Ученик убийцы - Хобб Робин - Страница 102

Я не мог ничего ответить. Чьюрда нагнулся и схватил Баррича за лодыжки. Когда он тащил его, темная щетка волос Баррича оставляла на плитах кровавый след. Головокружительная смесь ненависти и отчаяния с ядом клубилась в моей крови. Холодная решимость поднялась и утвердилась во мне. Теперь я не мог надеяться выжить, но. это не казалось важным. Важно было предупредить Верити. И отомстить за Баррича. У меня не было планов, не было оружия, не было возможностей. Значит, выигрывай время, таков был бы совет Чейда. Чем больше времени ты выиграешь для себя, тем выше шанс, что что-нибудь произойдет. Задержать его. Может быть, кто-нибудь придет, чтобы посмотреть, почему принц не одевается к свадьбе. Может быть, кто-нибудь еще захочет воспользоваться парильней до церемонии. Надо занять его.

— Принцесса…—начал я.

— Это не проблема, — Регал закончил за меня. — Принцесса не прощала Баррича. Только тебя. То, что я сделал с ним, было вполне законно. Он предатель. Он должен был заплатить. А человек, убивший его, очень любил своего принца Руриска. У него не было никаких возражений по этому поводу.

Чьюрда покинул парильни, ни разу не оглянувшись. Мои руки слабо скребли по гладкому каменному полу, но ничего не находили. Все это время Регал деловито вытирался. Когда чьюрда скрылся, он подошел и встал надо мной.

— Разве ты не собираешься звать на помощь? — спросил он весело.

Я набрал в грудь воздуха и отогнал страх. Собрав все презрение, которое было у меня к Регалу, я выплюнул:

— Зачем? Кто услышит меня сквозь шум воды?

— Так что ты бережешь силы. Разумно. Бесцельно, но разумно.

— Думаете, Кетриккен не узнает, что случилось?

— Она узнает, что ты пошел в парильни, — это было неразумно в твоем состоянии. Ты поскользнулся над горячей, горячей ванной. Какая жалость!

— Регал, это безумие. Сколько тел, по вашему, вы можете оставить за собой? Как вы объясните смерть Баррича?

— Что касается твоего первого вопроса, то очень много, пока речь идет о людях незначительных, — он наклонился и схватил меня за воротник. Он тащил меня, а я слабо сопротивлялся — рыба, вытащенная из воды. — Что же до второго, то ответ будет такой же. Как ты думаешь, кто будет волноваться из-за мертвого конюшенного? Ты так озабочен этим плебейским сознанием собственной значительности, что распространяешь это и на своих слуг, — он небрежно швырнул меня на Баррича. Его все еще теплое тело было распростерто лицом вниз на полу. Кровь растекалась по плитам вокруг его головы и все еще текла из носа. Кровавый пузырь медленно образовался на его губах и лопнул от слабого дыхания. Он был еще жив. Я подвинулся, чтобы скрыть это от Регала. Если я выживу, у Баррича тоже будет шанс.

Регал ничего не заметил. Он стащил с меня сапоги и поставил в сторону.

— Видишь, бастард, — сказал он, остановившись, чтобы перевести дыхание, — жестокость создает собственные правила. Так меня учила моя мать. Людей может запугать человек, который действует, не задумываясь о последствиях. Веди себя так, словно к тебе нельзя прикоснуться, и никто не посмеет сделать это. Смотри на всю ситуацию. Твоя смерть рассердит некоторых людей, да. Но достаточно ли для того, чтобы заставить их предпринять действия, которые затронут безопасность всех Шести Герцогств? Думаю, нет. Кроме того, твою смерть затмят другие события. Я был бы глупцом, не использовав эти обстоятельства для того, чтобы убрать тебя.

Регал был дьявольски спокоен и высокомерен. Я боролся с ним, но он был на удивление силен для той праздной жизни, которую вел. Я чувствовал себя котенком, когда он вытряс меня из моей рубашки. Он аккуратно сложил мою одежду и положил ее в сторону.

