Бегство Квиллера - Холл Адам - Страница 65

— Мы с минуты на минуту ожидаем сообщения от нашей второй группы, что груз найден и взят под контроль, — продолжал Ломан, опять остановившись прямо передо мной. — Так что теперь вы должны понимать, что ваша собственная миссия имеет гораздо более важное, чем вы предполагали, значение. Удастся ли или нет вырвать оружие из ее рук, Шода должна быть уничтожена. Имея ракеты, которые могут уничтожить мир и покой во всей Юго-Восточной Азии, или без них, она представляет постоянную опасность для мира в этом регионе. Конечно, у нас есть на руках и нечто вроде козырной карты. Если даже ей и попадут в руки “Рогатки”, я совершенно уверен, что она не осмелится пустить их в ход, пока вы живы. Короче, я убежден, что, кроме и вне вопроса о судьбе груза “Рогаток”, оба задания могут найти решение в ходе вашей встречи с Марико Шодой.

29. Думать и еще раз думать

Вскоре после речи Ломана вошла она. Я не видел ее, пока она не оказалась рядом с нами, так как стоял спиной к дверям, разговаривая с Пеппериджем.

— Доброе утро.

Ломан резко повернулся. Пепперидж вскочил с дивана. Она спустила с плеча ремень большой кожаной сумки и подошла к Ломану.

— Ленты, — сказала она, протягивая сумку ему.

— Все?

— Да, сэр.

— Не хотите ли кофе?

— Будьте любезны.

И только тут она взглянула на меня в первый раз, чуть повернув голову: словно ей пришлось сделать усилие для такого движения, но ее серо-голубые глаза оставались совершенно спокойными.

Несколько ранее Флуд уже принес новость, которую Пепперидж охарактеризовал как “приятную”, за ней и последовало ее появление. Шарада, да и только…

— Она позвонила в свой офис в Верховном Комиссариате, — сообщил он. — Оказывается, вчера утром у ее тетушки случился приступ аппендицита, вот почему она и вылетела, не успев никому сказать куда. — Ломан не глядел на него во время сего повествования; отвернувшись от всех, он продолжал мерить комнату мелкими шажками. — И она оставалась в больнице, пока ее тетушку не прооперировали. — Он вдруг криво усмехнулся. — Так что весь этот шум, гам, тарарам впустую.

Отнюдь не для того, чтобы смутить его, я сказал, что испытываю искреннее облегчение.

Наконец, повернувшись ко мне, она еле слышно поздоровалась.

— Как ваша тетя?

— С ней все в порядке. — Она качнула пышной копной волос. — Я… я надеюсь, вы не очень волновались за меня.

— Нет.

Сглотнув комок в горле, она опустила глаза.

— Тогда я рада.

— Просто я знал, что в этом нет никакой необходимости. Она быстро вскинула на меня глаза, а затем перевела взгляд на Ломана и Пеппериджа, разбиравших записи, после чего опять посмотрела на меня.

— Ну и ну. — Засмеявшись, она пожала плечами. — Думаю, что я упала в ваших глазах.

— Не важно. Игры окончены. Я включу эту штуку, вы, кажется, любите с молоком, не так ли?

— Да. Ваша рука в порядке?

— Все как нельзя лучше.

Я включил кофеварку. Под глазами у нее лежали тени, видно, она не выспалась. Можно предположить, она в курсе, как и из-за чего я провалил предыдущее убежище. В противном случае она рванула бы прямиком в больницу и попала в руки моих соглядатаев, и мне не хотелось даже думать о такой исходе.

Кофеварка засвистела, и я крикнул Флуду, чтобы он принес ей чашку. Ломан заправлял ленту в магнитофон. Кэти присела на диван, тоненькая и стройная в рубашке и брюках цвета хаки.

Пошла тщательная проработка идеи, с тройной проверкой, и мы с Ломаном играли роль теннисистов на корте, когда каждый отбивает мяч напарнику, ожидая от него ответного хода. Он был убежден, что я хотел бы продолжить выполнение задания, но не могу позволить себе этого, поскольку теперь знаю, что меня втравило в это дело Бюро; и он дал мне возможность сохранить лицо, сообщив, что Кэти пропала. Это была ложь, я знал это, и он знал, что я знаю, но на какое-то мгновение я сам поверил, что это случилось, и пошел с ним на сделку, оставшись в деле. Такой вот тройной узел, и на тот случай, если вы забыли, напоминаю, что так выглядит дело, которым мы занимаемся.

— Мы выжали из них все, что можно, — сказал Ломан. — Остался только сухой осадок.

Я подошел к ним. Магнитофон стоял на полу; и мы расселись вокруг стола, пока Кэти разливала кофе.

— К записям приложен перевод с тайского и камбоджийского, за исключением тех случаев, когда она говорит по-английски, скорее всего с человеком, для которого этот Язык родной. Если у вас есть вопросы, я остановлю воспроизведение. — Он нажал клавишу.

“Я хотела бы подчеркнуть, что мы не собираемся предпринимать серию разрозненных революционных выступлений, нечто вроде пустого швыряния камней в стенку. Планируются военные действия, которые начнутся одновременно, как только груз будет получен, осмотрен, доставлен на место и подготовлен к использованию.”

— Эти переговоры, — прокомментировал Ломан, — были перехвачены только один раз. Продолжения нет — есть только отдельные записи по той же теме, сделанные в разное время.

“Я повторяю, что этого агента необходимо найти и покончить с ним до начала наших операций. Будет смертельной ошибкой, если мы недооценим его влияние и позволим проникнуть ему в нашу систему и тем самым поставим под угрозу срыва наши планы. Пока с ним не будет покончено, никаких выступлении.”

— Вряд ли я должен говорить вам, — это Ломан, — что с нашей стороны мы приложили все усилия, дабы нащупать и перехватить все группы, брошенные на ваши поиски. Достаточно сказать, что прошлой ночью Лондон поднял всех законспирированных агентов и местные контакты из Гонконга, Сайгона,. Ханоя и Бангкока, и все они брошены в дело, поддерживая связь лично с мистером Кродером через Верховный Комиссариат здесь в Сингапуре. На помощь вам, Квиллер, брошены большие силы, очень большие.

Подтекст: вы никогда не должны расставаться с Бюро; только посмотрите, какими ресурсами мы располагаем.

Но я ничего не сказал. Он опять нажал на клавишу.

“Теперь наши успехи зависят от Кишнара. Пока я не получу от него известие, что он выполнил задание, наши проекты не сдвинутся с места. Завтра я лично отправляюсь в Сингапур и буду ждать от него информации.”

— Это было позавчера, — сказал Ломан, отпуская клавишу паузы.

“Вся подготовка, о которой шла речь, завершена, но мы не приступим к действию, пока не получим сообщения, что препятствие устранено. Мы не должны недооценивать действия английской и таиландской разведок, направленных против нас.”

Ломан прокрутил еще три ленты, но они, главным образом, содержали оценку политических аспектов деятельности различных революционных групп, действующих по всему Индокитаю, часть из которых подчинялась Шоде.

— А эта, — обратил наше внимание Ломан, — запись, в которой она говорит то ли с каким-то англичанином, то ли с американцем, словом, с тем, кто не понимает ни одного из азиатских языков, которыми она владеет. Мы пытаемся выяснить, кто он такой.

“Мне сообщили, что груз обязательно прибудет, на местах тактика отработана, но у меня по-прежнему нет никаких известий от Кишнара, и я отправляюсь в Сингапур. Если вам необходимо связаться со мной, я буду на месте к пяти часам, и вы сможете воспользоваться радиотелефоном.”

В первый раз я услышал, как она говорит по-английски. Речь у нее была чистой и почти без акцента. Шипящие у нее звучали чуть глуховато, что мне запомнилось, еще когда я услышал впервые ее голос по рации, и в нем та же энергия, но теперь в ее тоне появились новые нотки, которых я не замечал ранее — напряжение и тревога. У меня сложилось впечатление, что мир Марико Шоды сошел со своей орбиты, что явилось для нее неприятным открытием. Ломан выключил воспроизведение.

— У вас есть что сказать?

Я встал. Мне надо было подвигаться.

— Я не подозревал, что развязка так близка. — Он не ответил, и внезапно я понял почему. Развязка не преминет последовать, если они успеют пристукнуть меня и получить груз “Рогаток”.