Королевский убийца - Хобб Робин - Страница 83

Мы толкали «Руриск» вперед, направляя его к отмелям бухты, а потом выпрыгнули и втащили корабль на берег, точь-в-точь как делали на учениях. Туман был предательским союзником, скрывавшим нас от пиратов, на которых мы готовились напасть, но также не дававшим увидеть, что происходит на острове. Оружие было разобрано, и мы ринулись вперед, на звуки боя. Джастин остался на «Руриске» и честно стоял, уставившись в туман в направлении Баккипа, как будто это могло помочь ему передать новости Сирен.

Красный корабль был вытащен на песок так же, как и «Руриск». Недалеко от него стояли две маленькие лодки, служившие для переправы. Обе были разломаны. На берегу оказались люди из Шести Герцогств, когда прибыли красные корабли. Некоторые из них там и остались. Резня. Мы побежали мимо искалеченных тел, истекающих кровью на песке. По-видимому, все это были наши люди. Внезапно внутренняя башня острова Антлер смутно замаячила над нами. На ее вершине горел призрачно-желтый в тумане сигнальный огонь. Башню осадили. Пираты были темными мускулистыми людьми, скорее жилистыми, чем массивными. Большинство из них носило густые бороды, спутанные волосы падали на плечи. На них были доспехи из сплетенных кожаных полосок. В руках — широкие мечи и топоры. Некоторые были в металлических шлемах. На их голых руках выделялись красные кольца, но была это татуировка или краска, я не мог разобрать. Они были уверенными и развязными, смеялись и переговаривались, как рабочие, делающие свое дело. Стражники с башни были загнаны в угол. Здание строилось как сигнальная башня, а не как крепость. Исход битвы был только вопросом времени. Все осажденные должны были вскоре погибнуть. Островитяне не оглянулись, когда мы выбежали на каменистый склон. Они считали, что им нечего опасаться нападения сзади. Одни башенные ворота висели на петлях, и толпа внутри пряталась за баррикадой тел. Когда мы подошли, они послали в сторону пиратов несколько стрел. Ни одна из них не попала в цель.

Я издал вопль, нечто среднее между воем и криком, ужасный страх и мстительное веселье слились в одном звуке. Эмоции тех, кто бежал рядом со мной, гнали меня вперед. Нападающие обернулись и увидели нас, когда мы почти вплотную приблизились к ним.

Пираты оказались зажатыми между нами. Команда нашего корабля превосходила их в численности, и при виде нас осажденные защитники башни обрели мужество и сами двинулись вперед. Разбросанные у ворот башни тела свидетельствовали о предыдущих попытках выбраться. Юный часовой все еще лежал там, где упал в моем видении. Кровь текла у него изо рта и замочила вышитую рубашку. Его убил кинжал, брошенный сзади. Странно, что я заметил такую деталь, когда мы дрались врукопашную.

Не было никакой стратегии, никакого строя, никакого плана боя. Просто группа мужчин и женщин внезапно получила возможность отомстить. Этого было вполне достаточно.

Если раньше я только думал, что един с командой, то теперь на самом деле влился в общее сознание. Я никогда не узнаю, какие чувства принадлежали лично мне; они переполняли меня, и Фитц Чивэл потерялся в них. Я стал чувством команды. Я шел впереди. Я не хотел того положения, которое занял. Просто я был брошен вперед страстным желанием команды иметь лидера. Мне внезапно захотелось убить как можно больше пиратов, и как можно быстрее. Я хотел, чтобы мои мышды играли при каждом взмахе топора. Я хотел броситься вперед сквозь волну потерянных душ и топтать тела убитых врагов. И я поступал согласно своим желаниям.

Я слышал легенды о неистовых. Я думал, что это звероподобные чудовища, черпающие силу в жажде крови, нечувствительные к разрушениям, которые они несут. Может быть, наоборот, они были сверхчувствительными, неспособными защитить свое сознание от эмоций, которые врывались, побуждая их к действию, неспособными чувствовать сигналы боли от своих собственных тел. Я не знаю. Я слышал рассказы о самом себе в этот день. Слышал даже одну песню. Я не помню, чтобы я был покрыт пеной и ревел во время боя, но не могу утверждать, что этого не было. Где-то во мне были и Верити и Ночной Волк, но они тоже утонули в окружавших меня страстях. Я знаю, что убил первого пирата, оказавшегося на нашем пути. Я также знаю, что прикончил последнего в схватке топорами один на один. В песне говорится, что это был капитан красного корабля. Полагаю, это вполне возможно. Его кожаная накидка была хорошо сделана и залита кровью других людей. И больше я ничего о нем не помню, кроме того, что мой топор вогнал его шлем глубоко в череп и кровь хлынула из-под металла, когда он упал на колени.

