Миссия Шута - Хобб Робин - Страница 115

– Если вы попытаетесь заставить меня вернуться в Баккип, вам будет плохо. Вы же понимаете, мои друзья за мной вернутся. Она не откажется от меня, как и я от нее. Я не хочу, чтобы вам причинили боль. Даже тебе, – добавил он, посмотрев мне в глаза. Наверное, он хотел, чтобы его слова прозвучали как угроза, но я услышал в них только искренность. – Я должен уйти вместе с ней. Я не мальчишка, бегущий от своих обязанностей, или мужчина, решивший не заключать брак. Я не избегаю неприятных вещей. Наоборот, я возвращаюсь туда, где мое место… по рождению. – Тщательность, с которой он подбирал слова, напомнила мне Верити.

Принц медленно перевел взгляд с меня на лорда Голдена и обратно. Казалось, он ищет союзника или хотя бы сочувствия. Потом Дьютифул облизнул губы, словно решился на нечто опасное и осторожно спросил:

– Вы когда-нибудь слышали легенду о принце Полукровке?

Мы оба молчали. Я проглотил потерявшую всякий вкус еду. Неужели Дьютифул сошел с ума? Лорд Голден один раз кивнул.

– Я принадлежу к этой линии. Как иногда случается у Видящих, я родился с Уитом.

Я не знал, восхищаться его откровенностью или ужасаться наивности – ведь он думает, что секунду назад приговорил себя к смерти. Я постарался сохранить невозмутимость и не выдать своих чувств. Интересно, делал ли он такие признания в Баккипе?

Мне кажется, наше равнодушие окончательно вывело Дьютифула из состояния равновесия. Мы сидели и молча смотрели на него. Он сделал глубокий вдох, словно собирался нырнуть на глубину.

– Значит, вы понимаете, почему для всех будет лучше, если вы меня отпустите. Шесть Герцогств не пойдут за королем, обладающим Уитом, да и я не могу забыть о зове крови. Я не стану скрывать своего дара, не стану проявлять трусость и не предам своих друзей. Если я вернусь, рано или поздно все узнают, что я человек Уита. Если вы потащите меня обратно, это приведет к раздорам среди придворных. Вам следует меня отпустить и сказать моей матери, что вы не сумели меня найти. Так будет лучше для всех.

Я посмотрел на остаток своего кусочка рыбы и негромко сказал:

– А если мы решим, что будет лучше всего тебя убить? Повесить, четвертовать и сжечь возле проточной воды? А потом рассказать королеве, что мы тебя не нашли? – Я отвернулся, чтобы не видеть дикого страха в его глазах, но как еще научить принца осторожности? После паузы я продолжал: – Сначала нужно получше узнать людей, а уж потом делиться с ними своими тайнами.

Или добычей.

Он возник рядом со мной беззвучно, словно тень, а его мысль была подобна ветерку, коснувшемуся кожи. Ночной Волк бросил к моим ногам слегка потрепанного зайца. Он уже успел съесть внутренности. Осторожно взяв копченую рыбу из моих рук, он проглотил ее, а затем с тяжелым вздохом улегся рядом и опустил голову на передние лапы.

Этот заяц выпрыгнул прямо у меня из-под лап. Самая легкая добыча за много лун.

Глаза принца широко открылись; разинув рот, он смотрел на меня и Ночного Волка. Не думаю, что он услышал наши мысли, но все остальное Дьютифул понял мгновенно. Он вскочил на ноги с гневным криком:

– Ты должен понимать! Как ты можешь отрывать меня не только от животного, с которым я связан, но и от женщины, разделяющей со мной узы Древней Крови? Как ты можешь предавать своих?

Но меня сейчас интересовал совсем другой вопрос.

Как ты сумел так быстро преодолеть такое расстояние?

Так же, как кошка, – и по той же причине. Волк может идти по прямой, что лошади не под силу. Ты готов к встрече с ними?

Моя рука лежала на его спине, и я чувствовал, как он устал. Ночной Волк отмахнулся от моей тревоги, как от назойливой мухи.

Я еще не одряхлел. Я принес тебе мясо, – напомнил волк.

Тебе следовало съесть всего кролика.

Я уловил легкий смех.

Я так и сделал. С первым. Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы бежать за тобой с пустым брюхом? А этот для тебя и Лишенного Запаха. И для детеныша, если ты так захочешь.

