Корабль судьбы (Книга 2) - Хобб Робин - Страница 111

— Хребет перебили бедняге, — хрипло пробормотал Уинтроу. Его глаза были полны боли и жалости.

Носовое изваяние горестно застонало и зарылось лицом в ладони.

— Это моя вина, — прошептала Проказница. — Он прожил долгую жизнь и проделал такой длинный путь только затем, чтобы погибнуть вот так. Это я во всем виновата. Прости меня, Теллар, прости, если можешь.

Еще прежде, чем несчастный зеленый навсегда ушел в глубину, змеи, оставшиеся было возле Проказницы, сорвались с места. И, стремительно буравя волны, понеслись навстречу обидчикам своего соплеменника. Джамелийцы лихорадочно трудились, взводя и перезаряжая баллисты. Змеи больше не утруждали себя устрашающим ревом. Теперь были отчетливо слышны лишь испуганные крики людей. Кеннит услышал, как Уинтроу, стоявший у него за плечом, резко вобрал воздух, а столпившаяся команда начала переговариваться и бормотать. Кеннит покосился на них и увидел: матросы замерли, побросав все дела и приготовившись лицезреть ужас.

И разочароваться никому не пришлось.

Змеи окружили судно, с которого произошел тот счастливый — или злосчастный? — выстрел. Длинные шеи чудовищ напомнили Кенниту захлопывающиеся щупальца хищной актинии. Ревя, разбрызгивая во все стороны яд, змеи просто насели на обреченный корабль. Паруса, сожженные едкой отравой, клочьями повисли на мачтах, потом и сами мачты вместе с реями и прочим рухнули, переломанные как лучина. Дикие вопли команды умолкли, едва зазвучав, и лишь рев змей остался висеть в воздухе. Потом самые крупные змеи оплели палубу, словно живые тросы. Их вес быстро увлек судно под воду, где его корпус тотчас развалился на части.

Из-за спины Кеннита раздавались приглушенные восклицания, полные благоговейного ужаса. А сам Кеннит с исключительной яркостью представил себе, как Проказница точно так же тонет и разваливается в объятиях змей.

Джамелийские корабли как могли отдалились от гибнущей жертвы змей, не прекращая, впрочем, стрелять. Змеи переловили в воде утонувших и тонущих моряков с растерзанного корабля и съели их всех. Потом занялись оставшимися кораблями. Некоторые разворачивались и ставили дополнительные паруса, пытаясь бежать, но было уже слишком поздно. Змеи были повсюду, точно водоросли, из которых, однажды попавшись, выпутаться невозможно. Они больше не набрасывались все вместе на один корабль, и от этого казалось, будто дело у них шло медленнее. Они кружили туда и сюда, поливая корабли ядом. Самые крупные таранили головами хрупкие деревянные корпуса. Вот и еще один корабль лишился парусов. Между тем камень угодил во второго змея. Тот свирепо взревел и бросился вперед, но почти сразу обмяк и безжизненно закачался на волнах. Зато корабль сделался мишенью для совокупной ярости оставшихся змеев.

— Отзови их, — тихо взмолился Уинтроу.

— С чего бы? — полуобернувшись, ответствовал Кеннит. — Может, ты полагаешь, — поменяйся мы вдруг с ними местами, они испытали бы приступ внезапной жалости к нам?

— Пожалуйста, Проказница! Прошу тебя, отзови их! — крикнул Уинтроу, обращаясь уже к самому кораблю.

Проказница медленно покачала огромной головой. У Кеннита душа взлетела прямо до небес при виде такой верности его приказу, но счастье оказалось недолгим. Проказница ответила очень тихо, так чтобы лишь Уинтроу да Кеннит могли слышать ее:

— Я не могу. Они больше не слушают ни меня, ни кого бы то ни было другого. Месть и отчаяние помутили их разум. И я боюсь, что, разделавшись с джамелийцами, они примутся за меня.

Уинтроу побледнел.

— Может, нам бежать? — предположил он. — Как, мы еще можем успеть?

Кеннит как никто другой знал: успеть не удастся. А раз так…

Он сказал себе: все равно никто не переживет меня и не сможет ничего рассказать.

Он хлопнул Уинтроу по плечу.

— Положись на удачу, Уинтроу. Все будет хорошо! Просто положись на удачу. Са так долго вел меня отнюдь не затем, чтобы в итоге взять да змеям скормить! — Тут его посетила неожиданная мысль, и он приказал: — Отсемафорь [12] Соркору на «Мариетту». Пусть Этту немедленно привезут ко мне сюда.

— Этту? Прямо сейчас? — с ужасом переспросил Уинтроу, — Посреди всего, что…

Кеннит расхохотался.

— Да на тебя прямо не угодишь, парень! Будто не ты говорил мне, что, мол, место Этты — при мне? Вот я и решил, что ты, верно, прав. Пусть Этта будет рядом со мной, и в особенности — в подобный денек! Иди сигналь Соркору!

С высоты калсидийские галеры, сопровождавшие тяжело переваливавшийся парусник, выглядели совсем крохотными.

— Ну как? Порезвимся? — пророкотала Тинталья.

— Ох, не надо, пожалуйста, — простонал Рэйн.

Из-за бесконечных синяков на груди ему было больно даже дышать. А думать о том, как она станет сжимать его исполинскими когтями — то проваливаясь вниз, то стремительно взмывая, — было попросту страшно. Тем не менее он ощутил овладевшее ею предвкушение и даже застонал про себя. Однако Тинталья, уже собравшаяся спикировать на корабль, внезапно помедлила.

— Ого! — сказала она. — Ты слышал?

— А что я должен был услышать? — переспросил Рэйн недоуменно.

Однако ответа не дождался. Зато громадные крылья драконицы вдруг заработали с невероятной энергией. А океан и корабли на волнах начали проваливаться все дальше вниз, да так быстро, что Рэйн поневоле зажмурился. Когда он снова дерзнул открыть глаза, море под ногами показалось ему чуть сморщенной тканью, а острова — небрежно раскиданными игрушками.

Он никак не мог отдышаться.

— П-пожалуйста… — взмолился он сквозь звон в ушах, но Тинталья не ответила.

Поймав крыльями поток холодного воздуха, она повисла и стала парить. Рэйну ничего не оставалось, как только терпеть.

— Там! Вон там! — внезапно закричала Тинталья. Рэйну недостало воздуха даже спросить, что же именно она увидела там.

Раскинутые крылья чуть шевельнулись, и драконица, набирая скорость, пошла вниз. Ветер, овевавший Рэйна, достиг чудовищной силы, холод впился в самые кости. И вот, когда ему всерьез показалось, будто ничего худшего уже и придумать нельзя, Тинталья завопила так, что у него чуть не лопнули уши. В голове еще стоял звон, когда крохотную человеческую душу объял мысленный шквал драконьего торжества: