Как утреннее солнце - Холлидей Сильвия - Страница 12

– Ну да, ну да, мистер Дрисколл. Я у него управляющий.

Он стиснул руку Дрисколла в ответном пожатии и с удовольствием заметил, как тот поморщился.

– Как я понял, вы единственный уцелели в той схватке. Ваша история уже облетела весь город.

Джейс дотронулся до пластыря на виске.

– Да, сэр, меня здорово задело.

Глаза Дрисколла сощурились. Он смотрел с явным подозрением.

– Все это звучит довольно странно. Остановка… нападение из засады… очень удобно.

– Наверняка нас ждали в засаде, это точно. Бандиты бы нас все равно остановили на дороге.

– И никто из вас не успел выстрелить?

Джейс помедлил в нерешительности. Этот сукин сын явно примеряет веревку к его шее. И потом, всегда есть шанс, что правда, так или иначе, выйдет наружу. Слухи каким-то образом всегда распространяются. Так что лучше всего быть правдивым, насколько это возможно.

– Если честно, то я убил одного из них.

– Ты? У тебя что, есть оружие?

Джейс снова спрятался за дурацкими ужимками.

– Да что вы… Нет, конечно… Просто… мистер Джонсон любезно позволил мне подержать его пистолет, пока он освежится в реке. Эти мерзавцы выстрелили в меня. А потом подошли проверить… убедиться в том, что я мертв… Ну и я… воспользовался случаем. Думаю, я убил одного из злодеев, но его напарники унесли тело. Это было ужасно. Ужасно! Никогда этого не забуду.

Карл громко заржал и положил руку на пистолет.

– Ну, ты даешь! Тебе бы в цирке выступать. Джейс остановил на нем внимательный взгляд.

– Не могу сказать, что мне нравится, как ты со мной знакомишься, парень. Я научился стрелять в армии. Ты-то, наверное, не служил. Но все равно, можем помериться силами, как это пристало джентльменам. – Он смахнул с пиджака воображаемую соринку. – Если ты, конечно, джентльмен.

Карл ответил звериным рыком, выхватил пистолет из кобуры и приставил дуло к виску Джейса, который замер и стоял неподвижно. Он в своей жизни много играл в покер, чтобы сразу распознать, когда противник блефует.

– Прекрати, Карл! – приказал Дрисколл. – Не валяй дурака! Убери пистолет.

Несколько секунд Карл колебался, явно напуганный криком хозяина. Потом, выругавшись сквозь зубы, убрал пистолет.

Ральф Дрисколл повернулся к Джейсу:

– Я должен извиниться за своего помощника. Он всегда выходит из себя, когда кто-нибудь заговаривает о войне в его присутствии. Натерпелся неприятностей с армией.

Ну конечно. Дезертировал, наверное, мерзавец. А может, и того хуже – взял кругленькую сумму за службу в армии, а потом дезертировал. Дерьмо собачье. Вот кого надо прикончить.

Вдруг Джейс заметил, что Большой Джим наблюдает за ним со странным выражением на лице. И побледневшая Бет дрожит от страха. Усилием воли Джейс подавил приступ ярости.

– Черт возьми! Не будем ссориться. Пусть ваш помощник идет своей дорогой.

– Вот и хорошо. – Дрисколл с облегчением улыбнулся и обернулся к Бет: – Ну а как ваши дела, юная мисс?

Девочка грациозно присела. На щеках снова выступил румянец.

– Спасибо, сэр, очень хорошо.

Он постучал пальцем по ее котелку.

– Разве ты не знаешь, что леди не полагается носить такие шляпы?

К Карлу вернулся дар речи, а заодно и его обычная развязность.

– Верно, Совсем как мальчишка. Бет топнула ногой.

– А вот и нет!

– А вот и да! Ты маленький сорванец. Скоро еще брюки наденешь.

Бет открыла рот, нижняя губа ее задрожала, глаза наполнились слезами. Большой Джим пророкотал что-то нечленораздельное, а Джейс почувствовал, что больше не может себя контролировать и, схватив Карла за шейный платок, с силой встряхнул.

– Извинись перед девочкой!

– Ну-ну… – Дрисколл поспешно разнял мужчин. – Перкинс прав. Карл, скажи малышке, что ты сожалеешь, и марш отсюда.

Помощник яростно сверкнул глазами на босса, пробормотал извинение и пошел к дверям, надвинув шляпу на самые глаза.

Дрисколл откашлялся.

