Место действия - Южный Ливан - Кранихфельд Макс - Страница 55

— Его зовут Юсуф Шарук, — видя замешательство Волка, рявкнул Фашист первое, что пришло на ум. — А еще он очень спешит!

Отстранив сильной рукой пытавшегося что-то возразить калеку, наемник решительно вырвал ладонь Волка из пальцев плачущей женщины и подтолкнул его вперед.

— Идем, дядя Женя, идем, нечего нам здесь делать!

Они зашагали вниз по узкой кривой улочке, пару раз Волк оборачивался на ходу, наблюдая, как счастливая мать покрывает поцелуями спасенного сына, а тот, стесняясь столь бурного проявления ее чувств, неловко отпихивается от нее, стараясь вырваться из ее объятий. Уже поворачивая за угол, Волк на прощанье помахал рукой, гордому арбчонку, и мальчишка ответил ему солидным взмахом руки, будто взрослый. Завернув, Волк быстрым движением смахнул с глаза попавшую туда пылинку, а может быть и набежавшую вдруг непрошеную слезу, кто знает, и не глядя на напарника, произнес куда-то в пустоту:

— А ведь у меня тоже мог бы быть сын. Даже постарше уже, чем этот мальчишка, а может такой же…

— Все это очень трогательно, ну просто очень, — ухмыльнулся Фашист. — Особенно, учитывая то, что ты здесь чтобы всех их убить. Стоило ли стараться, вытаскивая пацана из-под машины, если завтра собираешься его взорвать! Не регулярный ты какой-то, дядя Женя, прям, как моя половая жизнь!

— Ты… — задохнулся не находя слов Волк. — Ты… ну я не знаю! Ты просто чудовище какое-то!

— Знаешь в чем между нами разница? — ничуть не обидевшись, спросил Фашист, растягивая губы в своей всегдашней презрительной ухмылке.

— И в чем же?! — развернулся к нему задетый за живое Волк.

— Я не скрываю того, что я чудовище, — флегматично отозвался Фашист, принявшись насвистывать какую-то веселую мелодию.

До выхода из деревни они больше не разговаривали.

Тьма опустилась на землю стремительно, будто кто-то повернул выключатель. Несмотря на то, что Волк вот уже почти десять лет жил здесь, он все равно никак не мог привыкнуть к этой местной особенности. На рассвете, солнце, едва показавшись оранжевым краем из-за затянутого утренней дымкой горизонта, за каких-то два-три часа взлетало в зенит, откуда и жгло потом весь день прямыми палящими лучами. Так же быстро происходил и закат, когда усталое светило буквально рушилось обратно за горизонт, погружая мир в темноту таинственной южной ночи. Вот и сейчас, потемнело так быстро, что наемники даже не заметили самого процесса. Вроде только что сидели у небольшого разложенного в специально отрытой яме, чтоб не засекли досужие наблюдатели, костерка, то и дело, поглядывая на высившиеся поодаль окраинные постройки Кфар Каны, а вот уже белесые строения совершенно пропали, растворились во тьме, укутанные звездным покрывалом. И вообще уже ничего не различить за узким кругом света, выхваченным из мрака живым, несущим тепло пламенем костра, и лишь таинственный шелест легкого ветерка в листве деревьев напоминает о том, что вокруг есть еще что-то кроме освещенной мятущимися пламенными бликами травы под ногами и песчаных стенок вырытого убежища.

Коротать ночь решили в рощице неподалеку от деревни. Во-первых, разместиться в деревне не привлекая к себе лишнего внимания, не представлялось возможным. Ни гостиницы, ни какого-нибудь частного отеля они так и не заметили, хотя облазили можно сказать каждый квадратный метр деревушки. Был, конечно, вариант попытаться снять комнату или какую-нибудь пристройку в частном секторе, но едва сунувшись туда, наемники обнаружили, что буквально вся сельская окраина превращена в сеть замаскированных опорных пунктов боевиков. В нескольких дворах они даже обнаружили укрытые маскировочными сетями пусковые установки ракет. Лишний раз контактировать с товарищами по оружию не хотелось. Во-вторых, и это соображение стало определяющим, наемники всерьез опасались ночного налета израильской авиации и не желали подвергать лишней опасности себя, а главное небольшой грузовичок с кузовом фургоном, на стенках которого яркими красками было выведено название строительной фирмы «Джихад эль-Бина». Фирма эта реально существовала в природе. Именно ее специалисты после того, как израильская армия оставила зону безопасности к югу от реки Литани, помогали ливанским военным в укреплении пограничной полосы, строили дороги и восстанавливали пострадавшие деревни. Мало кто в Ливане не знал, что фирма создана на деньги «Партии Аллаха» и жестко ею контролируется. Но никого этот факт не смущал, пожалуй, даже наоборот, добавлял уважения и авторитета ее сотрудникам. Собственно благодаря этому машина строителей, органично вписывающаяся в пейзаж Южного Ливана, и была выбрана для исполнения их плана.

