Как утреннее солнце - Холлидей Сильвия - Страница 27

Уидди воинственно вздернул подбородок.

– Если эти подонки когда-нибудь появятся в Дарк-Крике, я их пристрелю. Да я им голыми руками шею сверну!

Большой Джим хлопнул по столу.

– Уидди, как ты себя ведешь! Тебе скоро отправляться в Гарвард! Когда только ты научишься сдержанности и цивилизованному поведению! Вот, например, как Джейс.

На щеках Уидди выступили багровые пятна. Келли закусила губу. Мало того, что отец не обращает на парня никакого внимания. Но сравнивать его с управляющим, да еще ставить в пример, как будто он стал его любимым сыном…

Джейс тихонько засмеялся.

– Нет, Большой Джим. Я считаю, что вы можете гордиться Уидди. Он проявляет еще, какой характер. Я в его возрасте таким не был.

Келли в изумлении не сводила глаз с Джейса. Вот уж никак не ожидала, что он вступится за Уидди.

Поколебавшись, некоторое время, Большой Джим одобрительно кивнул.

– Пожалуй, ты прав, Джейс. Он крутой парень, даже круче, чем я ожидал.

От этих неожиданных комплиментов Уидди, казалось, вырос на целый дюйм. «Спасибо, папа, – мысленно проговорила Келли и нехотя добавила: – Спасибо, Джейс». Может быть, он и двуличный негодяй, однако иногда удивлял неожиданными проявлениями настоящей доброты.

Большой Джим отодвинул свою тарелку.

– Все, больше не могу съесть ни крошки. Вы прекрасно готовите, миссис Экленд.

Экономка начала убирать посуду. Взглянула на Джейса, потом на Большого Джима.

– А виски?

– Думаю, сегодня вечером мы возьмем его с собой в гостиную.

Бет соскользнула со стула, обежала вокруг стола к Джейсу и дернула его за рукав.

– Пойдем к роялю. Я хочу еще раз послушать песню, что ты пел на днях.

Келли насторожилась. Один Бог знает, какое влияние может оказать этот человек на сестренку.

– Что это за песня, Джейс?

Его взгляд был невинным, как у младенца.

– «Моя жена – самая мудрая женщина».

– Похоже на то, что обычно поют в кабаре.

– Ну-у, мисс Келли, вы же знаете, что я никогда не посещаю подобные заведения. Это самая веселая песня мистера Фостера. Мы пели ее во время войны, у костра, чтобы поднять дух. Единственное, можно сказать, утешение для солдат вдали от домашнего очага.

Большой Джим покачал головой.

– Сегодня вечером придется обойтись без песен. Уидди и Бет, вы можете идти. Я хочу поговорить с Келли и Джейсом.

Келли почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Уже сегодня? Так скоро! Значит, отец не придал никакого значения тому, о чем она пыталась поговорить на прошлой неделе.

Бет надула губы.

Джейс легонько дернул ее за нос.

– Завтра вечером споем, Принцесса.

– Обещаешь? – Сияющие восторгом глаза Бет с обожанием смотрели на него. – О, Джейс! Я хочу, чтобы ты остался с нами навсегда. Можно сделать это частью твоего обещания?

– Почему бы нет? А теперь беги. Делай, что говорит папа.

С тяжелым сердцем Келли прошла в гостиную. Глядя, как мужчины пьют виски, она впервые в жизни пожалела о том, что не может почерпнуть храбрости в вине.

Большой Джим откинулся на спинку кресла, сложил ладони рук вместе.

– Ну что, вы решились? Джейс, казалось, был испуган.

– Как, сэр, уже?

– Фу-ты ну-ты! Может, хватит? Ты здесь полтора месяца, сынок. Пора на что – то решаться. Я хочу оформить все бумаги. Половина магазина отойдет вам с Келли, как я и обещал в своем письме.

Келли посмотрела на Джейса и поняла, что он тоже ошеломлен неожиданной поспешностью отца.

– Но… п-п-папа… это так неожиданно…

– Да, черт возьми, сколько можно ждать! Тебе пора замуж. Я не могу ждать до бесконечности.

– Но… если я не готова…

– Фу-ты, черт возьми! Мы же для этого его и вызвали, разве не так? Если ты скажешь «нет», я не могу позволить ему остаться на зиму. Мне придется подыскивать кого-нибудь другого, и побыстрее, пока не начались снегопады. Так что решай, девочка.

