Место действия - Южный Ливан - Кранихфельд Макс - Страница 30

— Так, остальные слушаем сюда, — Кастет говорил свистящим шепотом, будто опасаясь, что в вагоне его могут услышать. — Входим, все вместе, рассаживаемся рядом, блокируем урода со всех сторон. Начну я первым, раньше меня не дергаться. Главное, чтобы он из вагона не выскочил. Время у нас будет, так что не торопимся, все делаем спокойно, наверняка. Арий и Клепа, вы не работаете. Будете держать стоп-кран, только вежливо. Пассажиры — славяне, так что руки не распускать, если полезут к кнопке вызова милиции, или стоп-крану, просто не пускать. Аккуратно отжимать в сторону, стараться убедить словами. Бить, только в крайнем случае, ясно?

Арий и Клепа синхронно замотали стриженными под ноль головами, чуть не стукнувшись затылками.

— Так, — Кастет остро глянул в сторону Вовки. — Ты, молодой, на подхвате. Делаешь то же, что и все. Лишний раз не путаешься под ногами и не тормозишь процесс, возиться с тобой будет некогда. Понял?

— П-п-понял…, - запинаясь от волнения, еле выдавил из себя Вовка, преданно глядя на вожака.

— Страшно? — Кастет криво ухмыльнулся, обнажая ряд металлических коронок на месте передних зубов.

— Е-есть немного…

— Это ничего, попервости всегда так, всех мандражит, даже самых крутых. Оно ведь как, главное в первый раз не обосраться, потом, как по маслу пойдет.

Вожак покровительственно похлопал Вовку по плечу, на миг больно стиснув крепкой ладонью мышцу.

— На войне без страха не бывает, парень. Учись его преодолевать.

Вовка благодарно кивнул в ответ, чувствуя, как и вправду несколько унялась колотившая его внутренняя дрожь, а к налившимся противной ватной тяжестью мышцам возвращается привычная пружинистая гибкость. Действительно, это ведь война. Такая же, как на настоящем фронте, со своими победами и поражениями, с ранеными и убитыми, так что страх перед боем дело вполне естественное. Ничего не пугаются только дураки и покойники, так что его минутная слабость вовсе не зазорна, главное научиться действовать вопреки этому липкому ужасу перед врагом, перебороть свой страх. В самом деле, чего собственно бояться, ведь рядом надежные друзья, которые не бросят, не подведут…

Тут он несколько лукавил сам с собой. Настоящими друзьями эти парни для него пока что не стали, и станут ли когда-нибудь, еще очень большой вопрос. Слишком уж выбивался он из их среды, смотрелся случайно залетевшей в стаю белой вороной. Еще бы, основная масса ребят, входивших в бригаду, принадлежала совсем не к тому слою населения, с которым он привык общаться. Это были дети жителей далеких рабочих окраин, толком не учившиеся в школе, и сейчас подавшиеся в техникумы и профтехучилища, один лишь Кастет, оказался студентом строительного института, да и тот с трудом перебивался с «двойки» на «тройку», постоянно вытягивая и пересдавая «хвосты». Они не читали философских трудов, не имели никакого понятия об изящных искусствах, были по сути своей просты и примитивны. Но почему-то лишь они эти недоразвитые, с точки зрения, получившего разностороннее образование мальчика-интеллигента, осмеливались оказывать сопротивление наводнившим Москву еще более диким кавказцам, выходцам из Средней и Восточной Азии, тем же неграм, наконец. Рафинированная столичная молодежь из хороших семей на такое оказалась в принципе неспособной. Да ей это было и не нужно. Потому Вовчик и был сейчас не в привычной среде, а в стае этих маргиналов и люмпенов, и вместо того, чтобы играть на скрипке, или штудировать английские неправильные глаголы, стоял, прислонившись к грязной серой стене заплеванного тамбура пригородной электрички.

Конечно, так не бывает, чтобы такой вот домашний мальчик вдруг ни с того ни с сего оказался в бригаде готовящихся провести очередную акцию скинхедов. Для этого что-то должно было произойти в его жизни, нечто из ряда вон выходящее, разом обрушивающее привычный устоявшийся мир, выворачивая его вместо лощеной лицевой стороны наверх неприглядной изнанкой. Но до самого события мы еще дойдем, а пока посмотрим, как у яркого представителя «золотой» молодежи, вообще впервые зародились мысли о национальных ценностях и идеях, возникло желание спасти эту катящуюся в пропасть страну. Тут всему виной был самый обычный школьный урок истории. Семинар о падении древнего Рима под ударами варваров.

Ох, нельзя все же доверять преподавание в элитных школах такого тонкого и деликатного предмета как история слишком увлеченным людям. Нельзя! Но чего уж там, поздно, уже доверили. Учитель истории из частной гимназии, где за немалые деньги обучался, оканчивая курс обязательного среднего образования, Владимир Молчанов, оказался личностью неординарной, он был буквально влюблен в собственный предмет и чрезвычайно им увлечен. «Не зная прошлого, невозможно понять настоящего, и предвидеть будущего!» — важно говорил историк, значительно поднимая вверх указательный палец. На его уроках гимназисты пускались в бурный полет фантазии, примеряя на себя мантии королей и императоров, издавая указы, и объявляя войны. Проводили параллели с сегодняшним днем, обсуждали последние решения правительства и тенденции развития международных отношений. Узкие рамки школьного курса были настолько тесны преподавателю, что гимназисты умудрялись проскочить общие знания галопом, не задерживаясь на годовом школьном курсе больше чем на месяц, а потом начинались чудеса. Историк учил их вычленять подковерный ход борьбы политических и экономических интересов разных стран на мировой арене, замечать исторические тенденции развития того или иного народа, понимать на этой основе происходящее в мире сейчас и достаточно точно прогнозировать то, что еще только должно произойти. Изучение истории превращалось в увлекательную игру. Не только увлекательную, как оказалось, но и весьма опасную для неокрепшего, духовно пылкого юноши. Семинар о гибели Римской империи, просто потряс Вовку Молчанова. Уж больно явными были исторические параллели с нынешней Россией, уж очень удачно ложились характерные штрихи сегодняшнего дня, на кальку давних событий.

— Падение Рима началось с того, что жителям колоний было предоставлено римское гражданство, наряду с жителями метрополии, что практически уравняло их в правах, растворив государствообразующее ядро Империи в общей массе когда-то покоренных народов, нивелировав его значение, — увлеченно рубя ладонью воздух, говорил учитель.

— Изнеженная, погрязшая в разврате и удовольствиях римская знать не желала, да и не могла уже выступить на защиту завоеваний предков. Нация суровых, закаленных в боях воинов, покоривших мир, выродилась в слабых телом и духом потребителей рабского труда покоренных народов. И обречена была со временем пасть под их ударами.

— Падение Империи начиналось с тихой оккупации ее городов, включая даже сам Рим. Римляне не хотели больше ни работать физически, ни служить в армии, желая заниматься лишь трудом благородным, умственным, и, конечно же, развлечениями. Это привело к тому, что в римские города начался неконтролируемый завоз рабочей силы из колоний, и отнюдь не только рабов. Наряду с бесправными рабами в Рим стекались и получившие имперское гражданство инородцы. Именно они делали всю черную работу в Вечном городе, обеспечивая его продуктами и водой, украшениями и тканями, оружием и предметами роскоши. Именно они стали со временем составлять мощь прославленных римских легионов. Именно на них вскоре стала держаться вся жизнь Рима. И именно они предали своих захлебнувшихся в роскоши хозяев, когда пришла пора биться с наступающими полчищами варваров, фактически их соплеменников.

— Так пал Рим, и под обломками прекрасных храмов и оскверненных памятников погибла великая цивилизация. Нет, не грязные дикие варвары уничтожили ее. Она убила себя сама, — трагическим шепотом закончил рассказ историк.

— А теперь домашнее задание, — уже обычным деловым тоном продолжал он. — Подготовить доклад о том, какие схожие черты вы видите в Римской Империи времен упадка с положением современной нам России. Думайте, наблюдайте, анализируйте.