, сказав, что я не люблю его как мужчину.

– Временами я чувствую, что могу сорваться, – сказал он. – Джулия бывает невыносима. С каждым днем терпеть это становится все труднее. Иногда я чувствую, что могу сделать что-нибудь... что угодно, лишь бы это все прекратилось. Теперь, когда ты здесь, жить среди этого кошмара стало еще невыносимей.

– Возможно, будет лучше, если на некоторое время я уеду в Париж. Это можно легко устроить.

– Нет, нет. – Он прижал меня крепче. – Не уезжай. Я знала, что Джулия наблюдает за нами. Она не танцевала: ухватившись за спинку стула, будто только он и поддерживал ее в вертикальном положении, с неизменным бокалом в руке, она опасно раскачивалась и уже несколько раз плеснула себе на платье.

Неожиданно она выкрикнула:

– Слушайте, все. Я хочу сказать кое-что.

Она взобралась на стул. В любой момент она могла оттуда свалиться. Повисла напряженная тишина. Музыка смолкла. Она указала на Дрэйка.

– Вот, – сказала она, – вот мой муж, Дрэйк Олдрингэм, политик с непомерными амбициями. – У нее заплетался язык, и к ужасу своему, я поняла, что она совершенно пьяна. – Он не хочет меня. Он хочет вон ту... которая танцует с ним... он так крепко ее держит... и шепчется с ней... рассказывает, как ужасно ему живется со мной. Он хочет ее, эту портниху, эту негодяйку Ленор. Нет, он не хочет меня. Я всего лишь жена. А она – любовница. Она отняла его у меня.

В зале воцарилась глубокая тишина. Я чувствовала, как в нашу сторону летят любопытствующие взгляды. Дрэйк подошел к ней и с отвращением произнес:

– Джулия, ты пьяна.

Она дико захохотала. Если бы Дрэйк не подхватил ее, то она бы упала. Потом она тихо выскользнула у него из рук и легла на пол, уставившись в пространство остекленевшим взглядом.

Я увидела, что к ней пробирается Чарльз.

– Нужно отнести ее наверх, – сказал он.

Мне показалось, что он изумлен не меньше других выходкой Джулии.

Сзади ко мне подошла Касси.

– Нам надо ехать домой, – сказала она.

Так плачевно закончился этот вечер.

У меня путаются мысли даже теперь, когда я думаю о том, что случилось после пьяной выходки Джулии. Я была потрясена до глубины души. Вокруг меня стояли люди и избегали смотреть на меня.

В этой ситуации Касси повела себя спокойно и твердо. Она взяла меня за руку, и я пришла в себя, когда мы были уже на улице. Экипаж должен был приехать за нами еще не скоро, поэтому добраться домой мы могли только пешком.

– Ну что ж, пошли пешком, – сказала Касси.

И мы отправились домой по темным улицам; она держала меня за руку и ничего не говорила. Я была благодарна ей за молчание.

Когда мы вошли в дом, бабушка поспешно спустилась вниз, чтобы узнать, почему мы так рано. Мы пошли к ней в комнату, где я все рассказала ей. Она пришла в ужас.

– Бедная Джулия! – сказала Касси. – Она не понимала, что творит... не отвечала за свои слова.

– Должно быть, это давно запало ей в голову, – сказала я. – Как она могла бросить мне в лицо такие лживые обвинения перед всем народом!

– Все видели, что она пьяна.

– Это было очевидно. Но что она наговорила: Конечно, люди поверят этому.

– Мое дорогое дитя, – сказала бабушка, – успокойся. Мы найдем какой-нибудь выход. Возможно, тебе стоит уехать. Ты могла бы снова пожить в Париже. – Она остановилась и нахмурила лоб. Я поняла, о чем она подумала: в Париже я могла попасть в капкан графа. Я буквально чувствовала, как она взвешивает в уме ситуацию. Наконец она пришла к выводу, что, несмотря на скандал и проблемы, которые он за собой повлечет, здесь я буду находиться в большей безопасности.

– Люди сочтут это бегством, – сказала я.

Она кивнула.

– Вот что я тебе скажу. Сейчас я приготовлю нам хорошее успокоительное питье. Мы выпьем его и хорошенько выспимся. Утро вечера мудренее.

Несмотря на бабушкино питье, уснуть я не смогла. Лишь на рассвете слегка задремала и проснулась с чувством тяжести в голове и на сердце. Воспоминания о кошмаре, который я пережила прошлой ночью, лишали меня сил и путали мысли.

Ехать или не ехать, колебалась я. Какая жалость, что графиня в Париже. С ее опытностью и умом она бы лучше нас оценила ситуацию. Возможно, граф тоже еще в Париже. Тогда он подумает, что я вернулась, чтобы быть поближе к нему, и возобновит преследование. Я не могла поручиться, что на этот раз устою перед его натиском.

К сожалению, я была не в состоянии трезво оценить события прошлой ночи. Но в одном я была твердо уверена: все, кто видел эту сцену, уже направо и налево рассказывают о ней знакомым. Чтобы женщина публично обвинила своего мужа в измене и указала на любовницу, присутствовавшую там же, – такого еще не случалось. Свидетели происшедшего будут счастливы поделиться со всеми этой сплетней в качестве очевидцев.

Я терялась в догадках, что теперь будет. Поверят ли в обществе, что я действительно – любовница Дрэйка? Скорее всего, да.

Возможно, все-таки лучшим решением будет уехать.

Я подумала о Париже... о том, что, возможно, увижусь с ним, и все эти неприятности останутся позади. Все решат, что я сбежала – и они будут правы!

Прошел день, мы занимались делами. Наши предположения, что после скандала от нас отвернутся клиенты, не оправдались. Оказалось, что многим не терпится посмотреть на виновницу скандала, и они заходили к нам под предлогом того, что хотят что-нибудь купить. Я избегала показываться в зале для посетителей.

А еще через два дня, к моему несказанному удивлению, к нам заявилась Джулия.

Ко мне пришла Касси сказать, что она хочет поговорить со мной.

– Я не выйду к ней, – сказала я. – Нам лучше не видеться.

– Она очень подавлена, – сказала Касси, – и плачет. Говорит, что должна поговорить с тобой, что ей не будет покоя, пока она не увидит тебя.

Я сомневалась, стоит ли мне идти к ней, но Касси смотрела на меня умоляющим взглядом. С годами у Касси появилось ко всем нам какое-то материнское чувство, и мне казалось, она видела свое предназначение в том, чтобы опекать нас.