Затмение луны - Ходжилл Пэт - Страница 87

Стены были из туго натянутого толстого холста, выкрашенного в желтый и оранжевый. Можно было бы прорезать себе дорогу, если бы Каинрон не забрал Нож. Девушка все-таки попробовала распороть шов, но ее когти были ободраны до мяса и даже не высовывались. Напасть на охрану? Хорошо бы, только до них не добраться. Вход в комнату зашнурован снаружи – приспособление, заставившее предположить, а не служила ли и раньше эта «келья» тюрьмой, возможно, только без этого изящного столика в углу, на котором стоят чаши и графин с вином, и без раскиданных на холщовом полу подушек. Джейм в полнейшем расстройстве пнула одну из них. Черт, черт, черт.

Проход развязывали. Через секунду охранник откинул полог, и внутрь, улыбаясь, вошел Каинрон, красующийся в белом камзоле с вышитыми по плечам подсолнухами и маргаритками. В золотистом свете комнаты он сам, казалось, лучился. За его спиной стражник вновь зашнуровал проход.

– Извини, моя дорогая, за то, что оставил тебя так надолго в одиночестве. Тебе было удобно?

– Почему ты держишь меня пленницей?

Он презрительно приподнял бровь, словно безмолвно сокрушаясь отсутствию хороших манер у собеседницы:

– Пленницей? О нет! Почетной гостьей. Но я вижу, ты и не притронулась ни к чему освежающему из того, что специально оставили тут мои стражники. Позволь налить тебе немного вина. – Он подошел к столу.

– Где мой брат?

– Где-то на нижнем лугу, якобы помогает сортировать раненых. Принц тоже там. Вскоре их дорожки, без сомнения, пересекутся. Приятная неожиданность для них обоих.

Он играет с ней. Он знает, что она знает о переврате, потому что ему сказал Серод, но он не знает, что она знает, что он знает. Будь прокляты все эти игры. Нет на них времени.

– У Торисена наверняка есть друзья среди высокорожденных, если и не в самом Совете, – сказала она. – Что они скажут, когда обнаружат, что ты позволил ему пойти в ловушку, подстроенную перевратом, прикинувшимся принцем?

Он повернулся и посмотрел на нее:

– Ах. И кто же им расскажет? Ты? Джейм застыла от его тона:

– Никто еще не ставил под сомнение мое слово чести.

– Честь тут ни при чем, – холодно ответил он. – Не при таком раскладе. Дорогая, ты только посмотри на себя. Ни одна высокорожденная девушка в здравом уме не станет одеваться, как ты, или развлекаться чем-то подобным. Лура порассказала мне о твоих маленьких проделках в Каркинароте, да я сам кое-что видел тут, в Каскаде. Ты, очевидно, душевно неуравновешенна, моя дорогая. Никто не примет тебя всерьез. К тому же ты забыла, что в конечном счете твой брат или кто-то очень похожий на него все-таки вернется с нижнего луга. Кому поверит Совет, тебе или ему? На, выпей вина, дорогая. Не стоит отклонять моего гостеприимства.

Он протянул девушке кубок. При сложившихся обстоятельствах отказаться было бы оскорблением, но Джейм слишком хорошо помнила, что произошло в последний раз, когда ей предложили вина. Кстати… В голову пришла одна идея. Она приняла чашу. Каинрон просиял:

– Вот так-то лучше. Теперь нам будет куда уютнее. Знаешь, моя дорогая, мне несказанно интересно знать, где ты скрывалась последние пятнадцать, или сколько там, лет и как получила такое странное оружие.

Ага, он нацепил ножны с Костяным Ножом туда, где у большинства людей обычно бывает талия. Как же он доволен, присвоив красивую вещицу, – так же, как и забрав Жура, а может, и вдвойне.

– Он очень острый, – сказала Джейм, надеясь, что лорд попробует кончик и убедится в этом сам.

– Пожалуй. Но ты мне не ответила.

Джейм повернулась к нему спиной. Пусть поболтает.

– Вначале скажи, что ты намереваешься делать со мной. Она слышала, как он вздохнул:

– Я действительно должен научить тебя, что такое вежливость, моя дорогая. Собственно, мне это только доставит удовольствие… возможно, и тебе тоже. Полагаю, что тебе понравятся и мои планы относительно тебя. Не каждая девушка удостаивается чести быть принятой таким могущественным домом первейших кровей, как мой.

