Русская мифология. Энциклопедия - Мадлевская Е. Л. - Страница 83

Иногда домашние животные страдали от домового, казалось бы, по непонятным причинам. Кое-где это объясняли «переходом» — шуткой домового, когда скотина случайно попадает на постоянные или излюбленные пути, по которым он ходит. «Переход», как говорили крестьяне, заключается в том, что домовой, осердившись, спихивает скотину со своего хода, больно ударяя ее. «Переход» обычно узнавали по крови, подтеке или ссадине на несчастном животном. В Ярославской губернии его лечение в таком случае называлось «прощанием» и состояло в том, что хозяева в продолжение 9 или 12 зорь становились на повети лицом к востоку и трижды произносили заговор: «Хозяин-батюшко, прости живота, чем он тебе досадил!» После каждого заговора дули и плевали через правое плечо. Нечто подобное «переходу» случалось иногда и с людьми. Кое-где полагали, что на печи домовой обычно располагается, вытягиваясь вдоль; чтобы ему не досаждать, следует на печь ложиться только поперек, иначе его можно ввергнуть в гнев.

Явление и некоторые действия домового воспринимались в крестьянской среде как предсказания будущего. Чаще всего считали, что домовой показывается в хлеву — к беде. Местами считали, что если домовой виден идущим впереди человека, то последнему грозит смерть, а если он идет сзади — то беда. Широко было распространено поверье, что увидеть домового в шапке хозяина дома — к его смерти. Реже и не везде явление домового рассматривали как предвестие не только смерти, но и других важных событий в жизни человека — перед свадьбой, перед войной. Предрекая печальные события, домовой также плачет, воет, хлопает дверями, мяукает, оставляет синяки на теле домочадцев, притрагивается холодной рукой. Если домовой стучит в окно — к пожару, прыгает в дневное время с чердака — к беде, если вдруг начинает слишком усердно ухаживать за скотиной — к падежу. К хорошим же поворотам судьбы он пляшет или смеется в клети, гладит человека теплой мохнатой рукой. Крестьяне считали, что домовой, если захочет, может помочь избежать несчастья: предотвратить пожар, вовремя разбудив хозяина, или спасти скотину, вовремя вызвав хозяйку во двор. К домовому как предвестнику обращались с гаданием, когда он давил человека. В такой момент ему следовало задать вопрос: «К добру или к худу?» Если к добру, домовой ответит, к какому добру, а если к худу, только скажет: «К ху… к ху…». Верили также, что если домовой давит мохнатой рукой, то к добру, а если голой — к плохому.

На Русском Севере считали, что домовой имеет семью, которая повторяет состав живущей в доме семьи и ее уклад. Женой домового называют «домовиху», или «домаху», и иногда — кикимору; однако, бывает, они выступают как самостоятельные мифологические персонажи, близкие по значению и функциям домовому, но воплощенные в женской ипостаси. По народным поверьям, домовой по ночам ходит к женам и вдовам, тоскующим по своим мужьям. Согласно многочисленным мифологическим рассказам, домовой может жениться на проклятых и тем самым отсуленных ему девушках, которые исчезают из дома и невидимо для людей живут в подполье. Встречаются также представления о том, что домовой, как и некоторые другие демонологические существа, может воровать человеческих детей, особенно проклятых родителями. По поверьям, в доме, где есть некрещеный ребенок, нельзя гасить огонь ночью, а то «хозяин» заберет его к себе. О том, что у домового есть дети, свидетельствует приговор, который произносили при вводе в хлев новой скотины: «Дедуш-ко-домовеюшко, вот тебе дар Божий, скотинка. Корми сладко, стели местушко гладко, сам не обижай и детям не давай».

