Ученик убийцы - Хобб Робин - Страница 81

— Конечно, дал бы. — И тише: — Я человек короля.

— И одной со мной крови, — подтвердил он и вздохнул. На мгновение он показался мне больным. Он снова посмотрел на еду, потом опять в окно.

— Самое время, — прошептал он, — а этого должно быть достаточно. Будь ты проклят, отец. Неужели ты всегда будешь прав? Тогда иди сюда, мальчик.

В его словах была настойчивость, испугавшая меня, но я подчинился. Когда я стоял подле его кресла, он протянул руку. Он положил ее мне на плечо, как будто ему нужна была помощь, чтобы встать.

Я смотрел на него с пола. Под моей головой была подушка, а одеяло, которое я принес раньше, теперь закрывало мои ноги. Верити стоял, облокотившись на окно. Он дрожал от усилий, и Скилл, который он испускал, был похож на ударные волны, которые я почти чувствовал.

— На камни, — сказал он с глубоким удовлетворением и быстро отвернулся от окна. Он улыбнулся древней свирепой улыбкой, которая медленно угасла, когда он посмотрел вниз, на меня. — Как теленок к мяснику, — сказал он грубо, — мне следовало бы знать, что ты не знаешь, о чем говоришь.

— Что со мной случилось? — вырвалось у меня. Зубы мои стучали, тело тряслось, как от холода. Я чувствовал, что мои кости готовы выскочить из суставов.

— Ты предложил мне свою силу. Я взял ее. — Он налил чашку чая, потом встал на колени, чтобы поднести ее к моим губам. — Пей медленно. Я торопился. Я говорил раньше, что Чивэл был как бык со своим Скиллом. Что тогда я должен говорить о себе?

К нему вернулись его грубоватая сердечность и добродушие. Это был Верити, которого я не видел многие месяцы. Я умудрился сделать глоток чая и ощутил во рту и в горле жжение от коры. Дрожь немного уменьшилась. Верити .тоже сделал небрежный глоток из кружки.

— В прежние времена, — сказал он, как бы продолжая беседу, — король брал силу у своей группы. Полдюжины человек или больше, и все настроены на одну волну, способны накапливать силу и предлагать ее при необходимости. Это было их истинной целью. Предоставлять силу своему королю или командиру группы. Не думаю, что Гален хорошо понимает это. Его группа это нечто, что он придумал сам. Они, как лошади или волы и ослы, запряжены вместе. Это вовсе не настоящая группа. Им не хватает единомыслия.

— Вы взяли у меня силу?

— Да. Поверь мне, мальчик, я бы этого не сделал, если бы у меня не было внезапной необходимости, и я думал, ты знаешь, что предлагаешь. Ты сам назвал себя человеком короля, это старый термин. А поскольку мы так близки по крови, я знал, что могу использовать тебя. — Он с грохотом поставил кружку на поднос. Голос его от отвращения стал более глубоким: — Шрюд. Он запускает все в движение. Колеса крутятся, маятник раскачивается. Это не случайность, что именно ты приносишь мне еду, мальчик. Он сделал тебя полезным мне. — Он быстро обошел комнату, потом остановился надо мной. — Это больше не повторится.

— Это было не так плохо, — еле слышно промолвил я.

— Нет? Почему тогда ты не попытаешься встать? Или хотя бы сесть? Ты всего лишь один, мальчик, один, а не целая группа. Если бы я не понял твоего невежества и не попятился, я убил бы тебя. Твое сердце и дыхание просто остановились бы. Я не буду так опустошать тебя, ни для кого. Вот, — он нагнулся, без усилия поднял меня и посадил в свое кресло, — посиди здесь немного и поешь. Мне это теперь не нужно. А когда тебе станет лучше, сходи к Шрюду для меня. Передай, что я сказал, что ты отвлекаешь меня. Я хочу, чтобы отныне еду для меня приносил кухонный мальчик.

— Верити, — начал я.

— Нет, — поправил он меня, — говори «мой принц», потому что в этом я твой принц, и ты не будешь задавать мне вопросов. Теперь ешь.

Я склонил голову, несчастный, но поел, и кора в чае восстановила мои силы быстрее, чем я предполагал.

Вскоре я смог встать, сложить тарелки на подносе и поднести их к двери. Я чувствовал себя разбитым. Я поднял запор.

— Фитц Чивэл Видящий!

Я остановился, застыв от этих слов, потом медленно повернулся.

