Волшебный корабль - Хобб Робин - Страница 83

Она произнесла это очень ровным голосом. Ну и как следовало понимать ее слова? Как угрозу? Как насмешку? Как самое обычное замечание?… Альтия так и не поняла. А не поняв — рассердилась. Да что она вообще себе позволяет, эта ремесленница? Эта резчица, эта выскочка, эта мелкая торговка из тех, которых понаехало тут?… Как она — во имя Са! — смеет так разговаривать с дочерью старинной семьи? Ибо Альтия сама по праву рождения принадлежала к торговцам Удачного…

И она излила всю ярость и разочарования, скопившиеся за эти несколько дней, сказав:

— Ты, должно быть, имеешь в виду мой живой корабль?

Самые простые слова, но каков был тон! Только распоследняя дура не поняла бы, что именно Альтия желала сказать.

Янтарь вконец огорошила ее, спросив:

— Стало быть, в Удачном уже узаконили рабство?

По тонкому лицу резчицы, как и прежде, ровно ничего невозможно было понять. И вопрос свой она задала так, словно он закономерно вытекал из сказанного Альтией.

— Конечно, нет, — вспыхнула та. — Пусть калсидийцы придерживаются своих грязных обычаев, если больно охота. Удачный их никогда не признает…

— Естественно. Но тогда… — последовала очень краткая пауза, — …тогда как же ты называешь живой корабль «твоим»? Как может быть у тебя в собственности живое и разумное существо?

— Проказница «моя» в том же смысле, в каком я называю «моей» собственную сестру. Мы — семья.

Альтия не выговаривала слова, она их выплевывала Она сама не смогла бы объяснять, откуда взялась охватившая ее внезапная ярость.

— Понятно. Семья. — Плавное, льющееся движение, и Янтарь поднялась. Она оказалась выше, чем Альтия ожидала. И она не была ни красивой, ни даже хорошенькой, просто нечто неуловимое приковывало к ней взгляд. Что же?… Одевалась она скромно, вела себя со спокойным достоинством. Тонкие складки платья прекрасно сочетались с прядями волос… Все в ней дышало той же изысканной простотой, которая отличала изделия ее рук. Она встретилась глазами с Альтией и удержала ее взгляд. — Значит, ты называешь деревянную девушку своей сестрой. — Улыбка родилась в уголках ее губ, и стало видно, что губы у Янтарь выразительные и подвижные. — Быть может, — сказала она, — у нас с тобой даже больше общего, чем я осмеливалась надеяться…

Альтию насторожил даже столь робкий намек на дружеское расположение.

— Ты? Надеялась? — проговорила она холодно. — С какой стати тебе надеяться, что у нас может быть что-нибудь общее?

Улыбка Янтарь сделалась шире:

— Потому, что так нам обеим было бы проще.

Альтия не поддалась на подначку и не стала ни о чем спрашивать. Прошло какое-то время, и Янтарь еле слышно вздохнула:

— Ну до чего ж ты упрямая, девочка. А впрочем, меня в тебе даже и это восхищает.

— Так ты тогда нарочно за мной шла?… В тот день, когда я встретила тебя на причале, возле «Проказницы»?

Это прозвучало почти обвинением. Янтарь, впрочем, ничуть не обиделась.

— Я не могла за тобой идти, — заметила она, — хотя бы уже потому, что явилась туда раньше, чем ты. Сознаюсь даже, при виде тебя я сперва на какой-то миг заподозрила, будто это ты за мной следом пришла…

— Ты смотрела на меня, как… — Альтия замялась. — Нет, я не говорю, что ты лжешь. Но ты как будто высматривала меня… Наблюдала за мной.

Янтарь неспешно кивнула — скорее про себя, нежели для Альтии.

— Мне и самой так показалось. Но нет, искала я совсем не тебя. — Она поиграла пальцем со своими серьгами, заставив сперва дракончика, а потом и змею размеренно закачаться. — Можешь вообразить, я отправилась в порт, высматривая мальчишку-раба о девяти пальцах. — Она странно улыбнулась. — А вместо него на меня наскочила ты. Совпадение? Думаю, скорее судьба. С совпадениями я не склонна считаться. Но несколько раз, когда я пыталась не посчитаться с судьбой, я проигрывала. И очень жестоко. — Янтарь тряхнула головой, отчего ее разномастные серьги закачались еще сильнее. Потом посмотрела на Альтию, взиравшую на нее с немым любопытством, и улыбка снова смягчила ее черты. — Правда, сказанное относится не ко всем людям. Кое-кто создан для того, чтобы спорить с судьбой. И побеждать!

Альтия не знала, что на это ответить, и поэтому промолчала. А золотая женщина подошла к полкам и сняла корзиночку. По крайней мере то, что она достала, на первый взгляд походило на корзиночку. Но при ближайшем рассмотрении корзинка оказалась вырезанной из цельного куска дерева — настолько искусно, что ее можно было принять за настоящую, сплетенную из лозы. Подойдя к Альтии, Янтарь встряхнула корзинку. Изнутри долетел приятный перестук.