В просторном кузове фургона мирно лежали мешки с цементом — вполне нормальный строительный груз, на тот случай, если кто-то особо настырный решит проверить. Вооруженные люди в кабине, тоже вполне объяснимы, время сейчас военное, враг, что называется у ворот, так что даже строители, представители самой мирной профессии вынуждены перевозить свои грузы с оружием в руках. И лишь если кто-нибудь удосужился бы, разобрав завалы из бумажных мешков с цементом добраться до тех из них, что лежали в самом дальнем ряду, да еще и вскрыть один из этих отложенных подальше мешочков, тогда бы он увидел весьма странную картину. Из вспоротого мешка вместо серой цементной пыли тяжело заструились бы буро-желтые гранулы, напоминающие мелкую вермишель, в которых любой сапер без колебаний опознал бы гексоген. Один из самых мощных и опасных видов промышленной взрывчатки. Вот почему так опасались авиаударов наемники. Даже попадание бомбы рядом с машиной могло привести к детонации опасного груза, и тогда задание Халиля однозначно можно было бы считать проваленным, после чего цена их собственных жизней в независимости от степени личной вины в срыве миссии стремительно приблизилась бы к исчезающе малой величине.

Учитывая оба перечисленных фактора, ночевка за пределами деревни в небольшой рощице выглядела просто идеальным вариантом. Уж сюда-то точно не залетит ни одна шальная ракета, и практически наверняка не забредет ни один досужий боевик. У этой публики хватает развлечений в деревне, так что шляться ночью по окрестностям они точно не станут. Необходимо было лишь соблюдать самые элементарные меры предосторожности и маскировки, чтобы не выдать часовым своего местоположения. А то те с перепугу могли и обстрелять рощу, приняв их за подкрадывающийся в темноте к деревне израильский спецназ.

Огонек уютно потрескивал на дне ямины, на железной треноге исходил паром закопченный чайник, обещая скорое наслаждение крепким горячим напитком. Они только что поужинали, и уютно разлеглись, глядя на танцующие на сухих ветках языки пламени. Дневная перепалка была уже прочно забыта, и Волк, приподнявшись на локте, лениво обратился к Фашисту:

— Слушай, Фаш, давно хотел у тебя спросить, но все как-то случай не подворачивался…

— Ну, спрашивай, — расслабленно подбодрил его Фашист, закидывая руки за голову и мечтательно глядя в висящее над ними звездное небо.

— Ты только не обижайся, хорошо? Обещаешь?

— Ну, если ты не будешь расспрашивать меня о любовных связях моей прабабушки, то обещаю… — Фашист тихо хихикнул себе под нос.

— Расскажи, чего тебя вообще сюда принесло? Чего дома не сиделось?

— Я же тебе тысячу раз говорил, — удивился Фашист. — Воевать с мировым еврейством я приехал. С жидо-массонским заговором…

— Да это я уже слышал, — нетерпеливо прервал его Волк. — Мы с тобой это уже обсуждали! Я вот что хочу спросить: ты же здесь не в международных банкиров стреляешь, не в финансовых воротил, а в обычных еврейских парней, они-то, в чем перед тобой виноваты?

— Понимаешь ли, — приподнявшись на локте и внимательно глядя на освещенное пламенем костра лицо напарника начал Фашист. — С этой заразой надо бороться всем вместе, сообща… Каждый на своем уровне должен что-то сделать, внести посильный вклад. Да, ты прав, до Ротшильдов и Бильдебергского клуба мне, конечно, не дотянуться, кишка тонка. Зато я могу здесь спокойно убивать других евреев, простых Хаимов и Мойш. Это и есть мой вклад в общее дело. А с теми разберутся уже другие люди…