Он продолжал, с удовольствием описывая преимущества такого союза, большинство из которых казались Джейм крайне незначительными. В такое время он пытается подкупить ее игрушками, уверенный, что она придет в восхищение. Она уклончиво хмыкала, все еще стоя спиной к собеседнику. Одновременно девушка ловко раскрыла внутренний карманчик, где так и лежали кристаллы из дома Строителей. Если речная вода добралась до них… но нет. Она прихватила их тогда, думая, что когда-нибудь может найтись кто-то, на ком она захочет их проверить. Что ж, час пробил. Она кинула щепотку в свое вино. Кристаллики растворились немедленно и бесследно. А вот насчет запаха…

– Что ты там делаешь, моя дорогая?

Она повернулась – бокал так и поднесен к носу.

– У меня что-то подсыпано в вино. Яд? Дурман? Ты это подразумеваешь под гостеприимством, милорд?

– Чушь, – резко ответил Каинрон. – Дай сюда. – Он взял ее кубок, понюхал, отхлебнул. – Ну, видишь? В следующий раз, возможно, ты будешь верить… ик!.. мне.

Какую-то секунду он выглядел смущенным, но не в его характере было долго сомневаться в себе. Лорд стал дальше разглагольствовать о славе своего дома, незаметно для себя самого отпивая понемногу из бокала, который он так и забыл вернуть, икая в самых неожиданных местах. Торисен тоже фигурировал в его рассуждениях, но теперь он презрительно насмехался над ним, а не злился.

– Представь себе… ик!.. что этот человек вообразил, что сумеет замаскироваться, просто натянув красную куртку и прокравшись… ик!.. без охраны на нижний луг. Зачем? Они с принцем задумали заключить соглашения без одобрения… ик!.. Совета. Ардет будет рвать и метать, когда дознается. Старик до сих пор думает, что Торисен прыгает только тогда, когда он дергает за веревочки. Ну-ну, посмотрим, кто у нас будет прыгать и почему. Ик!

Он подлил себе еще вина. Джейм внезапно заметила, что его ноги больше не касаются полотняного пола. Каинрон тоже обратил на это внимание. Он осторожно ощупал пространство под собой элегантным сапогом, откашлялся и отставил кубок.

– Выдержанное вино, – сказал он неуверенно. – К счастью, у меня крепкая голова… ик!

Он поднялся еще на дюйм, и лицо его приняло встревоженное выражение, но еще больше Каинрон возмутился, когда быстро метнувшаяся Джейм вытащила у него из-за пояса Костяной Нож. Каинрон закричал:

– Стража, стража! Убийца! Колдунья! Ик! Охранники лихорадочно расшнуровывали дверь. Джейм полоснула клинком по противоположной матерчатой стене. Края ткани разошлись, наполовину разрезанные, наполовину мгновенно сгнившие под лезвием Ножа. Девушка, извиваясь, выскользнула в щель, оказавшись в холщовом коридоре. И куда теперь? Стражники сбегались. Она распорола еще одну стену, ввалившись в затянутый шелками будуар. Лура, визжа, подскочила.

– Мне только пройти, – поспешно сказала Джейм и немедленно скрылась в проделанной в дальней стене дыре.

Еще коридор, еще стена. О Трое, насколько же велика эта палатка? Еще комната, и охранник поворачивается к ней лицом, чтобы тут же, всхрапнув, упасть от кулака Марка.

– Я так и думал, что рано или поздно ты появишься, – спокойно сказал великан-кендар, пока Жур терся о ее колено, а вольвер вопросительно повизгивал из следующей каморки. Джейм разрезала стену и выпустила его.

– Слушайте, я немного спешу. Вы вдвоем сможете затеять тут беспорядок, чтобы прикрыть мое бегство?

– Я бы сказал, что ты и сама неплохо справляешься, – заметил Марк, прислушиваясь к воплям, реву и крику, несущимся оттуда, где прошла Джейм. – Но, конечно, пожалуйста, с удовольствием.

– И придержите Жура.

Распарывая очередную стену, она слышала, как протестующе воет барс. Бедный Жур, вечно тебя оставляют в стороне. Еще два холщовых барьера, за каждым следующим светлее, чем за предыдущим, и вот наконец в дыре открылось солнечное небо жаркого утра.

Вокруг палатки стали собираться люди, привлеченные шумом внутри. Девочка-кендар вела в поводу серую боевую лошадь. Джейм перехватила узду.