— Это сработает. Если бы я предпринял слишком большие усилия, чтобы выглядеть невиновным, люди могли бы подумать, что я озабочен. Тогда они могли бы сами начать присматриваться ко мне. Поэтому я просто не буду ничего знать. Мой человек видел, как вы с Бар-ричем входили сюда, после того как я ушел. А я теперь пойду пожаловаться Августу, что ты так и не уд осу жился поговорить со мной, чтобы я смог простить тебя, как и обещал принцессе Кетриккен. Я сделаю суровую выволочку Августу за то, что он сам не привел тебя. — Он огляделся. — Посмотрим. Хорошенький, глубокий, да погорячее. Вот здесь. — Я схватил его за горло, когда он подтащил меня к краю, но он легко стряхнул меня.

— Прощай, бастард, — сказал он спокойно, — прости мою поспешность, но ты сильно задержал меня. А я должен спешить, чтобы одеться. Иначе я опоздаю на свадьбу.

И он бросил меня в воду.

Пруд был глубже моего роста, сделанный так, чтобы вода доходила до шеи высокому чьюрда. Моему неподготовленному телу вода показалась до боли горячей. Это вытеснило воздух из моих легких, и я пошел ко дну. Я слабо оттолкнулся и умудрился подняться над водой.

— Баррич! — я напрасно истратил дыхание, взывая к тому, кто не мог помочь мне. Вода снова сомкнулась над моей головой. Руки и ноги не хотели работать вместе. Я натолкнулся на стену и ушел в глубину, не успев достигнуть поверхности и набрать немного воздуха. Горячая вода ослабляла мои и без того вялые мышцы. Я думаю, я все равно утонул бы, даже если бы воды было всего по колено. Я потерял счет попыткам выплыть к поверхности, чтобы набрать дыхание. Гладкая каменная поверхность стен не позволяла мне ни за что ухватиться, а ребра пронзала боль каждый раз, когда мне удавалось сделать глубокий вдох. Силы оставляли меня, и апатия занимала их место. Так горячо, так глубоко. «Утоплен, как щенок», — подумал я и почувствовал, как тьма смыкается.

Мальчик? — спросил кто-то, но все потемнело.

Так много воды, такой горячей и такой глубокой. Я больше не мог найти дна, не говоря уж о крае. Я слабо боролся с водой, но сопротивления не было. Ни верха, ни низа. Бессмысленно бороться, чтобы оставаться живым внутри своего тела. Нечего больше защищать, так что оставь стены и посмотри, не можешь ли ты оказать своему королю последнюю услугу.

Стены моего мира рухнули, и я помчался вперед, как освобожденная наконец стрела. Гален был прав. Для Скилла не было расстояния, совсем никакого расстояния. «Баккип был здесь, и Шрюд! — взвизгнул я в отчаянии. Но мой король был занят другими делами. Он был закрыт и отгорожен от меня, как я ни бушевал вокруг него. Здесь помощи нет.

Силы покидали меня. Я тонул. Мое тело пропадало, моя связь с ним была ничтожной. Один последний шанс. Верити, Верити! — закричал я. Я нашел его и ударился в него, но не мог найти опоры. Он был где-то в другом месте, открыт кому-то еще, закрыт для меня. Верити! — вопил я, утопая в отчаянии. И внезапно как будто сильные руки подхватили меня в тот момент, когда я взбирался по скользкой скале. Они схватили, и держали крепко, и втащили меня наверх, когда я готов был соскользнуть.

Чивэл! Нет, этого не может быть. Это мальчик. Фитц?

Это ваше воображение, мой принц. Здесь никого нет. Будьте внимательны к тому, что мы сейчас делаем. Гален, спокойный и коварный, как яд, оттолкнул меня в сторону. Я не мог противостоять ему, он был слишком силен.

Фитц? Верити теперь спрашивал неуверенно, а я слабел.

Не знаю где, но я нашел силу. Что-то расступилось передо мной, и я стал сильным. Я вцепился в Верити, как ястреб в его запястье. Я был там, с ним. Я видел глазами Верити: свежевыстланный тростником тронный зал. Книга Событий на огромном столе перед ним, открытая для записи о женитьбе Верити. Вокруг него — в лучшей одежде и драгоценностях несколько наиболее благородных лордов, которые были приглашены засвидетельствовать то, что Верити видит обет своей невесты глазами Августа. И Гален, который, как предполагалось, должен был дать Верити свою силу, будучи человеком короля, располагался несколько позади Верити, собираясь осушить его до дна. И Шрюд, в короне и мантии, на своем троне, ничего не знающий. Его Скилл сгорел и потускнел много лет назад из-за неупотребления, а он слишком горд, чтобы признать это.