Судьба Шута - Хобб Робин - Страница 182

– У тебя есть абрикосы? – спросил меня Шут слабеющим голосом.

Он явно не понял, что я ему сказал.

– Я постараюсь принести абрикосов, – обещал я, хотя сомневался, что у меня получится.

Потом я убрал прядь волос, упавшую ему на лицо. Его волосы стали сухими и ломкими. Я посмотрел на Прилкопа. Он кивнул, отвечая на мою молчаливую просьбу. Перед уходом он накрыл одеялом хрупкие плечи Шута. Наклонившись, я коснулся лбом его лба.

– Я скоро вернусь, – поклялся я.

Шут ничего не ответил. Возможно, он уже спал. Я оставил его в пещере.

Прилкоп попрощался с нами, не выходя из пещеры.

– Присмотри за ним, – попросил я Черного Человека. – Я вернусь завтра. Он должен побольше есть.

Прилкоп покачал головой.

– Не так скоро, – предостерег он. – Ты и так в последнее время слишком часто пользовался порталами. – Он сделал движение рукой, словно что-то вытаскивал из своей груди. – Всякий раз портал что-то забирает у тебя, и если проходить сквозь него слишком часто, однажды он не выпустит тебя наружу.

Он заглянул мне в глаза, словно хотел убедиться, что я его понял. Я не разделял его точки зрения, но кивнул, чтобы успокоить.

– Я буду осторожен, – обещал я.

– Прощай, Олух. Прощай Изменяющий Шута. – Потом он кивком показал на моего друга и тихо добавил: – Я присмотрю за ним. Ничего другого никто из нас не сможет для него сделать. – А потом, немного смущаясь, он сказал: – Маленький человечек сказал «сыр»?

– Сыр. Да. Я принесу сыру. Столько, сколько смогу унести. А также чай, приправы и фрукты.

– Когда ты отдохнешь. Буду рад.

Мы снова поблагодарили его за все, что он для нас сделал. Прилкоп широко улыбнулся.

Когда мы вышли, оказалось, что поднялся ветер и стало холодно. Олух упрямо отказывался оставить свой мешок, в котором хранились все его немудреные пожитки, поэтому ему пришлось шагать с поклажей за спиной. Струйка воды сделала узкий проход еще более скользким и узким, и мне пришлось мечом скалывать лед. Олух тихонько скулил, ежась под порывами ледяного ветра, но продолжал настаивать, что хочет домой, не понимая, что, пока я не пробью нам дорогу, мы туда не попадем.

Наконец мне удалось расширить проход настолько, что я сумел в него протиснуться. Потом я помог пройти Олуху. Мы едва не застряли, но все обошлось. Чем ближе мы подбирались к голубоватому свечению, тем медленнее становилась поступь Олуха.

– Мне это не нравится, – предупредил меня он. – Я не думаю, что это дорога домой. Мы идем в скалу. Нам лучше вернуться.

– Нет, Олух, все правильно. Это просто старая магия. С нами все будет в порядке. Следуй за мной.

– Надеюсь, ты не ошибаешься! – предупредил меня Олух.

Однако он шагал за мной, озираясь по сторонам после каждого шага. Чем дальше мы шли, тем осторожнее он становился. Когда мы приблизились к первым барельефам Элдерлингов, он ахнул и отступил назад.

– Сны драконов. Я это видел во сне дракона! – воскликнул он. А потом, словно обнаружив обман, проворчал: – Я уже был здесь, теперь я знаю. Но почему так холодно? Раньше тут не было холодно.

– Потому что над нами лед. От него и холодно. Пойдем побыстрее.

– Только не этот холод, – таинственно заявил Олух и последовал за мной, но ничуть не ускорив шага.

Мне казалось, что я хорошо запомнил дорогу. Однако я дважды свернул не в ту сторону. Оба раза нам пришлось возвращаться, а Олух стал смотреть на меня еще с большим недоверием. Впрочем, несмотря на мои ошибки, вскоре мы оказались в комнате с картами.

– Ничего не трогай, – предупредил я Олуха. Потом я внимательно изучил карту и руны, начертанные возле четырех маленьких самоцветов, которые находились около Баккипа. Я не сомневался, что самоцветы изображают Камни-Свидетели. В течение многих поколений они считались средоточием силы и истины, вратами богов. Теперь я догадывался о происхождении этих легенд. Запечатлев руны в памяти, я сказал:

– Пойдем, Олух, пришло время возвращаться домой.

