Твоя навсегда - Максвелл Кэти - Страница 47

Саманта не ответила ему.

– Я ведь прошу вас только попробовать – и ничего больше. Ради благополучия нашей семьи, – сказал Вейланд.

«Интересно, герцогу кто-нибудь когда-нибудь посмел хоть в чем-то отказать?» – горько усмехнувшись, подумала Саманта. Они все ближе и ближе подъезжали к Лондону. Скоро начнется ее новая жизнь.

ГЛАВА 12

Саманта очень устала с дороги, но как только она вошла в отделанное мрамором фойе Пенхерста, городской резиденции герцога Эйлборо, всю ее усталость как рукой сняло.

Здесь все было именно так, как описывал Йель, и даже еще лучше. В огромной люстре, висевшей в центре комнаты, действительно помещалось не меньше тысячи свечей. Однако ни одна из них не горела. Зато горели свечи во всех стенных подсвечниках. Здесь их было не меньше двадцати. В мягком сиянии свечей хрустальная люстра переливалась всеми цветами радуги.

На потолке, обрамленная золотыми витиеватыми контурами, располагалась фреска, изображавшая сцену из греческой мифологии. Изумленная Саманта, вытаращив глаза, смотрела на круглолицего и розовощекого сатира, гнавшегося за длинноволосыми нимфами по сказочному лесу, и чувствовала себя необразованной деревенской девчонкой (каковой она, собственно говоря, и была). Все краски были невероятно яркими – сказочный лес зеленее леса реального, а губы нимф – сочно-красные и соблазнительно-манящие. Их пышные груди были полностью обнажены.

– Мой прадед обладал неплохим чувством юмора, – как-то совсем невесело сказал Йель на ухо Саманте.

Она почувствовала, что ее щеки залились ярким румянцем.

– Мне еще никогда не приходилось видеть ничего подобного. Ты почему-то не рассказывал мне об этом.

– Прадеду пришлось заплатить за роспись потолков почти столько же, сколько за отделку всего дома. Моей матери ужасно не нравились эти картины. Особенно ее раздражала именно эта фреска. Она бы с радостью закрасила ее, если бы отец разрешил ей это сделать. Но только сумасшедший может позволить закрасить такие пышные и аппетитные прелести. Даже мой отец это понимал.

– Добро пожаловать домой, ваша светлость. Приветствую вас, Фенли, – сказал какой-то мужчина, который, судя по его форменной одежде и властным манерам, служил в этом доме дворецким. Похоже, Йель был прав. В Пенхерсте слуги выглядят так, как будто бы у них самих есть собственные слуги. Прибывшие были окружены целой толпой лакеев и горничных, которые несли их багаж и верхнюю одежду.

– Как все-таки хорошо дома, Тимоти, – сказал Вейланд. – Я привез гостей. Пожалуйста, проследи за их багажом.

– Да, ваша светлость.

И в этот момент кто-то громко крикнул:

– Папа!

Маленький мальчик лет шести бежал вниз по покрытой ковром лестнице, которая вела в фойе. Добежав до последней ступеньки, он с разбегу прыгнул на Вейланда, а тот сразу же подхватил ребенка на руки.

– Джон, мальчик мой! – воскликнул Вейланд и, не стесняясь, крепко обнял ребенка.

– Мы рады, что ты снова дома, – раздался женский голос откуда-то сверху. Подняв головы, они увидели Марион, герцогиню Эйлборо, стоявшую на лестничной площадке. Она была высокой и величественной женщиной с белокурыми волосами и умными голубыми глазами. Рядом с ней стоял еще один мальчик, которому было лет девять, не больше. Саманта сразу узнала его. Это был Мэтью, маркиз Данфорт, старший сын и наследник Вейланда.

Перескакивая через две ступеньки сразу, Вейланд побежал вверх по лестнице навстречу своей жене.

– Я тоже очень рад, что вернулся, – сказал он, поцеловав ей руку. Это было общепринятое официальное приветствие, однако его поцелуй длился дольше обычного. Муж и жена выражали свои чувства без помощи слов, и у Саманты даже сердце сжалось от ревности.

Она украдкой посмотрела на Йеля. Он, похоже, даже не заметил этого мимолетного проявления любви и нежности, поскольку в этот момент с нескрываемым удивлением рассматривал Мэтью и Джона.

Вейланд поставил Джона на пол рядом с его братом, и маленький Джон, передразнивая Мэтью, тоже стал невероятно серьезным и важным. Мэтью сразу же толкнул его локтем в бок, а Джон ответил ему тем же и стал с нетерпением ждать, когда отец обратит на него внимание.