— Выбери бусину, — Янтарь протянула корзинку девушке. — Я хочу сделать тебе подарок.

Альтия бросила внутрь корзины всего один взгляд… И ее первоначальное намерение высокомерно отвергнуть щедрость «какой-то ремесленницы» испарилось бесследно. В разнообразии форм и цветов было нечто неуловимое… нечто такое, что властно притягивало глаз и вызывало желание прикоснуться. А как приятны бусины оказались на ощупь!.. Каждая порода дерева имела свою фактуру, и каждая была по-своему замечательна. Бусины были крупные — каждая в окружности примерно как большой палец на руке Альтии. И двух одинаковых в корзиночке не было. Кубики, шарики, пирамидки… цветы, фигурки животных… листья, птицы, коврига хлеба… рыбка, черепашка… Альтия обнаружила, что корзинка незаметным образом перекочевала к ней в руки и она с интересом перебирает содержимое, Янтарь же пристально за ней наблюдает, и в глазах ее светится странная алчность… Паучок, извивающийся червяк, кораблик, волк, ягодка, глаз… пухлолицый младенец… «Возьми меня!» — словно бы взывала каждая бусина, и Альтия поняла, в чем состоял секрет привлекательности товаров, продававшихся в лавочке Янтарь. Женщина действительно создавала драгоценности. Драгоценности, порожденные естественной красотой дерева и ее искусством резчицы. Конечно, в городе были и другие, ничуть не худшие мастера. Имелись и возможности доставать ничуть не худшее дерево… Но чтобы вот так воедино сошлись отменное качество материала, верный глаз и художественное чутье — Альтия ни разу еще не видала. Бусина, представавшая прыгающим дельфином, изначально могла оказаться только дельфином — и ничем иным. Ни кошкой, ни яблоком, ни ягодкой. В том кусочке дерева таился только дельфин. И только Янтарь способна была его там разглядеть. И выпустить из заточения.

Альтия все никак не могла сделать выбор и перебирала чудесные бусины, отыскивая одну-единственную, которая покажется ей наиболее совершенной. Потом спросила:

— А почему ты вдруг решила сделать мне подарок?

Внезапный взгляд, брошенный ею на хозяйку лавочки, застиг Янтарь в миг явного любования собственным мастерством. Она определенно торжествовала, видя, до какой степени Альтия увлеклась разглядыванием ее бус. Желтоватые щеки женщины готовы были окраситься румянцем, а глаза прямо-таки светились, словно у кошки, греющейся возле огня.

Когда она заговорила, ее голос тоже был наполнен теплом:

— Я хотела бы, чтобы мы с тобой подружились.

— Почему?

— Потому что я вижу, как ты идешь против течения жизни. Ты осознаешь ход событий, ты вполне понимаешь, как следует вести себя, чтобы легко и приятно плыть по волнам… Однако у тебя хватает дерзости противостоять им. С какой стати? — а просто ты смотришь на происходящее и говоришь себе: «Не-ет, такая участь меня не устраивает. И я ей нипочем не поддамся!» — Янтарь покачала головой, но легкая улыбка не несла в себе осуждения. — Сколько живу, подобные люди всегда меня восхищают. Очень немногие, знаешь ли, отваживаются спорить с судьбой. Тьма народу ругательски ругает те рубашки, которые скроила им злая недоля… а потом все равно берут их и надевают, да так и носят до гробовой доски. А вот ты… ты скорее выйдешь нагишом в зимнюю бурю. — И опять легкая, мимолетная полуулыбка. — Как-то мне не хочется, чтобы такое с тобой произошло. Поэтому я и дарю тебе бусину, чтобы ты хоть ее могла на себя надеть.

— Ты говоришь прямо как ясновидящая, — протянула Альтия жалобно… и тут ее палец натолкнулся на нечто, затаившееся на самом дне корзинки. Еще толком не обхватив бусину пальцами, еще не вынув ее на свет, Альтия откуда-то уже знала, что это ЕЕ бусина. И тем не менее, поднеся ее к глазам, она затруднилась определить, почему ей захотелось выбрать именно эту. Она держала в пальцах… яйцо. Обычное деревянное яйцо с просверленной в нем дырочкой, чтобы можно было носить на шее или на запястье. Оно было теплого коричневого цвета, а из какого дерева сработала его Янтарь — вовсе невозможно было сказать. Слои дерева шли не от острого конца к тупому, а поперек. По сравнению с остальными сокровищами, лежавшими в корзинке, яйцо выглядело совсем простым и незамысловатым. И все же оно как-то по-особому легло Альтии в руку, когда она укрыла его в кулаке. Его было удивительно приятно держать: примерно то же испытываешь, когда гладишь котенка.