Невероятные приключения Фанфана-Тюльпана. Том 1 - Рошфор Бенджамин - Страница 100

Будь все так, как задумано, удар этот переломил бы Фанфана пополам, потом Алкид ударил бы его в лицо коленом, локтем в шею - и с Тюльпаном было бы покончено!

Но только так не получилось! Тюльпан с тех пор, как побывал на войне, носил под одеждой пояс с кошелем впереди, и перед отъездом спрятал туда взятые у Оливье деньги. И вот теперь удар Алкида пришелся прямо по тугой пачке банкнот! И Тюльпан не рухнул лицом вперед, а отлетел на метр назад, споткнулся о корень и рухнул навзничь - так вопреки всем законам морали его спасли ворованные деньги! Потом Тюльпан обеими ногами ударил снизу вверх по кинувшемуся на него громиле. Однако тот только вскрикнул от боли, всем весом рухнув на Тюльпана, чтобы задушить его! Тюльпан, крутанувшись как червяк, схватил кучера за уши и рванул их так, словно хотел оторвать. Кучер, взревев, отпустил его. Соперники одновременно вскочили на ноги, кучер взмахнул кулачищем, метя Тюльпану в голову, но промахнулся, чем не преминул тут же воспользоваться Тюльпан, подскочив вплотную к нападавшему и вонзив пальцы в его ребра. По тому, как кучер подскочил, понял, что нашел верное средство! Этот громила боялся щекотки! Пытался вырваться, но щекотка действовала на него как электрический ток на лягушку, совсем обезоружив. Издавая короткие истерические вопли, весьма похожие на безумный хохот, бандит наконец согнулся вдвое, держась за живот - и тут же получил от Тюльпана убийственный удар коленом в рожу и потом - ребром ладони по шее точь-в-точь как собирался он Тюльпану сделать сам. И после этого бой закончился.

* * *

Часом позже трое тайных французских агентов, запрягая лошадей в свой экипаж увидели, как со стороны луга к ним направляется кучер Алкид, держась обеими руками за шею, с распухшими губами, окровавленным носом и так отделанной физиономией, что ясно было - здорово ему досталось. Алкид был вне себя от ярости. Полицейские, только что громко обменивавшиеся мнениями, умолкли при его приближении.

- Ну что? Добились вы чего-то от моих хозяев? - с трудом прохрипел кучер.

- Ничего! - ответил тот, кто явно был старшим, маленький человечек в очках. - Они направляются по делам в Мадрид. А что? Разве это неправда?

- Они преследуют мужа той толстухи, что не отважилась вам в этом признаться, поскольку муж-то направляется как раз к Лафайету! Но одно дело, если его догонят они, и совсем другое - если вы. Поэтому вам ничего и не сказали!

- Это им дорого обойдется! - сказал один из агентов, долговязый тип, смахивавший на священника.

- Почему же? - заметил начальник. - если они хотят помешать беглому супругу присоединиться к Лафайету, значит, они не на стороне этого генерала бунтовщиков!

- Но если собираются настичь его у Лафайета, стало быть, знают, где Лафайет сейчас! - возразил долговязый. - Не так ли? - обратился он к кучеру.

- Они вам сказали?

- Нет.

- Ага! Тогда это им может дорого обойтись! - заявил начальник и тоже повернулся к кучеру. - Где это?

- Лос Пасайос, три-четыре лье отсюда. Я вас туда довезу, я знаю тут все дороги, я лучший кучер в Бордо! - задыхаясь, хрипел Алкид, дрожа от нетерпения при мысли, что скоро сможет отомстить и что - быть может наконец-то заполучит ту толстую пачку тюльпановых денег.

Вскочив на козлы, схватил кнут и с самонадеянностью, ещё удвоенной его безумной яростью, заявил:

- Сейчас увидите, на что я способен!

* * *

Тюльпан уже не меньше часа торопливо шагал по пыльному проселку, освещенному луной, и начал уже потным лицом ловить первые порывы морского бриза, когда услышал вдруг топот лошадей и отчаянное хлопанье бича. Отчаянное - это слабо сказано, ибо, оглянувшись, он увидел, как метрах в ста за ним летит карета!

