Запретный плод - Холли Эмма - Страница 56

– В самом деле, – кивнула Имоджин, барабаня пальцами по подлокотнику зеленой софы. – Мужчин надо либо держать на коротком поводке, либо избегать. Те из них, что не поддаются дрессировке, могут причинить невероятные страдания.

Флоренс уже не впервые выслушивала подобные сентенции, и поэтому отвечать не было нужды. Она просто кивнула. Рассеянно отвернувшись к окну, она уставилась сквозь пыльное стекло на улицу. С тех пор как она торопливо покинула особняк, ее не оставляло ощущение, что она – пленник, таскающий за собой толстую цепь с тяжелым ядром. Неизбывная тоска владела ею, и общество Кэтрин и ее племянницы не облегчало положения. Все мечты рухнули в один миг, все надежды пошли прахом. Унылая жизнь миссис Эксетер казалась призраком ее будущего, тяжелого, безнадежного, в то время как она, Флоренс, видела другую жизнь, яркую, пеструю, полную впечатлений, и теперь ей всегда будет недоставать этого.

Девушка коснулась пальцем стекла. Серый туманный воздух висел за окном, сгущались сумерки. В комнате тоже было полутемно: Кэтрин экономила свечи и даже вязала во мраке. А теперь ей еще приходится тратить жалкие пенни на содержание Флоренс. Только бескорыстная помощь Лиз, взявшей на себя обязанности наравне с мрачной Бертой, чуть улучшала положение.

– Жаль, что Фред уехал, – посетовала девушка. – Он отвез бы меня в Кезик, я знаю.

– Не беспокойся об этом, – улыбнулась Кэтрин. – Для одинокой женщины вроде меня ты стала отличной компанией. Да и Имоджин есть с кем обсудить лондонские сплетни, не так ли?

Имоджин что-то мурлыкнула в ответ. Флоренс вздохнула. Она понимала, что едва ли племянница Кэтрин заинтересована в ней: они принадлежали к слишком разным слоям общества и были слишком непохожи. Флоренс никогда не стать такой красивой и удивительной женщиной, как Имоджин. Она неинтересная и бесхитростная, ее легко забыть, ей нечем увлечь мужчину.

Девушка снова тяжко вздохнула.

– Ну-ну, милая, – покачала головой Кэтрин, считая петли. – Крепись. Время лечит. Ты и сама не заметишь, как позабудешь те ужасные дни, что провела в семействе Бербруков.

Правда? Почему тогда ей кажется, что тяжелая цепь тянется прямо к особняку Грейстоу?

Глава 14

Эдвард бродил на безопасном расстоянии от овчарни. Хлев был простым, но надежно сколоченным трудолюбивыми руками хозяев. За ним находились курятник и аккуратный садик. Толстые, откормленные куры нахально шныряли под самыми ногами графа.

Наверняка хозяева успели заметить его присутствие, и это немало удивило их, но Эдвард не покидал своего наблюдательного пункта. Лиззи сообщила ему, что Кэтрин Эксетер собирается нанести визит в этот дом, а значит, появится возможность повидать Флоренс.

– Вы обязательно должны знать то, что я пришла сказать, – заговорщицки понизив голос, шептала горничная Флоренс. Она ждала его на террасе этим утром, когда он решил прокатиться верхом. Одета Лиз была очень странно, в какую-то бурую хламиду поверх платья, что, по всей видимости, должно было сделать ее незаметной. В руке у нее была корзина с продуктами – только под предлогом покупок девчонка смогла улизнуть из дома бдительной Кэтрин.

Эдвард не виделся с Флоренс три дня – бесконечно долгих три дня – и уже начал опасаться, что все потеряно. И вот, словно посланец небес, явилась ее юркая служанка.

– Горничная миссис Эксетер, Берта, просто не выносит хозяйку. Та все время сует нос во все дела, считая, что без ее участия все пойдет прахом. Она обожает выбираться с визитами к знакомым, но не может долго усидеть на месте – несется домой с проверкой, не привела ли Берта ухажера. Ее племянница вообще не желает никуда выходить. Ей кажется, что все здесь слишком пресно и скучно для ее особы. Поэтому сегодня, когда хозяйка и мисс Флоренс пойдут в гости, у вас будет шанс повидаться. Флоренс наверняка будет по уши занята детьми, которых у мясника целый выводок. Что бы она там ни говорила, будто внимание детишек смущает ее, она обожает карапузов и будет возиться с ними полдня.

