Место действия - Южный Ливан - Кранихфельд Макс - Страница 61

— Жалуйтесь, жалуйтесь, Юрий Иванович, — благожелательно кивал он головой, приобняв генерала за плечи и выпроваживая его из кабинета. — Я тоже считаю, что это форменное безобразие. Просто время сейчас такое, понимаете, время… Все за деньги. Одни деньги у всех в голове, куда катится Россия?

Пока генерал возвращался из административного здания обратно к своему спальному корпусу, он немного успокоился. Как ни странно в немалой степени способствовали этому приведенные начальником дома отдыха аргументы. О том, что Россию продали, отставник знал не понаслышке, даже сам успел слегка поучаствовать в этой продаже, будучи в комиссии по инвентаризации имущества Западной группы войск. Что ж теперь приходилось мириться с последствиями и терпеть рядом с собой наглую молодежь. Если они платят живыми деньгами за право здесь находиться, то борьба с ними автоматически становилась малоперспективной.

Против ожидания особого беспокойства вновь прибывшие до конца дня не доставили. Организованно все в одно время прибыли на ужин в столовую, вели себя подчеркнуто скромно, не шумели, ели аккуратно и быстро. Поев тут же убыли обратно к себе в самый дальний, стоящий несколько на отшибе от остальных зданий корпус. Где и оставались до самой ночи, причем свет дисциплинированно погас во всех комнатах ровно в двадцать три часа. Официально страдавшая бессонницей, а на самом деле повышенным любопытством, генеральша за этим проследила лично. Ни брожения по территории с пьяными песнями и воплями, ни развратных девиц ночью в районе дальнего корпуса не наблюдалось. Дружина добровольных активисток-пенсионерок патрулировала ближние подступы к зданию практически до утра. Однако и это показное благонравие было записано вновь прибывшей молодежи в явные минуса.

— Знаем мы таких спортсменов, — шипела разочарованная и оскорбленная в своих лучших чувствах генеральша. — Это они до поры, до времени такие тихони, в тихом омуте черти водятся!

Ее прогнозы оправдались тем же утром. Едва поборники чужой нравственности, утомленные ночным бдением забылись на рассвете чутким стариковским сном, как были безжалостно разбужены топотом тяжелых ботинок по асфальту. Прилипшие к окнам пенсионеры с брюзжанием наблюдали четкий строй обнаженных по пояс парней бодро проскакавших по центральной аллее к воротам, ведущим в пропахший хвойными ароматами лес.

— Ну, это уж вовсе хамство! Самая неприкрытая наглость, — негодовала, заламывая руки генеральша. — Старые заслуженные люди вынуждены просыпаться ни свет, ни заря от их топота. До завтрака, между прочим, еще целый час, а я почти всю ночь не спала!

Во время завтрака местный «женсовет» всячески демонстрировал седому и его спортсменам свое возмущение случившимся. Выражалось это в поджатых губах и убийственных взглядах, способных просто испепелить более впечатлительных людей. Но спортсмены излишней восприимчивостью, по-видимому, не страдали, так как бушевавшую вокруг бурю негодования просто не заметили. А сразу же после завтрака они, построившись в колонну по три бегом умчались в лес, где и пробыли до самого обеда. Пообедав, так же строем исчезли в корпусе, откуда вышли лишь на ужин. Одним словом новых соседей постоянные обитатели дома отдыха видели лишь три раза в день во время приемов пищи, да на обязательной в любую погоду утренней пробежке, все остальное время команда спортсменов проводила либо у себя в корпусе, либо в окружающем территорию лесу. Пенсионеров просто разъедало любопытство — что же это за команда такая, с жесткими, прямо монашескими правилами и распорядком.

— Ой, еще неизвестно чего они там целыми днями в лесах делают, — не сдавалась генеральша. — Может эти, как их, порнофильмы снимают, вот их потом на девок-то и не тянет. А может это вообще секта какая-нибудь, сатанисты, дьяволу поклоняются!

Порнофильмы это конечно вряд ли, а вот насчет секты вполне может быть, уж больно порядки у них жесткие, как раз фанатам-сектантам впору. И ведь не проверишь никак! А интересно, прямо жуть! Вот разве что проследить за ними потихоньку. Ага, проследить, а ну как заметят, что потом говорить? А что собственно говорить! Здесь земля, слава богу, пока что не купленная, куда хочу туда и иду! Кто мне по лесу гулять запретить может?! Кому я тут чего объяснять должен?! На том и порешили… Только страшновато как-то все равно. А ну как, действительно это бандиты какие-нибудь окажутся, или террористы… Опасно это все как-то. Но уж больно любопытно! Любопытно, но опасно… Значит мужчина должен идти. Всяческие опасности это по мужской части. Вот любопытство, это да, по женской, а опасности, нет, по мужской. Мужчина в распоряжении «женсовета» был лишь один.