Баттендье? Нет, лошади были светлой масти. Значит, это полицейские! Тюльпан отскочил в сторону в кювет и через несколько секунд мимо него с адским грохотом пролетел дребезжащий экипаж, чьи перегруженные рессоры скрипели и стонали. На миг он углядел на козлах кучера, не перестававшего кнутом обхаживать лошадей - это был кучер Алкид, гнавший упряжку в гору! Не снижая скорости, экипаж вылетел на гребень и начал спускаться по противоположному склону - так быстро, что казалось, - экипаж рушится в пропасть со всем содержимым.

- Ай-я-яй! - сказал Тюльпан, вежливо добавив: - Мсье, да сохранит Господь ваши души!

То же самое делали и трое в экипаже. Держались друг за друга и вопили, словно настал конец света. Один уже обмочил штаны.

- Иисус, Мария, Иосиф! - молил долговязый, смахивавший на священника. - Простите мне мои прегрешения! Я никогда уже не изменю жене своей, клянусь!

А человечек в очках - начальник! - орал, уже сорвав голос:

- Остановитесь! Я вам приказываю остановиться!

И тот, кто наделал в штаны, и тот, кто так упорно орал на Алкида, ничего добиться не смогли. безумный кучер непрестанно подгонял коней, движимый яростью и жаждой добыть сто тысяч франков и заодно побить все мыслимые рекорды! И безумие охватывало его тем больше, чем сильнее кровоточила рана над бровью, так что видел он теперь только одним глазом! И не прошло и тридцати секунд с момента, как карета пушечным ядром пролетела мимо Тюльпана, как он услышал чудовищный грохот!

* * *

Тюльпан услышал, как трещит дерево - это разлетались на куски двери кареты, потом слетевшие колеса с грохотом запрыгали по дороге, в конце пути врезаясь в деревья, и заржали испуганные лошади - и все. Когда он подбежал к месту катастрофы, над дорогой повисла тишина. Маленький толстяк, потерявший свои очки, сидел посреди дороги и плакал.

- Buеnos noches, sen'or[40], - сказал он Тюльпану с выражением человека, у которого не все дома.

- Buenos noches! - ответил ему Тюльпан и продолжал по-испански. - Могу я вам чем-нибудь помочь?

- Не знаю, - признался толстячок. - Где мы?

- Здесь! - уверил его Тюльпан и полицейскому явно полегчало.

Никто не был серьезно ранен - только перебитые носы, вывихнутые ноги и руки, и Тюльпан, нашедший в обломках чемодан с аптечкой, как мог, помог им. Единственный, кто был без сознания - кучер Алкид, но и тому ничто не угрожало. Залепив ему большим пластырем нос, Тюльпан забрал из карманов те десять тысяч франков, которые дал ему в Бордо. А вместо них оставил листок с такими словами:

"Дорогой Алкид, благодарю за оказанные услуги, деньги я взял для бедных".

Потом сказал полицейским, что отправляется в ближайшую деревню за помощью, сел на коня, показавшегося ему получше, и исчез, сопровождаемый пожеланиями удачи.

* * *

Сейчас, в это апрельское утро 1777 года, Тюльпан и в самом деле на бриге "Ля Виктори", принадлежащем маркизу де Лафайету?

Такой вопрос задавали себе Оливье, Аврора и Дебора, когда в семь утра добрались наконец до Лос Пасайос и разочарованно уставились на море, где вдали исчезали белые паруса брига "Ля Виктори". Потом к ним подошел какой-то худющий тип, в лохмотьях смахивавший на чучело, и равнодушно протянул сеньору толстый пакет. Внутри Оливье нашел 50 000 франков и такую записку:

"Дорога обошлась дешевле, чем я ожидал. Остаток возвращаю, чтоб было чем залить жажду. Обещанные проценты выплачу."

А ниже шел посткриптум:

"Жозеф-Луи не любит коровье молоко! Купите козу! Сердечно вас приветствую - любящий вас Фанфан-Тюльпан".

Что было делать Деборе, Авроре и Оливье? Ничего, у них от такого просто перехватило дыхание! После такой безумной, утомительной гонки - и опоздали! Сраженные своей беспомощностью, они бессильно смотрели на морскую гладь, где в бесконечной дали исчезали белые паруса...

- Ну, я по крайней мере вернул свои пятьдесят тысяч! - сказал Оливье, грозя кулаком в сторону исчезавшего брига.

- By love! [41] - выругалась Дебора, так долго молча подавлявшая свое разочарование. - Но пусть этот сопляк не думает, что его взяла! Я поклялась, что он на мне женится! И если будет нужно, для этого отправлюсь и в Америку!