Бегство Квиллера - Холл Адам - Страница 67

— Хочет кто-нибудь перекусить? — Кэти.

Ломан резко остановился, словно наткнувшись на стенку, и уставился на нее, видно, не поняв ее приглашения. Может, ей стоило бы употребить слово “завтрак”.

— Хорошая мысль, — пробурчал Пепперидж. Я глянул на часы: было уже около полудня.

— Протеину не помешало бы.

Выходя из комнаты, она прошла почти вплотную ко мне и тихо бросила: “И немного забальоне”.

В воздухе остался запах ее духов; о Господи, одно присутствие женщины помогает сбросить напряжение, пусть даже она и не прикоснулась к тебе.

— Послушайте, — начал было Пепперидж, но не окончил фразы, как в дверях появился Флуд и сообщил, что звонит кто-то из контактов в Камбодже, и Ломан вышел переговорить с ним, а через минуту начался конечный этап операции, в который мы влетели очерти голову.

30. Мистер Кродер

— Где? — задал вопрос Ломан.

Мы сидели в курительной комнате, где на стене висела изящная китайская акварель обнаженной натуры с торчащими сосками; тут же стояли красные бархатные кресла и антикварный медный телефонный аппарат.

— Когда?

Ломан — само спокойствие. У него было одно достоинство, которое я не мог отрицать: когда события текли ровно и неторопливо, он напоминал лапшу в дуршлаге, но когда они убыстряли свой бег, он мгновенно заводился и работал, как отлаженная динамо-машина. Флуд сообщил ему, что поступил сигнал от нашей второй группы в Камбодже.

— В какое время завтра?

Пепперидж взгромоздился на высокий табурет у стойки, и в его желтоватых глазах появилось обманчиво сонное выражение. Флуд стоял под торшером из папье-маше, изображавшем херувима, держащего абажур. Флуд держался с подчеркнутой вежливостью, давая понять, что он не больше чем подчиненный, и обращался ко мне “сэр”, но лишь потому, что он моложе остальных и тут присутствовало большое начальство из Лондона. И теперь я знал, какая ему отведена роль, ибо несколько ранее я спросил Пеппериджа:

— В случае чего заменить меня должен будет Флуд? Пепперидж, отведя было глаза, снова посмотрел на меня:

— Да, старина. Но ему, конечно, никогда не придется перенимать твои дела.

По сути, меня это не волновало. Более того, я испытывал определенное удовлетворение при мысли, что, если в течение нескольких часов я совершу непоправимую ошибку и отправлюсь в Элизиум, по крайней мере, кто-то продолжит начатое мной.

— Минутку, — и Ломан, прикрыв рукой микрофон, посмотрел на нас с Пеппериджем и коротко бросил: — Они выследили груз. Он на самолете направляется в Прей Вент.

— Где это? — спросил Пепперидж.

— Напротив Пномпеня, по другую сторону Меконга. — Теперь он выжидающе смотрел на меня. Половина дела была как-то определена, я был второй половиной — и ему необходимо было знать, есть ли у меня какие-то вопросы. Они у меня были. От ответа на них зависели успех или поражение.

— Могут ли они вскрыть контейнеры и заменить их содержимое?

— Могут что?

— Разрешите мне переговорить с ними. — Я был подчеркнуто вежлив, действуя строго по уставу, потому что он все же был из Службы контроля из Лондона, и окончательное решение, зависело от него или от Кродера: теперь вся картина действия четко вырисовывалась у меня в голове, но времени катастрофически не хватало. Каждая минута на вес золота, пока не наступит “час ноль”, поэтому я и решил быть предельно вежливым с Ломаном, чтобы, не дай Бог, не сорвать операцию; счеты будем сводить потом, только не сейчас.

Помедлив, он протянул мне трубку.

— Вас слушают.

— Добрый день. Дело не терпит отлагательства. Можете ли, вы заменить содержимое контейнеров и отправить их по старому месту назначения.

Молчание. Кажется, я ясно изложил свою мысль…

— То есть напихать туда чугунные чушки или что-то такое.

— Да, все, что попадется вам под руку. Мы хотим, чтоб они прибыли к месту назначения запломбированными, словно к ним никто не прикасался. Это возможно?