Келли не могла заставить себя взглянуть на Джейса; казалось, будто стены комнаты надвигаются на нее. О Господи! Теперь ее охватил страх совсем другого рода. Что, если он ее не хочет?..

Джейс поставил стакан.

– Если вы позволите мне говорить откровенно, сэр… – Он подошел к Келли и взял ее руку. – Мисс Келли, я буду счастлив, если вы окажете мне честь стать моей женой.

Джейс выглядел так торжественно и смотрел на нее с таким теплом, что Келли уже сама не могла понять, почему колебалась. Наверное, она ему небезразлична. Не зря же мужчина столько времени изображал из себя слюнтяя только для того, чтобы угодить ей.

А потом совершенно неожиданно закралась другая мысль. «Меня ли он хочет? Или половину магазина? Или деньги, которых так жаждет?..»

Как всегда, отец принял решение за нее.

– Ну вот! Давно уже я не слышал такого прекрасного предложения. Свадьбу отпразднуем в середине августа, до того как Уидди поедет учиться.

Джейс опустился перед ней на колени и заглянул в глаза.

– Вы ведь тоже этого хотите, правда, Келли?

Она взглянула сначала на отца, потом на Джейса. И почувствовала, что тает, превращается в невидимку под взглядами этих сильных мужчин.

– Да, конечно, – едва слышно прошептала она, хотя внутри все пронзительно кричало: «Нет!».

На небе стояла полная луна. В тишине издалека доносился далекий вой койота, в горах стрекотали сверчки и цикады. Ветер разносил прохладу, и пряный запах еловой хвои, обещавший очередной жаркий летний день.

Джейс пускал густые клубы сигарного дыма. Сегодня ему наверняка не заснуть. Во что же это он вляпался? Брак, черт побери! Ни больше, ни меньше… Жена и степенный, оседлый образ жизни. «Если у меня осталась хоть капля здравого смысла, я сейчас же, не теряя ни минуты, должен увести одну из лошадей Большого Джима и умчаться в Неваду».

Он тихонько рассмеялся. А этот сукин сын Перкинс, оказывается, был большой хитрец. Обо всем успел выболтать, кроме того, что его купили. Как кусок мяса в мясной лавке. Купили в качестве мужа для Келли. Джейс чуть не выронил стакан с виски, когда услышал от Большого Джима эту новость. Хорошо, что отец и дочь, кажется, не заметили его изумления.

Но он и сам себя удивил не меньше тем, что сделал первый шаг. Да еще какой! На коленях, как самый настоящий поклонник. Только что не прослезился и не поднес ей букет цветов. Но Келли выглядела такой растерянной и беспомощной, такой униженной и напуганной бестактностью отца, что он внезапно почувствовал необходимость как-то поддержать девушку.

Джейс покачал головой. Бедный Мышонок! Неудивительно, что девушка все это время была к нему так враждебна. Знала, что та ночь неотвратимо приближается. Может быть, она его и хочет в глубине души – Джейс почти не сомневался в этом, – но не на таких условиях, которые поставил ее отец. Джейс еще не встречал ни одной женщины – не важно, красавица она, или дурнушка, уверенная в себе, или застенчивая, – которой не хотелось бы сознавать, что она сама может привлечь внимание мужчины.

Господи! Все это время он из кожи лез, стараясь завоевать ее доверие, кривлялся, как последний идиот, пускался на дурацкие хитрости, чтобы урвать поцелуй, – и все только для того, чтобы довести бедняжку до такого состояния, когда ей самой захочется лечь с ним в постель. А постель – причем законная, все честь по чести, – оказывается, была гарантирована с самого первого дня.

Правда, любовная игра оказалась приятным развлечением… до того, настоящего, поцелуя у ручья. Джейс почувствовал, как в чреслах его вспыхнул огонь при одном воспоминании о самом сладком поцелуе, какой только он мог припомнить за много лет. А как страстно она влепила ему пощечину! Если Келли всю эту страсть принесет с собой в супружескую постель… черт побери, да он будет просто счастливчиком!

Но после того случая Келли очень изменилась. Джейс почти не сомневался в том, что она разгадала его притворство, и уже привык к тому презрению, которое вызывали в ней манеры Хорэса. Его это даже забавляло, как ни странно.