Дурная привычка (СИ) - Торубаров Павел - Страница 133

Мы побежали в сторону небольшой коричневой будочки, похожей на вентиляционную. Она примостилась под виадуком, шедшим от первого корпуса ко второму. Именно ее Охотник обозначил как начало туннеля к «Радару».

Солнце село, но красное свечение воздуха позволял видеть все, что творилось вокруг. Земля уже ощутимо подрагивала, предвещая скорый Выброс. До будочки оставалось метров пять, когда сзади раздались выстрелы — снайперы не ушли, и теперь стреляли по нам с крыши административного корпуса. Похоже, фанатикам было все равно, что они могут погибнуть под Выбросом, главное для «Монолитовцев» стало уничтожение противника. Мы не успели разбежаться, когда с крыше раздался вой, и снаряд «гаусса» пришелся точно между нами. Будь это грана, то нам бы настал конец, однозначно. Но «гаусс-винтовки» в качестве пуль используют тяжелые стальные шары, которые разгоняют магнитным полем до безумных скоростей.

Снаряд ударился между нами, выбив огромный фонтан земли, и раскидал нас в разные стороны. Я отлетел почти к шахте, куда мы бежали, а Леха упал за остатки деревянной кабельной катушки. Меня стрелкам видно не было, поэтому они сосредоточили огонь по лехиному укрытию.

Я посмотрел на напарника. Хоть пули и крошили деревянные стенки катушки, до Ледокола им было не добраться: за катушкой была небольшая ямка, прикрытая травой, потому не замеченная стрелками. Леха спрятался в нее и временно был недосягаем. Вновь завизжал «гаусс», разломив катушку пополам. Но ее обломки все еще прикрывали Леху. Времени тянуть не было: следующий выстрел неминуемо откроет «Долговца» стрелкам. Да и Выброс не за горами. Минута, может две, и нас накроет волной аномальной энергии. «Монолитовцам», как я уже сказал, было на это наплевать. Я решился.

Вытащив из кобуры пистолет, я приставил его к амбарному замку и дважды выстрелил. Ржавая железка разлетелась, я сунул пистолет обратно в кобуру, взялся за ушки, к которым крепился замок, и потянул. Дверь со скрипом подалась. Все, проход свободен! Стрелки на крыше затихли, не понимая, что происходит. Я показал Лехе руками «беги, прикрою», высунул из-за будки «Грозу» и начал поливать крышу длинными очередями, надеясь, что Ледокол меня понял правильно.

Леха все понял как надо. Только я отвлек стрелков, он вскочил, и побежал ко мне. За ним потянулась цепочка земляных фонтанчиков, отмечающая места попадания пуль. Опять раздался визг «гаусса». Все-таки, мощная оптика этого ружья рассчитана на дистанции около километра, а на небольшом расстоянии, по мишени, быстро перемещающейся через искусственно суженное прицелом поле зрения, попасть практически нереально. Так и случилось: снаряд ударился в стену корпуса и обдал нас бетонными брызгами, не причинив, однако, значимого вреда.

Леха влетел в будку, ухватился за вбитые в стены колодца скобы-ступени и начал шустро по ним спускаться. Я последовал его примеру. Тут уже было не проверки ступеней на прочность: в воздухе поднимался вой, имевший мало отношения к стрелкам на крыше, зато однозначно свидетельствовавший: вот-вот шарахнет.

Шарахнуло, кстати, значительно раньше, чем я ожидал. Причем к Выбросу это не имело никакого отношения: кто-то из «Монолитовцев», видя, что мы сбежали, выстрелил по будке из РПГ.

Нам оставалось до дна всего-то два метра, когда наверху грохнуло, и взрывная волна, направленная бетонными стенами колодца, скинула нас на пол. Сверху посыпались бетонные осколки, и я потерял сознание.

Глава 13

Бушевал Выброс. Мой Дух витал над Зоной, наблюдая за переменами, происходящими в эти мгновенья на Проклятой Земле. Первое, что я увидел, как два снайпера «Монолита», возле одного из которых валялась разряженная труба гранатомета, упали на крыше на колени и обхватили руками головы. Выброс прошел через них, и лишь иссушенные телесные оболочки, такие, как остаются после близкого знакомства с кровососом, упали на пузырящийся битум.

Зомби в Припяти, как по команде, повернулись в сторону ЧАЭС и смотрели на захватывающее огненное представление, разворачивающееся в небе над Станцией.

