Коронованный на кресте - Ходаковский Николай Иванович - Страница 32

То, что Джа-лама делал открыто, то же самое скромно «прообразовывалось» обычными ламаистскими обрядами. Например, в юрте у Джа-ламы висел тулум — кожа, содранная с пленного киргиза без разрезов, мешком, искусно просоленная и просушенная.

Это не боевой трофей, но необходимая молитвенная принадлежность. «Есть такие моления лам, когда требуется расстелить на полу перед собой кожу Мангыса, воплощения зла; другое дело, что за неимением ее расстилают кусок белой ткани, символизирующей тулум Мангыса. Поскольку Джа-лама начал строить большой монастырь, кожа врага была нужна ему для будущих хуралов, молебствий».

А. Бурдуков рассказывает, что Джа-ламу не любили многие ламы. Но никто из них не осуждал его ритуалы: «И вот, при такой личной неприязни баитский лама мне все же объяснил, что в ламайском культе во время некоторых богослужений стелется белое полотно, вырезанное наподобие распластанной кожи Мангыса.

Мангыс в монгольском эпосе — одухотворенное злое начало… Лама говорил, что в главных храмах Лхассы в Тибете у далай-ламы и Банчен-Богдо для совершения великих хуралов в честь грозных богов есть настоящие кожи мангысов, но больше их нет нигде. В других местах применяется имитация. — Вот и Джа-лама снял кожу, вероятно, для обрядностей, а не по жестокости, — закончил лама».

И в самом деле, пишет А. Кураев, обряды Джа-ламы были не настолько «эзотеричны», чтобы никто другой их не практиковал. Когда один из сподвижников Джа-ламы, Максаржав, в 1921 году совершил переворот, он не просто уничтожил белый гарнизон (отряд атамана Казанцева — часть унгерновской дивизии). Сердце есаула Ванданова (бурята-буддиста) было съедено. «При появлении в лагере Ванданова чеджин-лама сразу же впал в транс, воплотившееся в него божество требовало себе в жертву трепещущее сердце Ванданова. Ванданова расстреляли, а вынутое сердце было поднесено беснующемуся чеджину, который в экстазе его съел. Позднее он говорил, что во время транса действует божество, а не он, оно и съело сердце Ванданова». Исполнители этого действа рассказывали Бурдукову, что «его сало и мясо разобрали на лекарства. В тибетской медицине мясо, сало, череп человека и многое другое употребляются в качестве лекарств. Человеческое мясо и сало преимущественно берутся от казненных».

Речь идет не об эксцессе, замечает А. Кураев; речь идет о традиции. Естественно, эзотерической…

Тулум же, сопровождавший Джа-ламу в его странствиях, интересен еще вот чем. Каждый народ, каждый город старается, помимо почитания Единого Небесного Отца (если он еще о Нем помнит), обрести более «близкого» духовного покровителя. Москва своим покровителем чтит св. Георгия Победоносца, а Петербург — св. Александра Невского. Кого же ламаисты считают покровителем своей священной столицы — Лхасы?

Богиню Лхамо. Она изображается всегда скачущей по морю крови на муле, покрытом страшной попоной — тулумом, сделанным из кожи ее сына, которого она сама убила за измену «желтой вере»…

Далай-ламы (по признанию нынешнего далай-ламы XIV) с детства связаны с Чернобогом Махакалой: «Вскоре после моего рождения на крыше нашего дома поселилась пара ворон. Это представляет особый интерес, поскольку подобные вещи происходили и после рождения первого, седьмого, восьмого и двенадцатого далай-лам. Позднее, когда далай-лама Первый вырос и достиг высот в своей духовной практике, он во время медитации установил прямой контакт с божеством-защитником Махакалой. И тогда Махакала сказал ему: „Тот, кто, подобно тебе, утверждает учение буддизма, нуждается в защитнике вроде меня“. Так что, как мы видим, между Махакалой, воронами и далай-ламами определенно существует связь».

Ламаизм научился облекаться в одежды миролюбивой проповеди. Но, как видим, подчеркивает Кураев, ничуть не отказался от оккультного натравливания своих демонических защитников на почки врагов.