Пауза, затем:

— Чтоб вам провалиться! Что означало: да, возможно.

— Господи, — с облегчением вздохнул я, — больше от вас ничего не потребуется.

— Не могу ответить тем же, — возразил мой собеседник, потому что вы, скорее всего, рехнулись, или вам моча в голов ударила, но, наверно, для вас это жизненно важно. — Тон его изменился. — Ладно, значит, вы хотите, чтобы все осталось вроде бы как нетронуто — фирменные знаки, обшивка, грузовая декларация и так далее. Так?

— Да.

— И когда груз будет на месте, мы можем упаковаться и уносить ноги, верно?

— После того как “Рогатки” будут переданы таиландской армии.

— Ясно, мы не собираемся оставлять эти штучки валяться в парке на потеху детям, так что не беспокойтесь. Слушайте, могу ли я получить подтверждение задания от Службы контроля?

— Подождите. — Я повернулся к Ломану: — Вы слышали, о чем я просил их, и они говорят, что могут это сделать; заключительная фаза операции теперь мне совершенно ясна; я готов воспользоваться единственным шансом — можете ли вы предоставить мне полную свободу действий?

Он стоял, уставясь на меня: руки за спину, носки туфель вместе, голова набок, — и я видел, как он лихорадочно просчитывает ситуацию, включая и предположения, что с ним сделают в Лондоне, если выяснится, что он позволил мне загубить задание.

Пепперидж подошел поближе и тоже смотрел на меня; глаза его оставались невозмутимыми, только рот сжался в тонкую полоску, выдавая напряжение, ибо он понимал, что тоже окажется под огнем, если позволит своему оперативнику загнать шефа в ловушку и все завершится фиаско.

Затем Ломан коротко кивнул, я передал ему трубку, и он сказал:

— Контроль. Руководство вашими действиями доверяется оперативнику на месте. Он вернул мне трубку.

— Благодарю вас, сэр.

Это было больше, чем я просил, больше, чем мог ожидать, гораздо больше — он возложил на меня полную ответственность за ход дальнейших действий.

— Когда груз будет доставлен в Прей Вент? — спросил я.

— Сегодня в 21.14.

— Где совершите подмену?

— В Пномпене.

— В аэропорту?

— Да, в складских ангарах.

— Скрытно?

— Мы подкупили двух таможенников.

— То есть уровень риска невелик?

— Невелик. Иными словами, девяносто процентов за удачу. — Я быстро перебрал в памяти порядок событий, дабы убедиться, что ничего не забыто: вроде все идет, как и полагается.

— Сколько времени потребуется им, чтобы, получив груз, вскрыть контейнер и проверить содержимое.

— Не могу знать, сэр. Думаю, зависит только от них. Но, думаю, не больше получаса, чтобы вытащить груз из трюма, а потом им понадобится только пара ломов.

Значит, в моем распоряжении будет не больше получаса. Но им придется проверить весь груз прежде, чем они свяжутся с Шодой.

— Сколько контейнеров на месте?

— Двадцать.

Думай. Сколько нужно времени, чтобы вскрыть двадцать ящиков и во всех проверить содержимое? Час. Да, скажем, час. Значит, расчет времени включает в себя девяносто минут, минус примерно… — Я взглянул на Пеппериджа: — Сколько времени займет дорога до аэропорта?

— В сопровождении эскорта — минут сорок.

Значит, минус сорок минут и другие сорок пять минут, пока Шода получит сигнал по рации, и ее лайнер стартует до места. То есть резерв в пять минут. Пять.

Лучше, чем ничего, прикинул я, и пусть даже времени будет еще меньше, какой-то шанс все же остается, пока не отщелкала последняя секунда. Так что надо рисковать — вперед.

— Хорошо, — бросил я в трубку, — принимайтесь скорее за дело. — Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда за дело и будьте на связи.

— Конец связи.

После я сразу зашел в небольшой туалет рядом с курительной, где прополоскал рот водой, помыл лицо, вытер его и вернулся обратно в салон, где и рассказал Ломану и Пеппериджу, что я собираюсь делать.

— Она убила моего отца.

Вокруг лампы кружились мотыльки.

— Мне очень жаль.

— Благодарю вас.