Корабль судьбы (Книга 2) - Хобб Робин - Страница 86

— Отнюдь, отнюдь, — вещал он насмешливо. — Валяй торопись. Плоди глупости. И в итоге даже самим собой не будешь владеть. В точности как Игрот, когда ему пришел конец от твоих рук. Ты стал зверем, мой дорогой Кеннит, и тем подписал себе приговор. Тебя ждет такая же смерть!

— Этта, Этта, ну пожалуйста… — беспомощно уговаривал Уинтроу. Его душа рвалась пополам: он понимал, что по-настоящему ему следовало бы сейчас сидеть с Альтией. Вот кому было по-настоящему плохо. Его тетка выглядела совершенно больной и явно была не в себе. Но не мог же он бросить Этту одну в таком состоянии!

Она не обращала внимания на его утешения. Она плакала и плакала, уткнувшись лицом в подушку, и никак не могла остановиться. Уинтроу еще ни разу не видел, чтобы люди так плакали. Ее рыдания были сродни мучительным судорогам, как если бы тело хотело выбросить из себя горе, излив его со слезами, — и не могло. Слишком глубока была рана.

— Этта, ну пожалуйста, Этта! — начал он снова. Она, кажется, не видела его и не слышала. Уинтроу протянул руку и нерешительно погладил ее по спине. Он смутно помнил, как мать делала так же, когда маленькая Малта заходилась в истерике до такой степени, что уже не могла самостоятельно успокоиться. — Ну, ну, — проговорил он ласково. — Все кончилось, все прошло.

Его ладонь двигалась осторожно, маленькими кругами. Она наконец-то сумела глубоко вздохнуть.

— Да, — сказала она, — все и впрямь кончилось.

И слезы полились снова. До сих пор подобное поведение было настолько не свойственно Этте, что Уинтроу смотрел на нее почти как на чужую. Истолковать ее поведение было нисколько не проще, чем понять теткины полубезумные речи!

Сцена в коридоре произвела на него поистине жуткое впечатление. С тетей Альтией определенно что-то было не так. Весьма даже не так. Он чувствовал, что непременно должен поговорить с ней, невзирая на запрет Кеннита. Какие-то дикие обвинения в изнасиловании, россказни о корабле, запертом в темноте… Может, она действительно спятила? Зря все же Кеннит не позволил ему сразу с ней повидаться. Уединение не дало ей отдыха, наоборот: она оставалась один на один со своим горем. Как глупо все-таки они себя с ней повели!

Однако Этта продолжала рыдать, и Уинтроу не считал возможным покинуть ее. Почему ее так ранила бессмыслица, которую несла тетя? И наконец Уинтроу догадался. Этта была беременна: вот в чем все дело! У него аж голова пошла кругом от облегчения. Он обнял Этту и шепнул ей на ухо:

— Все хорошо, Этта. Тебе просто нужно выплакаться, и все пройдет. Женщины в твоем положении часто испытывают порывы неудержимого чувства.

Она рывком села на кровати. Ее лицо покрывали неровные красные пятна, мокрые щеки так и блестели от слез. А потом… потом она размахнулась. Уинтроу вовремя заметил удар и увернулся… почти. Ее сомкнутый кулак чиркнул по его подбородку так, что лязгнули зубы, а перед глазами замелькали звезды. Он отшатнулся и вскочил, придерживая челюсть ладонью.

— За что? — спросил он потрясенно.

— За то, что ты глуп! За то, что ты слеп, — а еще говорят, будто это мы, женщины, ничего не способны понять! Ты полный недоумок, Уинтроу Вестрит! Чего ради я на тебя тратила время и душу? Ты столько знаешь, но на самом деле так ничему и не выучился. Ничему!

Ее губы опять предательски задрожали, она уткнулась лицом в колени и стала раскачиваться взад-вперед, как безутешно горюющий ребенок.

— Дура я, дура… — со стоном вырвалось у нее.

Она подняла голову и потянулась к Уинтроу. Поколебавшись, он присел рядом с ней на постель. Он хотел было снова погладить ее плечо, но вместо этого молодая женщина попросту упала ему в объятия. Уткнулась лицом ему в плечо, и рыдания вновь потрясли ее. Уинтроу обнял Этту, сперва нерешительно, потом покрепче. Никогда он еще не держал в объятиях женщину.

— Этта, — тихо проговорил он. — Этта, милая…

И даже отважился провести рукой по ее лоснящимся волосам.

В это время дверь отворилась. Уинтроу вздрогнул, но объятий не разжал. Он ведь не сделал ничего постыдного, ничего, что можно было бы вменить ему в вину.

— Этта сама не своя, — торопливо пояснил он Кенниту.

— Воистину, — отозвался пиратский капитан. И грубо добавил: — Оно, может, даже и к лучшему, если окажется, что ее новая личность умеет себя вести. В отличие от прежней Этты! — Та не подняла головы с плеча Уинтроу, и Кеннит язвительно продолжал: — Искренне надеюсь, что не потревожил вас, голубки. Я понимаю: какое вам дело до таких мелочей, как мое окровавленное лицо и замаранная одежда…

К немалому изумлению Уинтроу, Этта медленно подняла голову. Она посмотрела на Кеннита так, словно впервые в жизни его увидела. Он не отвел взгляда. И что-то произошло между этими двоими, что-то такое, во что Уинтроу не был посвящен. И это что-то буквально сломало Этту. Тем не менее плакать она перестала.

— Я… Я — все, — выговорила она, запинаясь. — Я сейчас принесу…

— Не трудись, — прорычал Кеннит. — Я вполне способен сам о себе позаботиться. А ты ступай к Йоле. Пусть просигналит капитану Соркору, чтобы прислал за тобой шлюпку. Будет лучше для всех, если ты проведешь некоторое время на «Мариетте»!

Уинтроу ждал, что подобное распоряжение будет встречено новым взрывом «шторма с дождем». Однако молодая женщина промолчала. Что-то разительно изменилось в ней, и до Уинтроу лишь постепенно дошло, что именно. Обычно, когда она смотрела на Кеннита, ее глаза светились любовью, переполнявшей душу. А теперь из нее как будто сама жизнь по капле точилась. И когда она заговорила, это был голос проигравшей очень важную битву.

— Да, — сказала она. — Ты прав. Так будет лучше всего.

Она подняла руки к лицу и с силой потерла щеки, словно просыпаясь от долгого, очень долгого сна. А потом, не добавив больше ни слова, поднялась на ноги и вышла из каюты.

Уинтроу проводил ее взглядом. Происходило нечто такое, что просто не имело права происходить. Он не понимал, что к чему, не улавливал смысла.

— Ну? — ледяным тоном осведомился Кеннит. И смерил Уинтроу с головы до пят очень нехорошим взглядом голубых глаз.

Уинтроу встал, чувствуя, как пересыхает во рту.