«Тантризм — высшая магия ламаизма» — так его определяет И. Ломакина. Более развернутое определение тантризма (хоть и с обычными следами маскировки) дает Блаватская: «Тантра. — Буквально „закон или ритуал“. Определенные мистические и магические труды, главной особенностью которых является поклонение женской силе, олицетворенной в Шакти. Дэви или Друга (Кали, супруга Шивы) — это особая энергия, связанная с половыми ритуалами и магическими силами, — худшая из форм черной магии и колдовства».

Кажется, говорит А. Кураев, Блаватская дистанцировалась от тантризма? — Нет. Проповедь «закона» составляет центральную тему теософии. «Поклонение женской силе» также весьма характерно для теософов (уверяющих, что начался век «Матери Мира»). Кроме того, что же такое в понимании Блаватской «Шакти»?

«Шакти — активная женская энергия богов; в народном индуизме — их жены и богини; в оккультизме — венец астрального света. Синтез Силы и шести сил природы. Вселенская энергия». Вот теперь ясно, — пишет Кураев. — Шакти — «вселенская энергия», то есть то, что единственно существует в мироздании, начало и конец всего, та Энергия, тот «Космический Магнит», который теософами и помещается на вершине «Космической Иерархии». То есть — это предмет поклонения самих теософов («астральный свет», как мы помним, для Блаватской и есть Люцифер). А Грааль — камень, упавший со лба Люцифера, — и является воплощением «Космического Магнита».

Наконец, еще одно касание этой темы в «Теософском словаре»: «Тантрика — церемонии, связанные с вышеупомянутым поклонением. Шакти обладает двоякой природой, белой и черной, доброй и злой, потому шакты делятся на два вида, шакты правой и левой руки, то есть «белые» и «черные» чародеи. Поклонение последних — в высшей степени распущенное и безнравственное». Основной тезис этой словарной статьи совершенно понятен, отмечает Кураев. Теософы не устают повторять, что «вселенская энергия» как раз двуприродна, что она вбирает в себя добро и зло, что у нее есть темные и светлые проявления… Но поскольку кровавые и оргиастические тантрические эксцессы известны на Западе — естественно, присовокупляется известная сказка о «черной» магии, которая ну ничуть не похожа на «белую».

Характерно, что Блаватская проводила разграничение между «белой» и «черной» магией не по их технологии, а лишь по мотивации того, кто практикует магические знания. «Достаточно сказать, что когда мотивы, которыми руководствуется оператор, эгоистичны или причиняют вред любому живому существу или существам — все такие действия мы классифицируем как черную магию»… Поскольку же Джа-лама совершал человеческие жертвоприношения, желая своим жертвам лучшего перерождения, а также желая благой цели торжества «желтой веры», его действия приходится охарактеризовать как белый тантризм «правой руки».

Сам тантризм вообще не различает магию «левой» и «правой» руки. Это различие установлено нетантристами и выражает отношение правоверных браминов к тантрическим ритуалам.

Именно в Тибете, в Шамбале буддизм был воспринят в своей тантрической разновидности как практика ритуального контакта с силами тьмы. Этот стремительный поворот к тантризму, в сторону чародейства, всяческих суеверий и туманного символизма замечается в северном буддизме с VIII века. Отныне считается, что «вместо длинной цепи перерождений человек может достигнуть нирваны через одно короткое тайное заклинание — дарани. Так вырождался буддизм из философской системы в простое колдовство». И именно магией покорили буддистские ламы сердца и воображение тибетских жителей и монгольских кочевников.

Через магию проникнув в Монголию, ламаизм совсем не собирался на этом ограничивать свое распространение. В начале XVII века буддизм распространился и среди западных кочевников, в том числе среди калмыков, откочевавших на Нижнюю Волгу… И собирается идти дальше.

Этот небольшой обзор развития ламаизма показывает, что это религиозное течение не столь уж и мирно. Камень Грааля, который дает здесь необходимую магическую силу для контроля земной истории, оказывается связанным с кровавыми ритуалами, что, естественно, противоречит христианским традициям понимания Грааля.