Саманте очень хотелось узнать, о чем сейчас думает Йель.

Оторвав взгляд от своей жены, Вейланд кивнул старшему сыну.

– Мэтью, – сказал он, протянув ему руку в знак приветствия.

Кивнув ему в ответ, мальчик взял руку отца.

– Отец, – произнес он и, не удержавшись, бросил торжествующий взгляд на своего младшего брата. Джон недовольно надул губы.

– Надеюсь, ты должным образом заботился о маме и братьях, пока я был в отъезде? – спросил Вейланд у Мэтью.

– Да, отец, – ответил мальчик.

– Хорошо. Я горжусь тобой, – сказал Вейланд. Он положил руку на голову Мэтью и обнял его. Мальчик не стал скрывать своей радости и улыбнулся.

– Папа, ты привез какие-нибудь гостинцы? – спросил Джон, дернув Вейланда за рукав.

– О-о, только не сейчас, – строго сказал ему Вейланд. – Сначала мне нужно немного отдохнуть. Ты же знаешь наши правила, – напомнил он мальчику и, повернувшись к жене, спросил: – Как чувствует себя наш Чарли?

– Постоянно капризничает, – сказала Марион. – У Чарли режется зуб. Няня просто выбилась из сил. Ей пришлось сидеть с ним всю ночь. Сегодня днем Чарли тоже не сомкнул глаз. Буквально перед твоим приездом нам, наконец, удалось уложить его спать, и поэтому няня просила тебя не будить его.

– Я и не собираюсь делать этого, – пообещал Вейланд. – А у меня для тебя сюрприз, – сказал он и, взяв Марион за плечи, повел ее вниз по лестнице туда, где стояли Саманта и Йель. – Приготовься. Для тебя это будет большим потрясением, – предупредил ее Вейланд. Остановившись возле Йеля, он сказал: – Вот, смотри.

Марион улыбнулась Йелю и Саманте.

– Ты привез к нам гостей. Это прекрасно. Добро пожаловать в Пенхерст. Я попрошу миссис Митчел приготовить для вас комнаты, – сказала она.

– Нет, Марион, ты посмотри внимательнее, – сказал ей муж. – Они не просто гости. Неужели ты их не узнаешь?

Слегка смутившись, она пристально посмотрела на них.

– Мисс Нортрап… из Спраула, не так ли?

Саманта сделала реверанс.

– Да, ваша светлость. Удивительно, что вы до сих пор помните меня, – сказала она.

– Какая приятная неожиданность, – сказала Марион, протянув ей руку. – Надеюсь, что вам у нас понравится.

– Благодарю вас, ваша светлость.

– Да, да, да, – нетерпеливо пробормотал Вейланд. – Однако не она – мой главный сюрприз. Посмотри еще раз на него.

Оба мальчика тоже спустились вниз и стояли сейчас возле матери, глядя на Йеля во все глаза. Марион покачала головой.

– Прошу прощения, сэр. Ваше лицо мне знакомо, однако я не могу вспомнить вашего имени. Мы встречались с вами раньше?

– Это мой брат Йель, – прошептал ей на ухо Вейланд.

– Йель, – испуганно пробормотала Марион. Она вгляделась в его лицо. – Этого не может быть! – набросилась она на мужа. – Нам ведь сказали… Мы думали… Я не знаю…

– Это он, – заверил ее Вейланд.

Марион подошла к Йелю. Положив руки ему на плечи, она осторожно погладила его по щеке. Это был добрый, почти материнский жест.

– Ты жив, – произнесла она.

Йель взял руку Марион и поцеловал ее.

– Да, жив и здоров.

В глазах Марион заблестели слезы.

– Нам так тебя не хватало, – сказала она, крепко обняв его. – Мы дважды оплакивали тебя. Первый раз, когда ты уехал, а второй раз, когда нам сообщили, что ты утонул во время шторма. Мне просто не верится, что ты к нам вернулся.

– Я знал, что это будет грандиозный сюрприз, – сказал чрезвычайно довольный собой Вейланд. – Я мог бы, конечно, предупредить заранее, но хотел лично сообщить тебе эту новость. И увидеть твою реакцию.

Марион вытерла струившиеся по щекам слезы.

– Мне следует отругать тебя за это. У меня чуть сердце не остановилось, когда я его увидела, – сказала она мужу. Потом Марион обняла своих сыновей и произнесла: – Мэтью, Джон подойдите и познакомьтесь со своим дядей.