Крестьяне уважительно относились к домовому. Неписаные правила гласили, что прежде, чем зайти в хлев, следует кашлянуть и уж затем открыть дверь; зайдя же внутрь помещения, нужно было уже молчать. Все это делалось для того, чтобы не помешать домовому или не увидеть его. Учтивость по отношению к домовому проявлялась в приношении ему подарков по случаю или по праздникам: на Рождество, под Новый год, перед Великим постом, в Чистый четверг. Кроме того, в традиции существовали дни, непосредственно связанные с почитанием домового. В день Ефрема Сирина (10 февр. ст. ст.), который считался именинами домового, ему на загнетке печи оставляли кашу и просили заботиться о скотине. Были дни, когда домовой проявлял особое беспокойство, что могло отражаться на жизни домочадцев. Так, в день Иоанна Лествичника домовой, по поверьям, праздновал приход весны и бесился, сбрасывая шкуру. На Новгородчине считали, что домовой бесится перед Петровым днем. Во всех этих случаях его старались умилостивить, поднося гостинцы. Наиболее распространенными подарками были хлеб, овечья шерсть, цветные лоскутки, мишура. В Смоленской губернии хлебную горбушку аккуратно обворачивали в кусок ткани, прошитый красной ниткой, и относили в сени или на перекресток, где и оставляли с поклоном на четыре стороны и молитвой. В Тамбовской губернии хлеб и блины для домового помещали под застрехами, а на Вологодчине — крашеные яйца клали на печной столб. Кое-где на Русском Севере угощение — корочку от каши, а по праздникам горшок с круто посоленной кашей — оставляли в подпечке. Курские крестьяне после каждой вечерней трапезы старались оставлять на ночь на столе еду для домового. Кое-где с домовыми даже христосовались на Пасху, кладя яичко в блюдечко со словами: «Дворовой батюшка, дворовая матушка со своими малыми детушками, Христос воскресе!»

Домовой был единственным мифологическим существом, которое крестьяне в случае переезда в новый дом обязательно звали с собой. В Архангельской губернии обряд приглашения и перевоза домового выглядел следующим образом. Около входа в подполье клали старый лапоть и кликали: «Хозяин домовой, пойдем со мной в новый дом!» После этого лапоть несли в новый дом, считая, что в нем переезжает домовой. За первым же обедом первый отрезанный кусок хлеба закапывали в правом углу под избой, призывая домового войти в новый дом. В некоторых других местах домового перевозили на помеле или хлебной лопате. Чтобы в новом доме было покойно, после переезда пекли специальную шаньгу, обходили с ней вокруг дома, клали на лопату и в подпечек, и говорили: «Дедушко-доманушко, бабушка-доманушка, я гостинец вам кладу. Вы меня не гоните и не браните, я жить пришла, ночевать пришла, вековать пришла. Меня из дому не гоните, лучше кормите».

Бывали случаи, когда домового забывали позвать с собой. Это было чревато для жильцов, которые въезжали в дом с оставленным «хозяином»: старый и новый, прибывший со своими домочадцами, домовые не могли поладить, что вело к постоянному грохоту, стонам, швырянию и ломанию предметов в доме. Такая обстановка в избе изнуряла новых жильцов, пока они не догадывались, в чем дело. Чаще всего обращались к старым хозяевам с просьбой забрать своего домового к себе, и те осуществляли обряд его перевоза. Оставленного или напущенного чужого домового или своего, но сильно разгулявшегося, знающие люди смиряли разными способами. В Вологодской и Нижегородской губерниях били метлой по стенам хлева и избы с особыми приговорами. На Новгородчине и в Олонецкой губернии для пуганья домового использовали новую плетку с тремя хвостами или особый веник. Вологодские крестьяне в надежде усмирить домового тыкали вилами по нижним венцам строения. В Оренбуржье считали, что чужого домового, мешающего жить, можно выгнать, водя внутри дома по углам мужскими штанами. Согласно поверьям, домовой должен был уйти. Оберегом от чужого домового в некоторых местностях считали венки, сплетенные на Троицу; их обычно развешивали в хлеву.

Чтобы предотвратить проказы своего домового в хозяйстве, в конюшне помещали медвежью голову, убитых птиц — ястреба или сороку; под домом закапывали череп козла. Если домовой мучил скотину, хребты животных и углы в хлеву намазывали дегтем. Для кур в качестве оберега от шалостей домового использовали камень с природным отверстием, называемый в народе «куриным богом», старый лапоть или горлышко от старого разбитого кувшина.

Кое-где считали, что домовой — единственное демонологическое существо, которое не боится молитвы. Зато во многих местах крестьяне были убеждены, что против развоевавшегося «суседки» с успехом можно использовать крестное знамение, а также матерную брань. По поверьям населения Оренбуржья, боится он и людей, которые являются крестными. В случае если домовой наваливается на человека и душит, стоит только позвать: «Крестная!», и он тут же пропадет. Однако во многих деревнях до сих пор помнят и запреты, связанные с представлениями об этом мифологическом персонаже. Согласно народной традиции, всех животных, в образе которых, по мнению крестьян, мог появляться домовой, запрещалось убивать в пределах дома и двора: это могло привести к падежу скота и даже смерти людей. Чтобы не нажить неприятностей, рассердив домового, женщины соблюдали запрет выходить из дома с распущенными волосами, в ночное время работать или кормить ребенка, ложиться спать без ужина. Домовой любит мир и согласие в семье, поэтому, чтобы избежать его недоброжелательства, нельзя ругаться дома и во дворе.