Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Где небом кончилась земля : Биография. Стихи. Воспоминания

Гумилев Николай Степанович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Где небом кончилась земля : Биография. Стихи. Воспоминания - Гумилев Николай Степанович - Страница 83

Изменить размер шрифта:

Почтовый чиновник

Ушла… Завяли ветки

Сирени голубой,

И даже чижик в клетке

Заплакал надо мной.

Что пользы, глупый чижик,

Что пользы нам грустить,

Она теперь в Париже,

В Берлине, может быть.

Страшнее страшных пугал

Красивым честный путь,

И нам в наш тихий угол

Беглянки не вернуть.

От Знаменья псаломщик,

В цилиндре на боку,

Большой, костлявый, тощий,

Зайдет попить чайку.

На днях его подруга

Ушла в веселый дом,

И мы теперь друг друга,

Наверное, поймем.

Мы ничего не знаем,

Ни как, ни почему.

Весь мир необитаем,

Неясен он уму.

А песню вырвет мука,

Так старая она:

«Разлука ты, разлука,

Чужая сторона!»

Больной

В моем бреду одна меня томит

Каких-то острых линий бесконечность,

И непрерывно колокол звонит,

Как бой часов отзванивал бы вечность.

Мне кажется, что после смерти так

С мучительной надеждой воскресенья

Глаза вперяются в окрестный мрак,

Ища давно знакомые виденья.

Но в океане первозданной мглы

Нет голосов и нет травы зеленой,

А только кубы, ромбы, да углы,

Да злые нескончаемые звоны.

О, хоть бы сон настиг меня скорей!

Уйти бы, как на праздник примиренья,

На желтые пески седых морей

Считать большие бурые каменья.

Ода Д'Аннунцио к его выступлению в Генуе

Опять волчица на столбе

Рычит в огне багряных светов…

Судьба Италии – в судьбе

Ее торжественных поэтов.

Был Августов высокий век,

И золотые строки были;

Спокойней величавых рек

С ней разговаривал Вергилий.

Был век печали; и тогда,

Как враг в ее стучался двери,

Бежал от мирного труда

Изгнанник бледный, Алигьери.

Униженная до конца,

Страна, веселием объята,

Короновала мертвеца

В короновании Торквата.

И в дни прекраснейшей войны,

Которой кланяюсь я земно,

К которой завистью полны

И Александр и Агамемнон,

Когда всё лучшее, что в нас

Таилось скупо и сурово,

Вся сила духа, доблесть рас,

Свои разрушило оковы —

Слова: «Встает великий Рим,

Берите ружья, дети горя»… —

Грозней громов, внимая им,

Толпа взволнованнее моря.

А море синей пеленой

Легло вокруг, как мощь и слава

Италии, как щит святой

Ее стариннейшего права.

А горы стынут в небесах,

Загадочны и незнакомы,

Там зреют молнии в лесах,

Там чутко притаились громы.

И, конь, встающий на дыбы,

Народ поверил в правду света,

Вручая страшные судьбы

Рукам изнеженным поэта.

И все поют, поют стихи

О том, что вольные народы

Живут, как образы стихий,

Ветра, и пламени, и воды.

Два отрывка из Абиссинской поэмы

…Они бежали до утра,

А на день спрятались в кустах,

И хороша была нора

В благоухающих цветах.

Они боялись: их найдут!

Кругом сновал веселый люд,

Рабы, монахи, иногда

На белых мулах господа,

Купцы из дальней стороны

И в пестрых тряпках колдуны;

Поклонник дьявола порой

С опущенною головой

Спешил в нагорный Анкобер,

Где в самой мрачной из пещер

Живет священная змея,

Земного матерь бытия.

А ночь настала – снова в путь!

Успели за день отдохнуть,

Идти им вдвое веселей

Средь темных и пустых полей

И наблюдать с хребта горы

Кой-где горящие костры;

Гиена взвоет на пути,

Но не посмеет подойти;

В прохладной тине у реки

Вздохнут усталые быки,

И вновь такая тишина,

Что слышно, как плывет луна.

Потом пошли они в глуши,

Где не встречалось ни души,

Где только щелканье стрекоз

Звенело в зарослях мимоз

И чудился меж диких скал

Зверей неведомых оскал.

Луны уж не было; и высь

Как низкий потолок была,

Но звезды крупные зажглись,

И стала вдруг она светла,

Переливалась… а внизу

Стеклянный воздух ждал грозу.

И слышат путники вдали

Удары бубна, гул земли,

И видят путники, растет

Во мгле сомнительный восход.

Пред ними странный караван,

Как будто огненный туман,

Пятьсот огромных негров в ряд

Горящие стволы влачат,

Другие пляшут и поют,

Трубят в рога и в бубны бьют,

А на носилках из парчи

Царевна смотрит и молчит.

То дочка Мохамет-Али,

Купца из Йеменской земли,

Которого нельзя не знать,

Как важен он, богат и стар,

Наряды едет покупать

Из Дире-Дауа в Харрар.

В арабских сказках принца нет,

Калифа, чтобы ей сказать:

«Моя жемчужина, мой свет,

Позвольте мне вам жизнь отдать».

В арабских сказках гурий нет,

Чтоб с этой девушкой сравнять.