Так закончилась битва, и защитники бросились вперед. Они обнимались с нашей командой, издавали победные крики и хлопали друг друга по спинам. Перемена была для меня слишком внезапной. Я стоял, опираясь на топор, и не понимал, куда девалась моя сила. Ярость покинула меня так же резко, как покидает человека энергия, которую дают семена карриса. Я чувствовал себя опустошенным и потерявшим ориентацию, как будто из одного сна попал в другой. Я мог бы упасть и заснуть среди тел, такое изнеможение меня охватило. Это Нондж, один из островитян нашей команды, принес мне воды и отвел в сторону, чтобы я мог сесть и выпить ее. Потом он побрел назад, чтобы присоединиться к грабежу. Вернувшись ко мне немного позже, он протянул мне окровавленный медальон. Это было кованое золото на серебряной цепочке. Полумесяц. Когда я не протянул руки, чтобы взять его, он надел цепочку на мой окровавленный топор.

— Это Хэрика, — сказал Нондж, медленно подбирая слова, — ты хорошо бился с ним. Он легко умер. Он бы хотел, чтобы ты это взял. Он был хорошим человеком до того, как Коррики взяли его сердце.

Я даже не спросил, который из них был Хэрик. Я не хотел, чтобы у кого-нибудь из них было имя.

Через некоторое время я снова ожил. Я помог убрать тела от дверей башни, а потом с поля боя. Пираты были сожжены, погибшие из Шести Герцогств уложены и покрыты тканью, чтобы их могли забрать родные. Я вспоминаю странные вещи об этом долгом дне. Как каблуки мертвого человека оставляют змеящийся след на песке. Что юный часовой, пронзенный кинжалом, был еще жив, когда мы пришли подобрать его. Он жил недолго и вскоре пополнил и без того длинный список убитых.

Мы оставили наших воинов на острове, чтобы они с остатками стражи охраняли башню и сменяли часовых, пока не придет пополнение. Мы восхищались захваченным кораблем. Верити будет доволен, подумал я про себя. Еще один корабль. Великолепно сделанный. Все это я понимал, но не испытывал никаких чувств. Мы вернулись на «Руриск», где нас ждал бледный Джастин. В полной тишине мы поели, сели за весла и направились назад, к Баккипу.

На полпути мы встретили другие суда. Наспех сколоченная флотилия из нагруженных солдатами рыбачьих суденышек остановила нас. Их послал будущий король по настойчивому требованию Скилла Джастина. Они казались почти разочарованными, узнав, что бой уже закончился, но наш капитан заверил их, что им будут рады в башне. Кажется, именно в этот момент я понял, что не чувствую больше Верити. И уже довольно давно. Я тут же хватился Ночного Волка, как человек может хватиться своего кошелька. Он был со мной. Но далеко. Усталый и полный благоговения.

Я никогда не чуял столько крови, сказал он мне. Трудно было не согласиться. Я насквозь пропах ею.

Верити был занят. Не успели мы сойти с «Руриска», как на борту уже была другая команда, чтобы отвести его назад, к башне острова Антлер. К ночи они уже приведут трофей Верити в доки Баккипа. Другой открытый корабль последовал за «Руриском», чтобы забрать тела наших убитых воинов. Капитану, помощнику и Джастину предоставили лошадей, и они ускакали с докладом к Верити. Я чувствовал только облегчение от того, что меня не позвали. Вместо этого я пошел в город вместе со своими товарищами по команде. С быстротой молнии весть о битве и нашем трофее облетела Баккип. Не было ни одной таверны, где не стремились бы упоить нас элем, чтобы услышать о наших подвигах. Это почти напоминало неистовство битвы, потому что, куда бы мы ни пришли, люди вокруг нас загорались кровожадным удовлетворением от того, что мы сделали. Я чувствовал себя пьяным от потока этих эмоций задолго до того, как стало сказываться действие эля. Я даже рассказал несколько историй о том, что мы сделали, но потом выпитый эль свалил меня с ног. Дважды меня вырвало, один раз в аллее, а позже на улице. Я выпил еще, чтобы отбить неприятный вкус. Где-то на задворках моего сознания Ночной Волк пришел в ужас.