Сомневаюсь, что он станет есть его сырым.

А я сомневаюсь, что есть смысл не разводить костра. Они все равно скоро здесь будут, им не нужен свет. Мальчик ее зовет; она выходит из него, как дыхание. Она воет, как в период случки.

Я ничего не чувствую.

Не только твой нос уступает моему, но и другие чувства тоже.

Я встал и пнул освежеванное тельце кролика.

– Я разожгу костер, чтобы его приготовить. – Принц смотрел на меня, прекрасно понимая, что я веду разговор, в который он не включен.

– А разве огонь не привлечет к нам преследователей? – спросил лорд Голден.

Несмотря на тревогу, он рассчитывал на тепло костра и жареное мясо.

– Он все равно зовет их, – ответил я, кивнув в сторону принца. – Если мы ненадолго разожжем костер, это ничего не изменит.

– Как ты мог предать своих? – снова спросил Дьютифул.

Я нашел ответ на этот вопрос прошлой ночью.

– Существуют разные уровни преданности, принц. Прежде всего я предан Видящим. Тебе тоже не следует забывать о своем долге перед ними. – Он был так близок мне, но я не мог ничего ему рассказать.

В любом случае, я не считал, что кого-то предаю. Скорее, я ограничил свободу Дьютифула для его же безопасности. Как когда-то поступал со мной Баррич, грустно подумал я.

– Что дает тебе право говорить о моем долге? – осведомился принц.

Гнев в голосе выдал его – он и сам об этом думал.

– Ты прав. У меня нет такого права, принц Дьютифул. Но мой долг – напоминать тебе то, о чем ты забыл. Пойду поищу хворост. А ты пока подумай о том, что станет с троном Видящих, если ты забудешь о своем долге и исчезнешь.

Несмотря на усталость, волк поднялся на ноги и последовал за мной. Мы вернулись к берегу ручья, где всегда можно найти выброшенный на берег хворост. Сначала мы напились, а потом я смочил грудь водой – там, где оставил след кинжал принца. Еще один день, еще один шрам. Впрочем, может, и обойдется. Крови почти не было. Я принялся разыскивать хворост. Ночное зрение волка помогало мне, и вскоре я собрал целую охапку.

Он похож на тебя, – заметил Ночной Волк на обратном пути.

Семейное сходство. Он наследник Верити.

Только из-за того, что ты отказался им стать. Он – наша кровь, маленький брат. Твоя и моя.

Это заставило меня замолчать. Затем я ответил:

Ты стал гораздо больше внимания обращать на дела людей. Раньше ты бы этого не заметил.

Верно. Черный Рольф предупреждал нас обоих, что мы связаны друг с другом, по его представлениям, недопустимо крепко и что я стал слишком, близок к людям, а ты – к волкам. И мы заплатим за это, маленький брат. Но тут уж ничего не поделаешь. Мы будем страдать из-за того, что наши жизни слишком тесно переплелись.

Что ты пытаешься мне сказать?

Ты и сам знаешь.

Я понимал, что он прав. Как и я, принц вырос среди людей, не пользовавшихся Уитом. И, как и я, не умел защищаться и стал жертвой магии, но не хотел от нее отказываться. Не имея наставника, я слишком тесно связал свою жизнь с волком. Правда, первым в моей жизни был щенок. Мы тогда оба были слишком юными, чтобы понимать, чем нам это грозит. Баррич насильственно разорвал нашу связь. В то время я ненавидел его за причиненную боль, и моя ненависть не проходила долгие годы. Теперь я смотрел на принца, вовлеченного в связь с кошкой, и считал себя счастливцем, что в детстве судьба столкнула меня со щенком. Каким-то образом получилось, что его увлечение кошкой оказалось неразрывно связано с молодой женщиной Древней Крови. Когда я приведу принца обратно в Баккип, он потеряет не только спутницу, но и любимую женщину.

Какую женщину?

Он говорит о женщине Древней Крови. Наверное, она одна из тех, кто его сопровождал.

Он говорит о женщине, но от него не пахнет женщиной. Тебе не кажется это странным?

Я размышлял о последних словах Ночного Волка, пока мы шли обратно к нашему лагерю. Разжигая костер, я поглядывал на мальчика, который сложил льняную салфетку, но бутылку вина убирать не стал. Упираясь подбородком в колени, он с угрюмым видом сидел на одеяле и смотрел в темноту ночи.