Запретный плод - Холли Эмма - Страница 22

– Почему бы и нет, расскажи.

– Ты наверняка не знаешь, что поместье Грейстоу выстроено на берегу озера. В самой его середине есть чудесный остров, на котором гнездится стая черных лебедей. Каждый год они возвращаются на остров, и наша семья считает их прекрасным украшением фамильного парка.

– Черные лебеди? Черные? – удивилась Флоренс.

– Да, – кивнул Фред. – Сказать по правде, это очень шумные и суетливые создания, но красивые и грациозные. Да и рассказ вовсе не о них. Когда Эдварду было семнадцать, отец вбил себе в голову, что его старший сын должен научиться плавать. Он отвез его на лодке в самый дальний конец озера, к глубоким омутам, и столкнул в воду. Эдвард, конечно, камнем пошел ко дну. Когда отцу показалось, что сын достаточно наглотался воды, он вытащил его, дал прокашляться и отдышаться, а затем снова вытолкнул из лодки.

– Господь милосердный! – воскликнула потрясенная Флоренс, прижав руки к груди.

– Я же предупреждал, что наш отец был суров. Полагаю, что его отец, наш дед, в свое время поступил с ним точно так же. Наши предки гордились тем, что все мужчины рода Грейстоу крепки как кремень.

– Но Эдвард мог утонуть!

– Да, он научился держаться на воде только с четвертой попытки, – вздохнул Фредди и осторожно взял руку Флоренс в свою. – И когда пришла моя очередь учиться плавать, он выдержал сложный разговор с отцом и настоял на том, что учить меня будет сам. Эдвард очень беспокоился за меня, но отцу сказал, что желает обучать меня потому, что хочет стать таким же сильным и непоколебимым, как он. Мой брат всегда был прирожденным лидером.

Флоренс пытливо взглянула Фреду в лицо.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что он тоже бросал тебя в озеро?

– Э, нет, – засмеялся тот, и Флоренс ощутила, как ее плечи расслабились от облегчения. – Эдвард предупредил меня, что на постижение этой науки мне дастся всего лишь день, иначе отец решит учить меня сам. Мы до темноты проторчали в воде. Было довольно холодно, и к концу дня мы напоминали две сморщенные синие сливы.

– И ты... научился плавать?

– Довольно посредственно. Но этого было достаточно, чтобы удовлетворить отца. Наступало лето, Эдвард стал давать мне уроки. Очень скоро я стал отличным пловцом и даже выиграл состязания в средней школе. Кстати, Эдвард до сих пор хранит мою медаль в рабочем кабинете, хотя думает, что я об этом не знаю.

Флоренс отвернулась, часто замигав. Почему-то на глаза навернулись слезы.

– Какая трогательная история! Я горжусь тем, что вы приняли меня в свою семью.

– Я знал, что тебе понравится. – Он пальцем снял слезинку со щеки девушки. – А теперь моя очередь задать вопрос, ладно?

– О, Фред, , ты же знаешь, что я плохая рассказчица.

– Мой вопрос не потребует долгого рассказа. По крайней мере я на это надеюсь.

– Ну, хорошо, – улыбнулась Флоренс. – Задавай. Фред ненадолго уставился взглядом на кусты акации, словно прикидывая, как лучше спросить.

– Что ты думаешь о Питере Вэнсе?

– Сыне герцога Монмута? – удивилась девушка.

– Да. Тетя Ипатия сказала, что сегодня утром он прислал тебе букет свежих фиалок и пригласил в оперу вместе с его родными.

Флоренс вспомнила изящный букет и карточку, приложенную к нему. Что-то насчет «прекрасного цветка с нежными лепестками» и «удивительной красоты, осеняющей тех, кто ее коснулся» – вполне поэтично, но довольно избито, подумала она тогда. Вообще послание Питера Вэнса не столько польстило ей, сколько обеспокоило.

– Уверена, что он прислал фиалки и приглашение только для того, чтобы его сестрица не скучала в опере, – не слишком убежденно сказала она. – И кроме того, он ведь сын герцога!

– Да, но младший сын, – возразил Фред.

– Зато я всего лишь дочь бедного викария.

– Это не значит, что ты не можешь претендовать на титул и богатство. Ты очень красива и мила. Вопрос в другом. Как ты находишь Питера Вэнса?

Флоренс вдруг заметила, какие белые кружевные облачка плывут по синему небу, какие удивительно раскидистые у акации ветви и какой свежий, аппетитный запах у булочек в корзине. Нравится ли ей Питер? Да у него нет и трети красоты Фреда, он не может быть интересным и не сумеет расположить ее к себе, как Фред. Да нет, он вполне неплох, сын герцога. Он заслужил лучшей доли, чем брак с ней, провинциальной девушкой без гроша в кармане. Если она сможет очаровать его и заполучить в мужья, он станет заботливым и добрым супругом, сможет обеспечить ее – разве не этого она так ждала, разве не об этом просила мистера Моубри, обратившись к нему за помощью? И все же... и все же где-то в глубине ее сердца, в самом далеком уголке, что-то тянуло и ныло при воспоминании о другом, совершенно непохожем на него мужчине. И этим мужчиной был даже не Фред Бербрук.

Флоренс грустно улыбнулась.

– По твоему задумчивому молчанию я понимаю, что Питер Вэнс тебе нравится?

– Отрицать сложно: я нахожу его приятным человеком. Но как я могу судить о нем по единственному танцу и пустому разговору? Он принес мне пунш и осыпал комплиментами мой наряд и прическу. Разве этого достаточно? Все, что я знаю о нем, – это то, что он любит лошадей, хорош собой и что у него чудесная сестра.

– Последнее особенно важно, – поддел Фред.

– Наверное, ты считаешь меня расчетливой и холодной, да?

– Тебя? Расчетливой? Ты сама не знаешь, что говоришь!

– Но я рассуждаю о потенциальном муже так, словно это чистокровный жеребец или кусок отличной вырезки в витрине мясника! Или мешок с деньгами на худой конец.

– Ужас какой! – притворно испугался Фред. – Особенно рассуждения про чистокровного жеребца!

Флоренс ткнула его кулачком в плечо.

– Болтун! Вечно ты найдешь повод для шутки. Знаешь, я бы хотела найти такого мужа, как ты. Это был бы наилучший вариант.

Фред резко оборвал веселый смех и уставился на Флоренс.

– Правда? – Казалось, все мускулы его лица окаменели в одно мгновение.

– Боюсь, что правда, – ответила Флоренс беспечным тоном, отвернувшись. Что его так взволновало в ее словах? Откровенность? – Только умоляю, не говори об этом тете Ипатии. Она будет в ужасе!

– Почему бы это? Она в восторге от тебя.

– Только не тогда, когда речь коснется того, что-оо бы пригласить безродную дочь викария в свою семью.

Фред снова взглянул на нее как-то оценивающе. Он все чаще бросал на нее такие взгляды сегодня, и Флоренс совсем обеспокоилась.

– Возможно, ты не права. – Он оправил воображаемую складку на покрывале прямо возле руки девушки. – Так ты действительно хотела бы найти себе такого мужа, как я?

– А почему ты сомневаешься в моих словах? Ты чудесный человек, с тобой мне хорошо и комфортно. Рядом с тобой я чувствую себя смелее и увереннее.

Фред насмешливо прижал руки к груди.

– О Боже! Никто никогда не называл меня образчиком идеального мужа. Я польщен!

Флоренс засмеялась и показала ему язык. До чего же с Фредом все-таки легко!

Как раз тогда, когда ей показалась, что разговор исчерпан, Фред вдруг стал невероятно серьезен и взял ее за руку.

– Флоренс?

– Что?

Он прокашлялся и неожиданно заговорил скороговоркой:

– Ты выйдешь за меня? Выйдешь за меня, Флоренс? Не подумай, что я шучу! Я знаю, что не так хорош, чтобы стать тебе достойным мужем, но я постараюсь, я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива. Возможно, у меня куча недостатков и я не слишком усидчив, но я приложу все усилия, чтобы ты не пожалела о том, что дашь согласие. Скажи «да», Флоренс! Скажи «да»!

– Ты шутишь? – прошептала Флоренс почти испуганно. Сейчас она даже не знала, чего больше хочет: чтобы слова Фреда были правдой или оказались веселой игрой.

– Я совсем не шучу. – Фред придвинулся и сжал ладони девушки в своих. – Я буду счастлив, если ты согласишься стать моей женой. Ты сказала, что тебе хорошо со мной. Прошу, не отказывай.

Флоренс смотрела на него во все глаза. Стук сердца напоминал удары кузнечного молота. Ну почему она молчит? Неужели мысли об Эдварде так сильно завладели ею, что она готова отказаться от шанса стать не только женой хорошего человека, но и его близким другом? Почему сейчас вместо того, чтобы со слезами на глазах броситься в объятия Фреда, она вспоминает поцелуи и прикосновения его брата?