— Это твое имя, мальчик. Я собственноручно записал его в военном регистрационном журнале в тот день, когда тебя привели ко мне. Еще одна вещь, о которой, как я думал, ты знаешь. Прекрати думать о себе как о бастарде, Фитц Чивэл Видящий. И будь любезен повидать сегодня Шрюда.

— До свидания, — сказал я тихо, но он уже снова смотрел в окно.

И так нас застало лето. Чейд за своими таблицами, Верити у своего окна, Регал, сватающий принцессу для своего брата, и я — тихо убивающий для своего короля. Внутренние и прибрежные герцоги заняли места за столом переговоров, шипя и фыркая друг на друга, как кошки над рыбой. А поверх всего этого был Шрюд, как всякий паук, державший натянутыми все нити своей паутины и чутко прислушивающийся к любому еле заметному их дрожанию. Красные корабли нападали на нас, как пираньи на мясную наживку, вырывая клочья нашего народа и сковывая. А «перекованные» стали пыткой для страны, превращаясь в нищих, жестоких хищников или тяжкую обузу для своих семей. Люди боялись ловить рыбу, торговать или обрабатывать земли в устьях рек у моря. И тем не менее налоги надо было поднимать, чтобы кормить солдат и наблюдателей, которые, по-видимому, были неспособны защитить страну, несмотря на то что их становилось все больше. Шрюд неохотно освободил меня от службы у Верити. Мой король не звал меня целый месяц, но в одно прекрасное утро я был наконец приглашен к завтраку.

— Это неподходящее время для свадьбы, — протестовал Верити. Я смотрел на пожелтевшего и высохше— го человека, который разделял завтрак с королем, и недоумевал: неужели это и есть грубоватый сердечный принц моего детства. Ему стало намного хуже меньше чем за месяц. Он поиграл кусочком хлеба и снова положил его. Щеки и глаза его поблекли; волосы были тусклыми, мышцы дряблыми. Белки его глаз пожелтели. Баррич дал бы ему глистогонное, если бы он был собакой. Не дождавшись вопроса, я сказал:

— Я охотился с Леоном два дня назад. Он поймал кролика.

Верити повернулся ко мне, призрак прежней улыбки появился на его лице.

— Ты гоняешь моего волкодава за зайцами?

— Ему это доставило удовольствие. Но он скучает без вас. Он принес мне кролика, и я похвалил его, но это, по-видимому, его не удовлетворило. — Я не мог сказать ему, как собака смотрела на меня. Не для тебя — выражали ее глаза так же ясно, как и ее чувства.

Верити поднял стакан. Его рука слегка дрожала.

— Я рад, что он ладит с тобой, мальчик. Это лучше, чем…

— Свадьба, — вмешался Шрюд, — ободрит людей. Я становлюсь стар, Верити, а времена тяжелые. Люди не видят конца бедам, и я не смею обещать им решения, которых у нас нет. Островитяне правы, Верити. Мы не те воины, которые некогда поселились здесь. Мы стали оседлыми людьми. А оседлым людям можно угрожать теми способами, которые не работают с кочевниками и пиратами. И точно так же мы можем быть уничтожены. Когда оседлый народ ищет безопасности, он ищет стабильности.

Тут я быстро поднял глаза. Это были слова Чейда. Я готов был поклясться своей кровью. Означает ли это, что Чейд помогает организовать эту свадьбу? Мой интерес усилился, и я снова задумался, почему приглашен к этому завтраку.

— Это вопрос спокойствия наших людей, Верити. У тебя нет ни обаяния Регала, ни дипломатических манер Чивэла, позволявших ему убедить кого бы то ни было, что он легко справится с любой проблемой. Я говорю это не для того, чтобы принизить тебя; ты так талантлив в Скилле — я никогда не видел ничего подобного в нашем роду. И долго-долго твой Скилл в боевой тактике был бы более важен, чем вся дипломатия Чивэла.

Это звучало подозрительно, как будто на самом деле Шрюд адресовал эти слова мне. Я смотрел на молчащего короля. Он положил сыр и джем на кусок хлеба и задумчиво откусил. Верити сидел молча, наблюдая за своим отцом. Он казался одновременно и внимательным и рассеянным, как человек, отчаянно пытающийся не заснуть и быть бдительным, в то время как на самом деле он может думать только о том, как бы поскорее опустить голову и закрыть глаза. Что ж, Верити выглядел именно таким, усталым. Мои недолгие опыты в Скилле и напряжение, которое я испытывал, заставили меня поражаться способности Верити пользоваться им каждый день.