Корабль судьбы (Книга 1) - Хобб Робин - Страница 148

Рэйн налил себе еще чаю. И молча пожелал всяческой удачи чумазым поджигателям и водолазам, уже кравшимся где-то в темной и дождливой ночи.

Сельден, сидевший подле него, вдруг нашел и стиснул под столом его руку. Рэйн вопросительно посмотрел на него, и мальчик вдруг угрюмо улыбнулся:

— Я чувствую это… А ты?

— Бояться — самое обычное дело, — ответил Рэйн так же негромко. Сельден, однако, лишь покачал головой и выпустил его руку. У Рэйна так и упало сердце. Младший братишка Малты в свои юные годы успел насмотреться такого… Не повлияло ли это на его разум?

Роника Вестрит поставила на стол плетенку, полную свежих хлебцев. Седеющие волосы женщины были туго заплетены в косу и сколоты вокруг головы. Рэйн поблагодарил Ронику и увидел в дверях свою мать. Она была без вуали. Жители Дождевых Чащоб перестали прятать свои лица с того самого времени, когда Рэйн первым сбросил вуаль на совете сословий. Рэйн тогда рассудил справедливо: да, мол, у меня чешуя, бугрящиеся наросты и медные с подсветкой глаза… ну и что? Сильно это все отличается от татуировок, запятнавших лица рабов?

Его мать убрала волосы почти в такую же прическу, как у бабушки Вестрит, и сменила обычные свои пышные юбки на брюки. Рэйн удивленно покосился на нее, с какой, мол, стати, и Янни ответила:

— Ну не в них же мне путаться, когда будем драться.

Сын вытаращил глаза, ожидая, что мать вот сейчас улыбнется и обратит свои слова в шутку, но Янни так и не улыбнулась. Лишь негромко добавила:

— Не возражай. Мы так и знали, что вы, мужики, встанете на дыбы. Лучше вспомни: когда наши предки впервые прибыли в эти места, женщины и дети рисковали ничуть не меньше мужчин! Мы все идем сегодня в бой, Рэйн. А если придется погибнуть — уж лучше пасть в битве, чем жить рабынями на чужбине и вечно оплакивать своих мужчин, отдавших жизнь в попытке нас защитить!

— Весьма вдохновляюще… — Грэйг вымучил хилую улыбку и посмотрел на мать: — Ты… тоже?

— А ты как думал? Неужели полагал, что я гожусь только кашу тебе стряпать да в бой посылать? — возмутилась Нарья Тенира. И выставила на стол дымящуюся яблочную запеканку, чтобы добавить намного мягче: — Вот, сынок… Твоя любимая, я же помню. А еще у нас найдется мясо, пиво и сыр. Тем, кто ушел первым, нужна была добрая еда, ведь там холодно!

Все очень хорошо понимали, что, вполне возможно, сидят за общим столом в самый последний раз. Так зачем скупиться? Если сегодня калсидийцы все-таки победят — что ж, пусть им достанутся пустые погреба и кладовки. А будем живы — значит, и пропитание себе какое-никакое найдем. Сегодня самые любимые люди готовились положить жизнь, так о каких припасах могла идти речь? Все на стол!

И даже несмотря на угрозу близкой смерти — а может, именно благодаря ей, — теплый запах печеных яблок, щедро сдобренных корицей и медом, казался Рэйну вкусным как никогда. Грэйг нарезал запеканку большими ломтями. Рэйн положил кусок Сельдену, другой взял сам. И тихо сказал:

— Спасибо.

Больше ничего в голову ему не пришло.

Тинталья кружилась над гаванью Удачного, и глухой гнев мало-помалу перерастал в кипящую ярость. Да как они смеют вот так обращаться с драконом? Пусть она и пережила весь свой род, но она по-прежнему была Владычицей Трех Стихий, и никто еще этого не отменил. Тем не менее в Трехоге ее выставили вон, как какую-нибудь нищенку, взявшуюся попрошайничать у дверей. Когда она облетела висячий город и проревела, давая знать о своем возвращении, они даже не подумали очистить причал, убрав с него людей и добро! Она все-таки села, сметая ударами крыльев ящики и бочонки. Люди с воплями разбежались и… попрятались от нее, чтобы более не показываться. Такой вот прием. И это вместо того, чтобы должным образом приветствовать ее и вынести угощение!

Она долго ждала на берегу, твердя себе, что они, верно, перепугались. Сейчас они придут в себя и тогда-то примут ее по достоинству. Ничего подобного!

В итоге они все же вышли к ней. Это была шеренга мужчин, несших сооруженные на скорую руку щиты, луки и длинные копья. Так не слуги идут к господину, а охотники на опасного зверя!

И все-таки Тинталья сдержала свой гнев. Она понимала: слишком много поколений успело смениться с тех пор, как пращуров этих людей в последний раз посещали драконы. Наверное, они забыли, как ее следовало встречать. Нельзя же их за это наказывать… Тинталья обратилась к ним так, как если бы они оказали ей должное уважение. И что? Некокорые разинули рты, словно не в состоянии понять самых простых слов, а остальные закричали «Она говорит!.. Она говорит!..» — как будто это было какое великое чудо. И вновь она ждала, пока они наговорятся между собой и вспомнят о ней. И правда, они вытолкнули вперед какую-то женщину. Та ткнула в сторону Тинтальи трясущимся копьем и осведомилась:

«Ты что тут делаешь?»

Она могла бы придавить склочную бабу, что называется, одной лапой. Или опрыскать ядом из пасти. Тинталья не сделала ни того ни другого. Лишь спросила:

«Где Рэйн? Позовите его сюда».

Женщина крепче ухватила копье — вероятно, чтобы оно не тряслось так заметно. И пронзительно завопила:

«Нету его здесь, нету! Убирайся, пока мы на тебя не напали!»

Тинталья ударила хвостом, отчего в реку обрушилась целая пирамида бочонков.

«Тогда пришлите сюда Малту, — сказала она. — Или еще кого-нибудь, у кого хватит ума разговаривать без дурацких угроз!»

Женщина проворно отскочила за спины так называемых воинов и стала о чем-то советоваться с ними. Потом вылезла на шажок вперед и объявила:

«Малта погибла, а Рэйна здесь нет!»

«Малта жива, — начала раздражаться Тинталья. Их общность с Малтой ощущалась слабей прежнего, но совсем не исчезла. — Вот что, пустая болтовня мне надоела. Позовите Рэйна! Или скажите, где его найти!»

Женщина, кажется, покрепче поставила ноги на деревянный настил.

«Его нет здесь! И больше я тебе ничего не скажу! Убирайся!»

Терпение драконицы начало лопаться. Она вздыбилась на задних лапах и затем всем весом рухнула на четвереньки, так что плавучий настил затрещал и бешено закачался.

Половина воинов во главе с женщиной попадали на колени, остальные кинулись наутек. Новый удар могучего хвоста снес в воду остатки товаров, сложенных на причале. Быстрое движение гибкой шеи — и, выхватив из рук женщины жалкое копьецо, Тинталья одним ударом челюстей раскрошила его в щепы. Выплюнула ошметки и проревела: