Комната убийств - Джеймс Филлис Дороти - Страница 89

7

Полицейские воспользовались машиной Дэлглиша; он вел молча. Адаму были свойственны эти периоды молчания, и Кейт слишком хорошо его знала, чтобы вмешиваться. Водителем он был опытным и умелым; они ехали так быстро, как это было возможно. Переживать из-за ставших невыносимыми задержек бессмысленно, но Кейт чувствовала все возрастающее беспокойство Дэлглиша.

Когда они доехали до Хэмпстеда, тот сказал:

— Позвони миссис Клаттон еще раз, Кейт. Скажи, что мы уже почти на месте.

Однако на этот раз никто не ответил.

Они повернули на дорожку к музею Дюпейна, и «ягуар» рванулся вперед. Свет его фар буквально пожирал темноту. Он серебрил покрытые травой обочины и покушающиеся на пространство газона кусты. Когда Дэлглиш преодолел последний поворот, дом оказался освещенным как для светозвукового шоу. Они увидели, что шлагбаум поднят. Машина обогнула восточную сторону дома, миновала почерневшие руины гаража и, клюнув носом, остановилась на покрытой гравием дорожке. Света в коттедже не было, хотя дверь была открыта. Дэлглиш вбежал первым. Холл, гостиная. Его рука нащупала выключатель. Включенный газ слабо горел. Талли лежала на коврике, головой к огню, в накинутом на плечи макинтоше. Льющаяся из головы кровь была свежей и красной. По телу женщины были небрежно рассыпаны шахматные фигуры, черные и цвета слоновой кости, — в качестве прощального презрительного жеста.

Тут детективы услышали еле слышный звук машины, их настороженный слух ни с чем не мог его спутать. Кейт бросилась к двери, но Дэлглиш схватил ее за руку:

— Не теперь, Кейт. Вы нужны мне здесь. Пусть арест производят Пирс и Бентон-Смит. Вызовите «скорую», потом звоните Пирсу.

Пока она набирала номер, Адам склонился над телом Талли Клаттон. Кровь течь перестала, но когда коммандер положил пальцы на горло женщины, неожиданно пропал пульс. Быстро скатав макинтош, Дэлглиш подложил его под затылок Талли и открыл ей рот, проверяя, не носит ли она вставную челюсть. Склонив голову, он прижался своим ртом к ее и начал делать искусственное дыхание. Кейт выполняла срочные звонки, шипел газ — Дэлглиш ничего этого не слышал: для него существовало только собственное ритмичное дыхание и это тело, которое он стремился вернуть к жизни. И вот, как по волшебству, Дэлглиш почувствовал биение пульса. Талли дышала. Прошли минуты; она открыла глаза, остановила на полицейском невидящий взгляд и с тихим стоном, словно успокоившись, повернула голову и снова потеряла сознание.

Ожидание «скорой» было невыносимо, но Дэлглиш понимал, что перезванивать бесполезно. Они приняли звонок и приедут так быстро, как только смогут. Со вздохом облегчения детектив услышал их приближение; в коттедж вошли фельдшеры. Квалифицированная помощь наконец была здесь.

— Извините за задержку, — сказал один из медиков. — В начале дороги случилась авария. Проезд сузили до одной полосы.

Кейт и Дэлглиш посмотрели друг на друга, но оба промолчали. Расспрашивать фельдшеров смысла не было: их забота — делать свое дело. А спешить, немедленно выяснять — зачем? В свое время они вернутся в Ярд, и Пирс, возможно, скажет им, удалось ли ему произвести арест. Вне зависимости оттого, жив Вулкан или нет, преступление раскрыто.

Дэлглиш и Кейт наблюдали, как завернутую в одеяла, пристегнутую к носилкам Талли вносят в «скорую». Полицейские сообщили ее имя, еще несколько деталей, а им объяснили, куда ее отвезут.

Ключи от входной двери остались в замке. Кейт выключила газ, проверила наверху и внизу окна, и детективы вышли из коттеджа, везде выключив свет и заперев за собой дверь.

— Будьте добры, Кейт, сядьте за руль, — попросил Дэлглиш.

Он понимал, что инспектор просто счастлива. Садясь за руль «ягуара», Кейт каждый раз наслаждалась. Когда они подъехали к дорожке, Дэлглиш попросил ее остановиться и вышел, оставив напарницу ждать в машине. Он знал, что Кейт не присоединится к нему и не будет ни о чем спрашивать. Дэлглиш немного прошел и уставился на темную массу музея, гадая, доведется ли ему снова здесь побывать. Он чувствовал печаль и утомление, что было не внове: закончив расследование, Дэлглиш часто ощущал нечто подобное. Он думал о чужих жизнях, с которыми соприкоснулся так стремительно, об узнанных им тайнах, о лжи и правде, об ужасе и боли. Эти жизни, столь близко сошедшиеся, пойдут дальше своим чередом — как и его собственная жизнь. Идя к машине, в которой его ждала Кейт, Дэлглиш переключил мысли на выходные, на то, что ждет впереди, и его наполнила радость.

8

За тридцать пять минут до этого Тоби Блейк, девятнадцати лет и двух месяцев от роду, направил свой «кавасаки» на Спаньердз-роуд; оставался последний участок пути домой. От сегодняшней езды были одни огорчения, да только по вечерам четвергов всегда так. С привычным мастерством лавировать между почти неподвижными машинами и автобусами, вырываться вперед, минуя дорогие автомобили с сидящими в них несчастными водителями, — в этом есть своя прелесть, но его «кавасаки» создан для другого. И вот Тоби увидел перед собой пустую, тускло мерцающую дорогу. Пришло время посмотреть, на что способна его машина.

Тоби открыл дроссель. Двигатель взревел, и мотоцикл устремился вперед. Под козырьком светились глаза водителя, он дрожал от наслаждения, ощущая навалившийся воздух, головокружительное наслаждение скоростью, возможность контролировать все. Впереди появился автомобиль, на высокой скорости выезжающий с боковой дорожки. Времени, чтобы затормозить или хотя бы осознать «вот она, эта машина», у парня не было. В течение секунды он оцепенело воспринимал окружающее, затем «кавасаки» врезался в правую сторону автомобиля, волчком перелетел через дорогу и ударился о дерево. Раскинувшего руки Тоби подбросило вверх, он рухнул на обочину дороги и остался там лежать. Мотоцикл раскрутило, и он отлетел на газон.

Следующие десять секунд стояла абсолютная тишина. Потом дорогу осветили чьи-то фары. Остановился «мерседес» и следом идущая машина. Торопливые шаги, восклицания, говорящие по мобильным телефонам взволнованные голоса. Обеспокоенные лица разглядывали сидящего в покореженной машине человека. Он лежал на руле. Люди сошлись на том, что следует подождать приезда «скорой». Подъехали еще машины. Спасательная операция началась.

На обочине покоился мальчик, очень тихо. Не было заметно ни ранений, ни крови. Окружающим казалось, что во сне он улыбается.

9

На этот раз больница оказалась современной и незнакомой Дэлглишу. Его направили в отделение справа, и в конце концов он обнаружил, что идет по какому-то полностью лишенному окон коридору. Больничного запаха не чувствовалось, однако этот воздух нельзя было спутать ни с каким другим: его будто очистили — неким научным методом — от малейшей примеси страха или болезни. Палату тоже искать не пришлось. Двое одетых в форму констеблей сидели у одной из дверей; при его появлении они встали и отдали коммандеру честь. Находящаяся внутри медсестра встала, тихо поздоровалась и вышла, закрыв за собой дверь. Он и Вулкан остались одни, лицом к лицу.

Мюрел Годбай сидела в кресле рядом с кроватью. Пластырь на левой руке, доходящий до запястья, и багровый синяк на левой щеке — вот и все повреждения. Солидный хлопковый халат в клетку. Она была совершенно спокойна. Блестящие, аккуратно причесанные необыкновенного цвета волосы удерживала на затылке роговая заколка. Зелено-желтые глаза уставились в лицо детектива с плохо скрываемой неприязнью пациента, к которому пришел очередной непрошеный посетитель. Страха в них не было. Дэлглиш не подошел к Мюрел.

— Как ваши дела? — спросил он.

— Жива, как видите.

— Полагаю, вам известно, что мотоциклист умер. Он сломал шею.

— Он ехал слишком быстро. Я не единожды говорила мисс Кэролайн, что следует поставить более понятные предупреждения. Однако вы пришли говорить со мной не об этом. У вас есть признание, написанное моей рукой. Это все, что я могу сказать.