Место действия - Южный Ливан - Кранихфельд Макс - Страница 52

— Господин! — захлебываясь выдавил он. — Господин! Они вошли в город! Кяфиры в городе, начался штурм! Вам надо срочно эвакуироваться! Они скоро будут здесь! Я и мои люди проведем вас по тоннелям за пределы города.

— Вот и хорошо, — заторопился Волк. — Бегите, Халиль, ваша жизнь слишком ценна для Партии Аллаха. А мы с напарником пойдем, посмотрим, чем мы можем помочь наверху. Там к тому же наши ребятки одни, без присмотра остались…

Он почти тащил за рукав, упирающегося Фашиста, все еще прожигавшего шейха ничего хорошего не сулящим взглядом.

— Не вздумайте позволить им себя убить, — сухо предупредил Халиль. — Когда настреляетесь, немедленно выбирайтесь из города и свяжитесь со мной по рации, частоту и позывные вы знаете. Хотите вы того, или нет, нам придется вернуться к этому разговору.

— Конечно, конечно… — китайским болванчиком кивал Волк, изо всех сил выпихивая Фашиста из комнаты.

Когда они выскочили из подземного укрытия на поверхность, то сразу поняли, что штурм действительно начался и драка идет не шуточная. Со стороны северной окраины города неслась ожесточенная автоматная перебранка, в звонкие голоса родных «калашей» вплеталась более глухая скороговорка американских винтовок, бухали подствольники, хлопали разрывы ручных гранат. А вскоре над головами повис зловещий минометный вой.

— Смотри-ка, все по-взрослому! — повернулся к напарнику Волк.

Глаза у Фашиста горели, ноздри возбужденно раздувались, он улыбался.

— Пойдем, постреляем?

— На фига? — искренне удивился Волк порыву напарника. — Без нас разберутся. Еще не хватало шальную пулю поймать.

— Пуля дура, штык — молодец, — мечтательно протянул Фашист. — Пойдем, хоть посмотрим, что там к чему. Если что, всегда успеем сдристнуть, но знать, что делается нам ведь надо?

— Надо… — тяжело вздохнув, согласился Волк. — Не пойму только зачем?

Бинт-Джебейль городок не большой, из конца в конец быстрым шагом можно добраться минут за сорок. До окраины, на которой шел бой, наемники добежали за пятнадцать. По самому городу изики пока не стреляли, хотя боевые вертолеты барражировали в отдалении и даже порой шваркали НУРСами куда-то по только им самим видимым целям. По дороге они наткнулись на минометную батарею, которая в хорошем темпе лупила по окраине. Сидевший на крыше двухэтажного здания корректировщик, не отнимая от глаз бинокля, что-то выкрикивал, и наводчики, подкрутив прицел, отскакивали в сторону. Заряжающий опускал в черное жерло очередной гостинец, и миномет выплевывал в воздух воющую смерть. Фашист, резко затормозив, подскочил к одному из командиров расчетов. Ухватив бородатого боевика за ворот пятнистого комбинезона, он что-то проорал ему прямо в ухо. Бородач отрицательно замотал головой, пытаясь освободиться. Но наемник держал его крепко. В конце концов, боевик видимо решил, что проще будет удовлетворить любопытство настырного европейца и быстро-быстро заговорил, помогая себе энергичными жестами рук. Фашист несколько раз понимающе кивнул, задал несколько уточняющих вопросов и вернулся к нетерпеливо переминавшемуся у забора Волку.

— Все херня, дядя Женя! — еще издали заорал он. — Изики попробовали войти в город, но им крепко съездили по зубам. Сейчас они закрепились в нескольких домах на окраине, коммандос их оттуда выковыривают. А эти лупят по подступам, чтобы отсечь подкрепление. Никакой это не штурм, так, разведка боем.

— Так что? Возвращаемся?

— Ну, хоть одним глазком взглянуть-то надо? — хитро улыбнулся Фашист, зажмуривая левый глаз и изображая, что целится.

— Блин, Фаш, ты уже взглянул недавно! И что тебе дурню неймется?!

— Воюю я, дядя Женя, чищу планету от мрази, — совершенно серьезно пояснил Фашист. — Вечный Жид, не значит бессмертный, а? Или ты против чуть-чуть подразмяться? Может поджилки затряслись? Ты не стесняйся, скажи, я пойму… Если что и один могу прогуляться, не маленький, как-никак…

— Ладно, уговорил, — сплюнул под ноги Волк. — Пошли, посмотрим.

