Ученик убийцы - Хобб Робин - Страница 93

— Моя сестра, — сказал он мрачно, — очень порывистый человек. Бедный Верити, боюсь, найдет в ней скорее ребенка, чем женщину. И во многом это моя вина. Это я так испортил ее. Но хотя это объясняет ее привязанность ко мне, это все же не извиняет отравления гостя. Особенно в канун свадьбы с его дядей.

— Полагаю, что мои чувства по этому поводу были бы примерно такими же и в любой другой момент, — сказал я, и Руриск откинул голову и захохотал.

— Вы похожи на своего отца. Он сказал бы так же, я уверен. Но я должен объяснить. Она пришла ко мне несколько дней назад и сказала, что вы приедете, чтобы покончить со мной. Я ответил ей, что это не ее дело и я позабочусь обо всем сам. Но, как я уже говорил, она импульсивна. Вчера она увидела возможность и воспользовалась ею, совершенно не думая о том, как смерть гостя может повлиять на тщательно подготовленную церемонию свадьбы. Она думала только о том, чтобы устранить вас, прежде чем обет свяжет ее с Шестью Герцогствами и сделает такую акцию невозможной. Мне принцесса, следовало заподозрить это, когда она так быстро потащила вас в сад.

— Травы, которые она дала мне?

Он кивнул, и я почувствовал себя дураком.

— Но после того, как вы съели их, вы так откровенно разговаривали с ней, что она начала сомневаться, можете ли вы быть таким, каким ей вас описали. Так что она спросила вас, но вы отвели этот вопрос, сделав вид, что не поняли. И она снова начала сомневаться в вас. Тем не менее ей не следовало ждать всю ночь, чтобы прийти ко мне с рассказом о том, что она сделала и о ее сомнениях в мудрости своего поступка. За это я приношу извинения.

— Слишком поздно извиняться. Я уже простил вас, — услышал я свои слова.

Руриск посмотрел на меня.

— Да, это тоже были слова вашего отца. — Он обернулся к двери на мгновение раньше, чем вошла Кетриккен. Как только она оказалась в комнате, он задернул занавеску и взял у нее поднос. Сядь, — строго сказал он ей, — и смотри, как можно найти другой способ разделаться с убийцей. — Он поднял с подноса тяжелую кружку и сделал большой глоток, прежде чем передать ее мне, после чего снова строго посмотрел на сестру: — И если это было отравлено, ты только что убила также и своего брата. — Он разломил яблочный пирог на три порции. — Выберите одну, — сказал он мне, взял этот кусок себе и следующую порцию; которую я выбрал, отдал Кетриккен, — можете убедиться, что с этой едой все в порядке.

— Я вижу довольно мало смысла в том, что вы стали бы давать мне яд утром после того, как пришли рассказать о том, что я был отравлен прошлой ночью, — сказал я. Тем не менее мое нЁбо было настороже, ища малейшего привкуса. Но его не было. Это был жирный рассыпчатый пирог, начиненный спелыми яблоками и специями. Даже если бы мой желудок не был таким пустым, он показался бы мне восхитительным.

— Вот именно, — сказал Руриск с набитым ртом и потом сделал глоток. — И если бы вы были убийцей, — тут он снова бросил предостерегающий взгляд на Кетриккен, — вы бы оказались в том же положении. Некоторые убийцы полезны только в том случае, если никто не знает, что они убийцы. Такой убийца был бы моей смертью. Если бы вы убили меня сейчас, если бы я умер в течение следующих шести месяцев, Кетриккен и Джонки обе взывали бы к звездам, клянясь, что я был убит. Вряд ли это хорошая основа для союза народов. Вы согласны?

Я через силу кивнул. Теплый мясной бульон в кружке почти полностью снял дрожь, а сладкий пирог был достоин богов.

— Итак, мы согласились, что, будь вы убийцей, сейчас не было бы никакой выгоды убивать меня. И безусловно, для вас было бы большой потерей, если бы я умер. Потому что мой отец не смотрит на этот альянс так положительно, как я. О, он знает, что это разумно. Но я считаю этот союз более чем мудрым. Я считаю его необходимым. Расскажите об этом королю Шрюду. Наше население растет, а пахотные земли не безграничны. Только охота сможет прокормить столько людей. Наступает время, когда страна должна раскрыться для торговли, особенно такая каменистая и горная страна, как моя. Вы, возможно, слышали, что по обычаям Джампи правитель — слуга своего народа? Что ж, я разумно служу им. Я выдаю свою любимую младшую сестру замуж в другую страну в надежде получить зерно, торговые пути и товары из долин для моих людей и права на выпас в холодное время года, когда наши пастбища лежат под снегом. И за это я готов дать вам строительный лес, огромные прямые бревна, которые понадобятся Верити, чтобы строить военные корабли. В наших горах растет белый дуб, такой, какого вы никогда не видели. Это то, в чем мой отец отказал бы. У него устаревшие понятия о рубке живых деревьев. И, подобно Регалу, он видит ваше побережье как помеху, а ваш океан как огромный барьер. Но мне, как и вашему отцу, он видится огромной дорогой, а ваши побережья дадут нам доступ к ней. И я не вижу ничего оскорбительного в том, чтобы использовать деревья, вырванные ежегодными паводками и зимними бурями.

