Дорога шамана - Хобб Робин - Страница 91

Эпини фыркнула и упрямо сложила руки на груди.

– Папа, это не проблема. Ты прямо сейчас можешь сказать полковнику, что забираешь с собой кадета Кестера, а пока вы будете беседовать, Спинрек сбегает за своими вещами. Мужчинам не требуется много времени на сборы, и я не сомневаюсь, что он мигом вернется. Скажи, Спинрек, ведь я права? – Она очаровательно улыбнулась, беззастенчиво переходя с ним на «ты».

Мой друг смотрел на Эпини, как птица, загипнотизированная змеей. Эти двое были одного роста, и кузина склонила голову набок, с нетерпением дожидаясь ответа. Он тонул в ее широко раскрытых глазах, понимая, что должен ответить согласием, поскольку отказа она не примет.

– Наверное, – пробормотал он, но тут же сообразил, что поставил моего дядю в неловкое положение, и торопливо добавил: – Но я сомневаюсь, что полковник Стит даст мне разрешение, на это нужно время.

– О, полковник Стит? Из-за него волноваться не стоит. Мама знакома с его женой, которая будет просто счастлива сделать все, чтобы порадовать «неподражаемую леди Бурвиль». Я пойду вместе с папой и скажу, что матушка просит отпустить лучшего друга Невара с нами. Сбегай за вещами, чтобы нам не пришлось ждать, когда мы вернемся. Папа, пойдем к полковнику.

– Эпини, ты совершенно невозможна! – К моему удивлению, дядя смеялся, глядя на ее недостойное поведение.

– Ничего подобного! Ну что невозможного ты находишь в моем желании немного развлечься, ведь наш дом стал в последнее время тихим и мрачным, словно склеп. Вы только посмотрите, как он хмурится! Да, папочка, сплошная скука и никакого веселья. Пурисса еще слишком маленькая, чтобы участвовать в интересных играх… Быть может, ты выберешь время поиграть с нами? Когда я играю с тобой, мне еще ни разу не удавалось угадать твою последнюю карту. Ты составишь нам компанию?

На лице дяди появилось усталое выражение – интересно, сколько партий в тоусер он сыграл за последние несколько дней? Я хорошо помнил то лето, когда мои сестры так увлеклись игрой в шарики, что посвящали ей все время. Отец терпел это в течение месяца, потом отослал их играть в классную комнату, а вскоре и вовсе запретил, когда узнал, что они стали пренебрегать своими обязанностями и уроками. Похоже, дядя Сеферт применил другую тактику. Теперь, когда пришло время принимать решение, я понял, что нас со Спинком принесут в жертву капризу Эпини.

– Я не стану говорить полковнику Ститу, что твоя мать просила отпустить кадета Кестера со мной на два дня. – Он помолчал, сурово глядя на нас обоих, после чего добавил; – Я не сомневаюсь, что вы возьмете с собой все необходимое для занятий и достойно подготовитесь к новой учебной неделе. Не хочу, чтобы полковник решил, будто мой дом является местом для праздного времяпрепровождения.

– Конечно, сэр. Я не забуду об учебниках. – Спинк не сумел скрыть охватившего его ликования – мысль о двух днях, проведенных вдали от Академии, привела моего друга в неописуемый восторг.

Я никогда не видел его таким счастливым. Вероятно, столь искреннее проявление радости тронуло дядино сердце, поскольку он велел нам:

– Положите сумку Невара в экипаж и побыстрее принесите вещи кадета Кестера. Эпини, жди меня в карете. Я скоро вернусь.

– Я хочу пойти с ними и посмотреть, как они живут.

На несколько ужасных мгновений мне показалось, что дядя разрешит ей и это. Однако он выразительно посмотрел дочери в глаза, и она, вздохнув, послушно уселась в элегантный экипаж. Дядя убедился в том, что она выполнила его молчаливый приказ, и только после этого направился к ступеням, ведущим к парадному входу в административное здание. Когда дверь за ним закрылась, кузина выглянула из окошка кареты и, нахмурившись, махнула нам рукой, чтобы мы не теряли времени. Я положил свою сумку в карету, и мы со Спинком стремглав побежали обратно в Карнестон-Хаус. И хотя мы ужасно торопились, вернувшись, обнаружили дядю и Эпини, которые уже ждали нас возле кареты. Рядом с ними стоял Колдер и, невзирая на укоризненные взгляды дяди, пытался поддерживать разговор с моей кузиной. Только сейчас до меня дошло, что раз их матери дружат, то они почти наверняка знакомы.