Он ничего не ответил, а когда я положил руку ему на плечо, посмотрел мне в глаза. Потом он опустился на колени и протер пыльный пол, открыв сельский пейзаж с пастухами. На его лице появилось задумчивое выражение.

– Им хорошо там, – тихо проговорил он. – Они играют много музыки.

– Подними стены, Олух, – сказал я ему, но мне показалось, что он меня не послушался.

Тогда я крепко взял его за руку. И хотя я не был уверен, что Олух меня слушает, но, когда мы спускались по ступенькам вниз в зал с колоннами, несколько раз объяснил ему, что мы должны крепко держать друга за руки, когда через колонну отправимся домой. Его дыхание стало размеренным и глубоким, словно он заснул на ходу. Быть может, город оказывал на него такое влияние?

Я не стал размышлять о том, в порядке ли древние Камни-Свидетели. Ведь Шут недавно пользовался одним из них, а его Скилл не шел ни в какое сравнение с моим. Я сделал глубокий вдох, встряхнул маленькую руку Олуха, пытаясь привлечь его внимание, и решительно вошел в колонну, увлекая его за собой.

И вновь последовала долгая пауза, которая теперь показалось мне знакомой. Мимо пронеслась бесконечная черная пустота, усыпанная звездами, и в следующее мгновение я уже стоял на заросшем травой склоне холма возле Баккипа. Олух оставался рядом. У меня слегка закружилась голова, а Олух сделал пару шагов и уселся на землю. Тепло летнего воздуха коснулось нашей кожи, запахи ночи наполнили наши ноздри. Я стоял неподвижно, дожидаясь, когда глаза приспособятся к темноте. Четыре Камня-Свидетеля высились у меня за спиной, указывая в ночное небо. Я глубоко вдохнул теплый воздух. Ощутил запах пасущихся неподалеку овец и далекий аромат моря. Мы вернулись домой.

Я подошел к Олуху и положил руку ему на плечо.

– Все хорошо, – сказал я. – Мы вернулись домой. Я ведь говорил тебе. Нужно будет просто пройти в дверь. – В следующий миг мир вокруг меня закружился, и я упал в траву.

Некоторое время я неподвижно лежал, с трудом сдерживая тошноту.

– С нами все в прядке? – с тоской спросил Олух.

– Нужно немного подождать, – постарался успокоить я Олуха.

– Это было так же ужасно, как на лодке, – с укором сказал он.

– Но зато быстро закончилось, – возразил я.

Несмотря на мои заверения, прошло довольно много времени, прежде чем мы пришли в себя и сумели подняться на ноги. Нам предстояла довольно долгая прогулка до замка Баккип, и Олух начал задыхаться и хныкать задолго до того, как мы туда добрались. Замерший город Элдерлингов и путешествие через колонну смутили и утомили Олуха. Мне было немного стыдно, когда я шагал рядом с ним, уговаривая еще немного потерпеть и обещая вкусную еду, холодный эль и теплую мягкую постель. Лучи встающего солнца освещали нам дорогу, помогая удерживаться на ногах. Вскоре я уже нес мешок Олуха, а потом еще и плащ с шапкой. Он бы избавился и от остальной одежды, но я не позволил. Когда мы подошли к воротам, оба успели изрядно вспотеть в наших теплых нарядах.

Мне кажется, стражники узнали Олуха даже прежде, чем меня. Я давно не брился, а моя одежда испачкалась и обтрепалась. Я сказал, что нас послали вперед на грязном торговом корабле с Внешних островов, пожаловался на ужасные условия и добавил, что мы рады вернуться домой. Олух охотно присоединился ко мне, всячески ругая лодки. Стражники у ворот принялись нас расспрашивать, но я отвечал, что нас отправили обратно довольно давно, путь занял много времени и что мне необходимо сделать доклад королеве, а уж потом отвечать на вопросы стражников. Они не стали спорить и впустили нас.

В такое раннее время в замке не спали только стражники и слуги. Мне удалось довести Олуха до кухни. Стражники привыкли терпеть любимца принца. Они с удовольствием выслушают его рассказы, но если он начнет хвастать насчет драконов и магических колонн, едва ли ему поверят. Мне все равно пришлось бы оставить его, а на кухне ему будет лучше всего. Кроме того, сейчас его рот будет довольно долго занят, и Олуху будет не до рассказов. Напоследок я сказал, что после еды ему следует отправиться спать или разыскать Саду, помыться и рассказать ей, что от морской болезни не умирают.