Эдвард изо всех сил надеялся, что затея удастся. Да и проклятый дождь наконец прекратился, с чем ему невероятно повезло. Он не желал предстать перед Флоренс по колено в курином помете. За последний час он уже потерял надежду на то, что Кэтрин оставит Флоренс одну, но все же дождался счастливого момента: женщина, сутулясь, засеменила по садовой дорожке.

Не теряя ни секунды, граф поправил воротничок, провел рукой по волосам и направился к дому. Ладони, когда он постучал в дверь, были влажными и холодными.

Жена мясника, отворившая на стук, была несказанно удивлена, но быстро справилась с собой и улыбнулась. Похоже, она сразу догадалась, с какой целью граф явился в ее скромное жилище.

– Лорд Грейстоу! – воскликнула она, впуская его внутрь. – Как мило, что вы зашли! Я как раз готовила чай.

Эдвард снял шляпу и незаметно огляделся. В доме оказалось всего три комнаты: просторная гостиная, где ужинали, проводили досуг и даже мылись в закутке, большая кладовка с погребом для мяса и крохотный угол, отгороженный занавесью, – спальня супругов Бартл.

Входя в гостиную, Эдвард успел отметить длинную вешалку с одеждой, тянувшуюся вдоль одной из стен, оклеенных желтоватыми обоями. По тому, что за одежда тут висела, можно было читать биографию семейства – от отца и добытчика денег до самого младшего ребенка. Многие вещи были старательно заштопаны на локтях и коленях. Часть детских вещей была связана на спицах – мясник принимал плату у некоторых покупателей натуральным сырьем, шерстью, а его жена сразу находила ей применение.

В уголке, у окна, сидела Флоренс. На коленях у нее возился крохотный карапуз. Девочка лет шести расположилась у ног девушки, перебирая шерстяные нитки. Она по-свойски опиралась о колено Флоренс локтем, словно знала ее всю жизнь. Солнце заливало всех троих щедрым золотым светом.

– Я... э... зашел проведать вашего мужа, – начал Эдвард, чтобы не показаться слишком невежливым. – Слышал, что он сильно простыл.

Он и в самом деле слышал что-то подобное, хотя это и было около трех недель назад.

– О, ему значительно лучше! – воскликнула миссис Бартл. – И прошу вас, поблагодарите миссис Фостер за ее чудесный травяной чай. Он так помог моему мужу!

– Разумеется, – сказал Эдвард, не зная, что добавить. Присутствие Флоренс отвлекало его, и он никак не мог собраться с мыслями. Он стоял к ней спиной, затылком чувствуя ее взгляд, и боялся, отчаянно боялся повернуться – опасаясь, что девушка попросит его уйти.

К счастью, миссис Бартл сжалилась над ним. Чудесная женщина, как говаривал ее муж. Такая же блондинка, как и четверо ее отпрысков, она была добродушна и очень понятлива.

– Уверена, мне не нужно представлять вас вашей кузине, – улыбнулась она.

– Флоренс, – произнес Эдвард, оборачиваясь и буквально впиваясь синими глазами в девушку. С младенцем на руках она была похожа на мадонну, и Эдвард пожалел даже, что это не его ребенок покоится в объятиях Флоренс.

Он не отрывал взгляда от крохотного мальчугана.

– Эдвард, – шепнула Флоренс. Голос ее дрожал, на щеках проступил румянец.

Граф посмотрел на нее прямо, чувствуя, как кровь начинает бурлить во всем теле. Совершенно некстати вспомнилось, как она стонала в его руках, как извивалась под ним, и это сейчас не позволяло ему сосредоточиться.

Миссис Бартл что-то сказала насчет чая, но Эдвард даже не заметил, как она тихо вышла из комнаты. Он подошел к окну и присел рядом с Флоренс на узкий диванчик. Места было так мало, что его колено вплотную прижалось к коленям девушки, однако это не возбудило его сильнее, как он мог ожидать, а принесло ощущение удивительного комфорта. Словно он всю жизнь мог просидеть вот так, рядом с Флоренс, в этом светлом пятне солнечного света, думая лишь о том, как ему хорошо. Это открытие почти испугало его.

Малыш шумно вздохнул.

– Дай его мне, – протянул руки Эдвард. Ребенок приоткрыл сонные глаза и уставился ему в лицо. Пару мгновений спустя он уже пытался укусить графа за нос, хотя расстояние было довольно велико. Удивленный таким натиском, Эдвард пощекотал ему шею. Малыш радостно гукнул и снова атаковал его нос. Эдвард мягко пожевал крохотный кулачок, чуть рыча и улыбаясь.