Я на мгновение задержал дыхание. Это была важная уступка. Я обнаружил, что киваю в такт его словам.

— Итак, передадите ли вы мои слова королю Шрюду и скажете ли ему, что лучше иметь во мне живого союзника?

Я не видел никакой причины отказаться.

— Разве ты не собираешься спросить его, хотел ли он тебя отравить? — требовательно спросила Кетриккен.

— Если он ответит «да», ты никогда не будешь доверять ему. Если ответит «нет», ты ему все равно не поверишь и будешь считать его не только убийцей, но и лжецом. Кроме того, разве не достаточно одного признанного отравителя в этой комнате?

Кетриккен опустила голову, краска залила ее щеки.

— Так что пойдем, — сказал ей Руриск и примирительно протянул руку, — наш гость должен хоть немного отдохнуть до начала празднований. А нам следует вернуться в наши комнаты, прежде чем весь дворец станет изумляться, почему это мы тут носимся в ночном белье.

И они оставили меня, и я улегся обратно в кровать и стал размышлять. Что это за люди, с которыми я разговаривал? Могу ли я поверить их открытой честности, или это блистательная игра, Эда знает, в каких целях? Хотел бы я, чтобы Чейд был здесь. Все больше и больше я чувствовал, что ничто здесь не было таким, каким казалось вначале. Я не смел задремать, поскольку знал, что, если засну, ничто не сможет разбудить меня до ночи. Вскоре пришли слуги с кувшинами теплой и холодной воды, а также фруктами и сыром на деревянной тарелке. Напомнив себе, что эти «слуги» могут быть более высокого рождения, чем я, я обращался к ним с величайшим почтением, а позже размышлял, не в этом ли был секрет этого гармоничного дома, что со всеми — и со слугами, и с лицами королевской крови — должно было вести себя с одинаковой учтивостью.

Это был день великого празднования. Входы во дворец были широко раздвинуты, и люди приходили из каждой долины и лощины Горного Королевства, чтобы засвидетельствовать это обручение. Выступали поэты и менестрели, приносились все новые и новые дары, включая мое официальное представление трав и их свойств. Племенное стадо, присланное из Шести Герцогств, было представлено, а потом роздано тем, кто больше нуждался в скоте или лучше умел с ним обращаться. Один баран или бык с самкой или двумя мог быть послан как общий дар целому селению. Все подарки, будь то домашняя птица, животные, зерно или металл, были принесены во дворец, чтобы все могли любоваться ими.

Баррич тоже был тут, и я увидел его в первый раз за много дней. Вероятно, он встал до рассвета, чтобы придать такой блеск своим подопечным. Каждое копыто было смазано свежим маслом, в каждую гриву и хвост были вплетены яркие банты и колокольчики. На кобыле, предназначенной Кетриккен, были седло и сбруя из самой лучшей кожи, а в гриве и хвосте висело такое множество крошечных серебряных колокольчиков, что каждый взмах хвоста отдавался переливчатым звоном. Наши лошади сильно отличались от маленьких лохматых животных горного народа и собрали вокруг себя большую толпу. Баррич выглядел усталым, но гордым, и его лошади спокойно стояли среди всего этого шума. Кетриккен долго восхищалась своей кобылой, и я видел, как от ее почтительного уважения оттаивала сдержанность Баррича. Подойдя ближе, я был удивлен, услышав, что он медленно, но чисто говорит на чьюрда. Но в этот день меня ожидал еще больший сюрприз. Еда была выставлена на длинных столах, и все обитатели дворца и гости могли свободно брать ее. Многое принесли из дворцовых кухонь, но гораздо больше сделали сами горцы. Они без стеснения выходили к столу и выкладывали круги сыра, буханки черного хлеба, копченое мясо, соленья или блюда с фруктами. Это было бы соблазнительно, если бы мой желудок не оставался таким чувствительным. Но на меня произвело впечатление то, как подавались блюда. Такой обмен едой между лицами королевской крови и их подданными был здесь в порядке вещей. Я заметил также, что у дверей не было никаких часовых или стражников и все смешались и разговаривали за общей трапезой.