– Прошу прощения, Саутгейт. Просто Карл сегодня сам не свой, со всеми этими хлопотами. – Он прошел к банкам с конфетами, стоявшим на прилавке. – Что вы скажете, если я угощу малышку парой конфеток?

Большой Джим привлек Бет к себе. Девочка укрылась в теплых, таких надежных объятиях отца.

– А что вы скажете, если я попрошу вас не приводить больше этого неотесанного олуха в мой магазин?

Дрисколл ответил натянутой улыбкой. Снял и снова надел свою шляпу.

– Как угодно. Могу посмотреть каталог в другой раз. – И вышел из магазина.

Большой Джим покачал головой.

– Дрисколл – вполне приличный человек. И с какой стати он держит у себя этого прощелыгу? – Он погладил Бет по плечу. – Возьми конфетку, малышка. Только не говори Келли.

«Приличный он человек или нет, – подумал Джейс, – но есть в этом Дрисколле нечто такое, что мне совсем не нравится. И Бет чувствует то же самое». Это было заметно по ее лицу в тот момент, когда банкир с ней поздоровался.

– Ну что, закрываем, Большой Джим? Саутгейт потер подбородок.

– Честно говоря, я бы сейчас не отказался от хорошего виски. Может, зайдем в «Эльдорадо», выпьем по стаканчику? Что скажешь?

Да, это было бы совсем неплохо. Может, снимет боль в ребрах. Только нельзя, чтобы Большой Джим заметил, как ему этого хочется.

– Ну, если только по одному стаканчику… А как же Бет?

– Она может остаться здесь с Билли Ди. Заберем ее на обратном пути.

Бет надула губы.

– А что мне делать, пока вас не будет? Джейс нагнулся к ней.

– Посмотри сюда, Принцесса. Видишь эту кипу носовых платков? Ты можешь сложить их аккуратно и красиво?

Бет с готовностью закивала. Джейс встал и подошел к Саутгейту.

– Я готов, сэр.

Большой Джим окинул недовольным взглядом его клетчатый костюм и покачал головой.

– Надо что-то сделать с твоей одеждой, и поскорее. Слишком у тебя вид… восточный. Завтра подберешь себе костюм со склада. Ну и все остальное, что понадобится. А пока примерь-ка шляпу.

В черной фетровой шляпе с широкими полями, чуть примятыми и искусно изогнутыми, Джейс сразу почувствовал себя лучше.

Они вышли из магазина на яркое предзакатное солнце.

– Я вам возмещу стоимость одежды, Большой Джим.

– Еще чего не хватало!

Ну, нет! Раньше Джейс и не задумывался о подобных тонкостях. Но теперь ощущал потребность отработать, а точнее, заработать все, что получит от Большого Джима, И будь он проклят, если этого не сделает!

– Я на этом настаиваю, сэр.

– Будешь делать, как я скажу, – и точка! – загремел Большой Джим.

Не то чтобы он по-настоящему рассердился. Просто привык к безоговорочному подчинению во всем. Джейс остановился посредине улицы.

– Вы все еще хотите, чтобы я вел ваши дела, Большой Джим?

– Конечно. А почему бы нет?

– В таком случае я прослежу за тем, чтобы магазин получил возмещение стоимости моей одежды. Если же вы будете возражать, вам придется нанять себе другого бухгалтера.

– Какого дьявола!

Некоторое время они стояли нос к носу посреди улицы, испепеляя друг друга взглядами. Потом Саутгейт громко расхохотался:

– Вот что я тебе скажу, Джейс. Ты, парень, нарываешься.

– Все нормально, Большой Джим. Саутгейт сунул руку в карман сюртука.

– Думаю, тебе тоже захочется покурить за виски. Он вынул две толстые сигары, протянул одну Джейсу. Поколебавшись, Джейс взял сигару. Даже у Хорэса Перкинса могут быть свои маленькие слабости. Он достал из кармана спичку, зажег ее о подошву ботинка и глубоко затянулся.

– Хорошая сигара, Большой Джим.

Они двинулись дальше. Большой Джим шагал молча. Лоб его прорезала глубокая морщина.

– Я понятия не имею, кто ты такой, Джейс. Но только ты не тот человек, которого я ожидал увидеть.

Джейс почувствовал острый укол тревоги.

– Что вы имеете в виду, сэр? – запищал он фальцетом.

Саутгейт сухо рассмеялся:

– Это ты прибереги для Келли. Тот человек, которого когда-то знал Тимоти Купер… Видимо, война тебя так изменила, Джейс. И тем лучше.