Мы услышали, как Эпини заканчивает свои наставления:

– …просто скажи, что ты не станешь ее носить, Колдер. Неужели твой отец не понимает, как глупо ты выглядишь в форме кадета? Только через несколько лет, когда подрастешь, ты сможешь носить ее по праву. Создается впечатление, будто ты устроил маскарад в детской! Посмотри на меня. Я старше тебя, однако ведь не одеваюсь как придворная леди или замужняя женщина!

Щеки Колдера заметно порозовели. Он стоял, закусив нижнюю губу, словно боялся, что она задрожит, а увидев нас со Спинком, наградил обоих мрачным взглядом, как будто мы были виноваты в том, что стали свидетелями этой сцены. Он щелкнул каблуками, поклонился Эпини и сказал:

– Я буду ждать встречи с вами на озере Форор на празднике весны.

– Посмотрим, – неопределенно ответила она, отвернулась от него и поднесла свисток к губам.

– Мы готовы, – сказал Спинк, почти оправдываясь.

Во взгляде Колдера я прочитал обещание жестоко отомстить нам. Я подумал, что проигнорировать Колдера было бы невежливо по отношению к дяде и Эпини, и холодно попрощался с ним. Спинк последовал моему примеру. И мне вдруг ужасно захотелось оказаться подальше от Академии.

Нам предстоял долгий путь, но в разговоре участвовали в основном только я и дядя. Не думаю, что Спинку доводилось ездить в такой роскошной карете. Он коснулся кожи сиденья, провел пальцем по кисточкам, украшавшим подушки, а потом решительно сложил руки на коленях. Большую часть путешествия он смотрел в окно, и я его не виню, поскольку Эпини откровенно разглядывала моего друга, продолжая тихонько посвистывать. Я недоумевал, почему такая взрослая девушка ведет себя совершенно по-детски, и, главное, почему ее отец это терпит, а он с неподдельным интересом расспрашивал меня о занятиях, правилах, товарищах и наставниках, не обращая внимания на свою капризную дочь.

Когда дядя рассказывал мне историю из своей школьной жизни, она вытащила изо рта свисток, показала им на Спинка и обвиняющим тоном проговорила:

– Келлон Спинрек Кестер. Правильно? Удивленный Спинк молча кивнул. Дядя вопросительно посмотрел на меня, и я пояснил:

– Отец Спинка был героем Войны Равнин. Дикари захватили его в плен, и он умер от пыток.

– Он продержался шесть часов, – сообщила нам Эпини, а потом добавила для нас со Спинком: – Я обожаю историю. И предпочитаю хранящиеся у нас дома дневники сыновей-солдат любым учебникам, где все слишком приглажено. Твой отец, Невар, не раз упоминал об отце Спинка. Ты об этом знал?

– До сих пор – нет, Эпини, – ответил я, обратившись к ней по имени, поскольку она дошла до того, что воспользовалась прозвищем моего друга.

И тут же пожалел о своих словах – вдруг дядя воспримет их как оскорбление, нанесенное плохо воспитанным молодым человеком. Но мне показалось, что он счел обращение по имени само собой разумеющимся. Я был несколько шокирован, когда Спинк тихо попросил:

– Я бы хотел прочитать эти отрывки, лорд Бурвиль.

– Конечно, кадет Кестер, – весьма доброжелательно откликнулся дядя. – Но боюсь, что нам придется положиться на Эпини. Мой брат, отец Невара, за время своей военной службы прислал нам более двадцати пяти дневников. Он был очень плодовитым писателем в те годы.

– Я с легкостью найду все нужные места, – пообещала Эпини. – И если хочешь, могу сделать для тебя выдержки. Получится отличное вступление для твоих собственных дневников сына-солдата. – Она тепло улыбнулась, и Спинк осторожно улыбнулся в ответ.

Когда мы приехали, Эпини первой выскочила из кареты, бросив через плечо:

– Я позабочусь, чтобы для Спинка приготовили место за столом. Я ужасно проголодалась, поскольку утром ничего не ела, кроме яблока и тонкого ломтика бекона, – ужасно волновалась перед нашей встречей.

За ней из кареты вышел дядя, и мы последовали за ним. Слуга забрал мою сумку с вещами и потертый кожаный саквояж Спинка. Дядя приказал разместить нас в непосредственной близости друг от друга.