Дальше, дальше… Мой Дух летал над Зоной, невидимый, бесплотный, но, в тоже время, мудрый и всеобъемлющий. Я видел трупы, оставшееся на месте недавней схватки «Монолита» с мутантами. Тут полегли многие: люди, когда-то бывшие разумными и мутанты, никогда не имевшие человеческого разума.

Дальше, дальше… Мертвый город, недалеко от Рыжего леса. Некоторые называют его Лиманск. Правда ли, что когда-то городок носил это имя? Кто знает?… Правда ли, что когда-то люди ходили по его улицам? Кто знает?… Но я уверен в одном: люди не скоро придут на его пустые дороги. Сейчас, и через год, и дальше городом будут владеть мутанты — дети породившей их Зоны, которую создали люди. Значит, мутанты, это наши внуки? Да, незавидное будущее уготовано Человеку.

Дальше, дальше… База «Свободы» на «Милитари». Все попрятались в подвалах, только Выброс гуляет по дорогам и между ангарами военных складов.

Дальше, дальше… «Росток», бар. За стойкой царствует Бублик. Судя по его довольной роже, он счастлив. Сволочь! Я знаю, это ты виноват, что Графа не стало. А ты, тварь, не достоин даже сотой доли того уважения и авторитета, которыми пользовался знаменитый бармен. И ты долго не протянешь в этом качестве. Об этом я позабочусь, обещаю! В твоем баре сидят сталкеры, прячась от Выброса и от Меня. Удачи вам, старатели. Ведите свою игру честно, и я позабочусь о вас. Среди вас нет предателя: Кузю разорвали слепые собаки где-то на холмах «Милитари». Туда ему и дорога.

Дальше, дальше… База «Долга». В бункере бойцы ждут, когда наступит время снова выйти на поверхность. Вы говорите «остановим заразу Зоны». Что ж, это ваше право. Я не буду вам мешать. Лекарь, сволочь. Ты сидишь в своей комнате под землей и думаешь, что никто ничего не узнает? Ошибаешься. Я знаю, и этого достаточно. Я не забуду, как ты подставил меня, сбив с пути хорошего, но слабого человека — Кузю. Я знаю, и этого достаточно. Я не забуду. И ты не забудешь.

Дальше, дальше… Свалка, за ней Кордон. Вот россыпь камней, где спрятан мой бункер. Вряд ли мне доведется туда вернуться, так что, прощай, верная крепость!

Все! Дальше мне путь заказан. Я не могу вырваться за границы Зоны, за границы территории, на которой мой Дух всесилен. Надо возвращаться.

Я поднимаюсь высоко-высоко, так, чтобы можно было одним взглядом охватить всю Зону: от Усова до Дитяток, от Чапаевки до Ковалевки. В центре этого громадного пространства стоит Она — Атомная Электростанция, принесшая так много бед людям. А, рядом с ней, городок Припять, где я жил, и куда я вернулся. Только сейчас мне не пять лет, и лежу я не диване под одеялом, а глубоко под землей, укрытый кусками бетона, и рядом со мной не плюшевый мишка, а сталкер Леха-Ледокол, мой напарник.

Я возвращаюсь к тебе, Тело.

Полет обратно значительно стремительнее, чем туда. Будто скатываюсь с высокой горы и попадаю точно в развороченную шахту, на дне которой лежу…

Я пришел в себя из-за того, что кто-то настойчиво трогал меня, теребил подсумки, и тыкал чем-то твердым в поясницу. Я лежал на боку, придавленный бетонными осколками. Тело ныло, вздохнуть было больно. Удушливый смрад наполнял мои легкие. Я закашлялся. Тот, кто меня трогал, пробормотал что-то непонятное, и я почувствовал, как грузное тело отбежало в сторону, шлепая босыми ступнями по бетонному полу. Голова моя кружилась, меня сильно тошнило, и я не мог собрать расползающиеся мысли. Что-то ускользало от меня, что-то важное. Я попытался пошевелить рукой. Мне это удалось. Хорошо. Теперь глаза. Я раскрыл их, готовый в ту же секунду зажмуриться от яркого света. Но этого не потребовалось: вокруг был сумрак. Стекло шлема растрескалось от удара, но пленка, наклеенная на него, удерживала осколки на месте. Я поднял руку и надавил на забрало, заставляя его спрятаться в лобовой части шлема. Лишь только я отодвинул лицевой щиток, смрад, заставивший меня кашлять, усилился стократ, и я поспешно выдвинул из щели запасное бронестекло. После этого автоматика, поняв, что шлем вновь герметичен, активировала замкнутую систему дыхания. Смрад сразу исчез. Дышать стало легче.