Генерал долго отнекивался, то ссылался на разыгравшийся не ко времени ревматизм, то на общую не солидность предлагаемой авантюры, но куда ж ты денешься, будучи в окружении почти десятка изнывающих от любопытства баб. Как говорится, чего хочет женщина, того хочет бог… На четвертый день общими усилиями уломали.

— Ты осторожнее там, старый, только одним глазком глянь и назад, — напутствовала Юрия Ивановича жена. — Мало ли там чего, на самом-то деле…

— Может того, не ходить, — осторожно предложил генерал, но наткнувшись на убийственный взгляд супруги, лишь жалостливо закряхтел, шаркая ногами в мягких кроссовках. — Ладно, ладно… Шучу я, шучу… Что ты сразу-то?

Против ожидания в лесу генералу даже понравилось, чистый напоенный душистым запахом смолы и хвои воздух был так сладок и насыщен кислородом, что казалось, просто врывался живительной струей в сморщенные стариковские легкие, расправляя их, наполняя кровь давно забытым ощущением молодой силы. Шагалось легко, ноги тонули в мягкой подушке из мха и опавшей хвои, пружиня и приятно переваливаясь. В воздухе звенели вездесущие комары, но это отчего-то вовсе не портило настроения. Темные стволы вековых елей, казались замершими вдоль тропинки в дозоре сказочными великанами, а сквозь косматые шапки их развесистых лап весело подмигивало теплое августовской солнце. Настроение было бодрым, хотелось заорать во все горло что-нибудь лихое, или запеть какую-нибудь разудалую песню. Генерал даже откашлялся смущенно, искренне удивленный таким мальчишеским желанием. Одернул себя, в конце концов, он здесь не на прогулке, а практически в разведывательном дозоре, или даже поиске. Так что и вести себя нужно соответственно соблюдая все возможные меры предосторожности и не терять бдительности, а то так недолго и упустить тех, кого он отправился выслеживать.

Оказалось, однако, что по этому поводу Юрий Иванович волновался совершенно напрасно. Спортсменов удалось обнаружить неожиданно легко. Услышал он их даже раньше, чем увидел. Когда в первый раз до него докатился сквозь пение невидимых лесных птах и мерный шум деревьев под легким ветерком, слаженный полурык, полувскрик, он не сообразил, что бы это могло быть. Но странные звуки повторялись раз за разом и вскоре генерал уже отчетливо различал, что это кричат в несколько глоток люди. Он припомнил, что примерно такие же звуки слышал как-то в борцовском зале, когда приезжал забирать внука с тренировки, так кричали, высвобождая взрывную энергию броска юные дзюдоисты, обрушивая противников на татами. «Странно, эти вроде бы не борцы, а вообще многоборцы…, - недоуменно пожал плечами Юрий Иванович. — Ладно, чего там гадать, надо подойти поближе, там все и увижу». По мере приближения к месту тренировки, крики становились все громче и яростнее, проскальзывали в них даже нотки злобного звериного рычания. Часто в общую какофонию вплетался резкий командный голос седого тренера, дававшего какие-то указания. Наконец генерал их увидел. Раздвинув пушистые ветви неизвестного ему кустарника, Юрий Иванович обозрел открывшуюся ему просторную поляну и обомлел. Надо сказать, было от чего.

На поросшей мягкой травой лесной прогалине замерли в три ряда построенные в шахматном порядке спортсмены. Каждый сжимал в руках автомат Калашникова с примкнутым штыком. Стоящий прямо перед ними седой что-то резко выкрикнул, и десятка спортсменов с синхронным ревом пырнула штыками воздух. Седой придирчиво осмотрел застывшие в конечной точке выпада фигуры, прошел между рядами, у кого-то что-то поправил, некоторым сделал замечания. Вновь встал перед строем выкрикнув следующую команду. В ответ последовал грозный атакующий рык десятка глоток и размашистый удар прикладом по невидимому врагу. И снова, застывшие, будто в детской игре «Замри» фигуры, неторопливый обход, правки, коррекция стоек… И так раз за разом. Юрий Иванович не мог впоследствии вспомнить, как долго он простоял за кустом с отвалившейся челюстью, наблюдая за странными упражнениями многоборцев. Да каких к чертям многоборцев, сейчас ему было уже абсолютно ясно, что он наблюдает не что иное, как самую обычную тренировку по армейскому рукопашному бою. А армейская рукопашка в ее боевом исполнении, как известно, предмет весьма специфический, к спорту имеющий лишь очень приближенное отношение и уж многоборцам всяко не нужный. «Что же это такое? Кто же это такие? — холодея от догадок одна страшнее другой напряженно размышлял генерал. — А оружие у них откуда? Не было ведь раньше…»