Ориентировались они на грохочущую впереди перестрелку, а вскоре начали появляться и боевики в черных комбинезонах коммандос. Одни из них волокли к месту боя ящики с боеприпасами и полные гранат брезентовые сумки, другие навстречу им тащили на носилках раненых. Судя по интенсивности стрельбы, схватка впереди кипела нешуточная.

— Давай сюда, — сориентировался Волк. — Изики, похоже, внизу, под этим холмом. Наши их сверху давят!

Круто развернувшись, они бросились вверх по улочке, стараясь на всякий случай бежать, тесно прижимаясь к протянувшимся вдоль нее заборам. Грохот выстрелов нарастал, сбоку тянулись одноэтажные частные дома с плоскими крышами и торчащими над ними бочками солнечных бойлеров, мелькали запущенные садики с чахлыми деревцами, отвратительно пахло стекающими прямо вдоль улицы по неглубокой канавке канализационными водами. Задыхаясь и жадно хватая распяленными ртами уже горячий, несмотря на ранний час воздух, они выбрались на вершину холма, осторожно присели, осматриваясь.

— Да вон они! — показал рукой Фашист. — Ну, точно!

У самого подножия холма хлопали разрывы выпущенных из подствольников гранат. Большей частью они группировались вокруг трех отдельно стоящих домов. Оттуда, стараясь лишний раз не высовываться, отвечали автоматным огнем. Недалеко от домишек высилась мечеть, прикрываясь ее каменными стенами, по осажденным долбил пулемет. От мечети, вдоль оливковой рощи тянулась высокая бетонная стена, видимо бой начался в тот момент, когда вошедшие в город изики попытались перебраться через нее. Практически под ней лежали несколько тел в зеленой израильской форме, приглядевшись повнимательнее, Волк различил, что по-крайней мере двое из лежащих еще шевелятся, значит, не убиты, только ранены. Их товарищи, отделенные от стены простреливаемым со всех сторон пространством, ничем не могли им помочь.

Волк видел, как несколько боевиков, осторожно перебегая под прикрытием стены, подобрались практически к тому месту, напротив которого, на той стороне бетонной преграды, остались раненые израильтяне. По сигналу высокого чернобородого ливанца, видимо бывшего в этой группе заводилой, двое коммандос взмахнули руками, посылая через стену в сторону огрызающихся огнем домов ручные гранаты. Однако расстояние было слишком велико для броска. Черные мячики гранат взвились в воздух и, не долетев до домов даже половины расстояния, безобидно рухнули на тянувшуюся от мечети грунтовую дорогу, взбив маленькие облачка пыли. И тут же ударили взрывы, закрутив в воздухе высокие песчаные смерчи. Тонко пронзительно вскрикнул один из лежащих у стены раненых, видимо задетый случайным осколком.

— Аллах акбар! Аллах акбар! — взревел, потрясая зажатым в руке автоматом чернобородый.

Шесть ловких фигур в черных комбинезонах метнулись через забор. Но из крайнего дома рокотнул длинной истеричной очередью пулемет, сметя их будто стальной метлой. Исковерканные пулями тела повалились обратно. Чернобородый протяжно выл, зажимая обеими руками голень левой ноги, из которой вытарчивал розовый обломок кости. Ступни у чернобородого не было вовсе.

Ободренные такой удачей евреи предприняли попытку вытащить своих раненых, сразу четверо солдат один за другим стремительно выскочили из крайнего дома и стремглав метнулись к распростертым у стены телам.

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересованно пробормотал Фашист, поднимая автомат.

— Не попадешь, — лениво протянул Волк, прикидывая расстояние. — Тут оптика нужна.

— Забьемся на пузырь водяры, что без всякой оптики, — закусывая губу и стравливая сквозь зубы воздух, старательно выговорил Фашист.

— Легко, — согласился Волк, всматриваясь в летящие не разбирая дороги в стремительном броске зеленые фигурки у подножья холма.

Пулемет в мечети молчал, то ли не заметили рывка, то ли никак не могли перебросить прицел. Со стороны холма прозвучало лишь несколько одиночных выстрелов, взбивших фонтанчики земли под ногами бегущих.

— Вот этого, который впереди, — сквозь зубы процедил Фашист, медленно ведя стволом, выверяя упреждение.