Дорога шамана - Хобб Робин - Страница 85

– Я тут ни при чем! – изумленно воскликнул я и тут же понял, что смолчать было бы разумнее.

Своей репликой я практически признал, что та история с табаком была вовсе не несчастным случаем.

– Это произошло здесь, в Карнестон-Хаусе, – холодно проговорил он и отвернулся. – В вашем дозоре. Вы все присутствовали. И все принимали в этом участие. Не надейся, что я ни о чем не догадался или что мой отец не знает, как вы меня обидели. В Писании говорится, кадет: «Зло всегда вернется к тому, кто его творит, потому что добрый бог справедлив». А теперь следуйте за мной, и вы увидите, что такое справедливость.

Продолжая прижимать руку к груди, он вышел из нашей спальни. Я быстро натянул шинель и двинулся следом. Спинк, уже полностью одетый, ждал нас на лестнице. Увидев нас, мой друг начал спускаться, но я успел заметить, что он сильно побледнел.

– Тебе приказали привести именно меня и кадета Бурвиля? – равнодушно спросил он Колдера.

– Толстяк Горд, похоже, решил, что, кроме вас; никто не захочет помочь ему дойти до казармы, – с презрением ответил он. – Лично меня это нисколько не удивляет.

Больше мы не задавали ему вопросов. Сержант Рафет поднял глаза и молча проводил нас взглядом. По-видимому, он уже знал, куда мы направляемся или дал нам возможность устроить себе настоящие неприятности.

Мы вышли под холодный проливной дождь. Моя шинель еще не успела высохнуть, но шерсть хранила тепло, однако она становилась тяжелее с каждым шагом. Колдер поднял воротник и быстро зашагал впереди нас.

Мне еще не приходилось бывать в лазарете, поскольку до сих пор такой необходимости не возникало. Как выяснилось, он располагался в довольно ветхом деревянном здании, высоком и узком, которое стояло в стороне от учебных корпусов и дорожек, проложенных по территории Академии. Сейчас из его окон лился призрачный желтый свет масляных фонарей. Мы поднялись вслед за Колдером на крыльцо, протестующе заскрипевшее под нашими ногами. Мальчишка, не постучав, распахнул дверь, а затем, даже не остановившись, чтобы снять шляпу и шинель, провел нас через приемную, где за столом дремал от скуки лысый старик.

– Эти кадеты пришли за толстяком, – сообщил Колдер и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь, ведущую в глубь здания.

Мы попали в коридор, тускло освещенный лампами, висящими на разных расстояниях друг от друга. Колдер уверенно направился к очередной двери, толкнул ее плечом и, прежде чем мы успели переступить порог, объявил:

– Я привел его друзей, чтобы они помогли ему дойти до Карнестон-Хауса.

Мы со Спинком вошли в маленькую комнатку. Горд сидел на самом краю узкой кровати, наклонившись вперед и опустив голову. Его форма была в ужасающем состоянии: мокрая, покрытая липкой грязью, все пуговицы, даже на рубашке, расстегнуты. Горд никак не отреагировал на наше появление, а вот человек, который им занимался, внимательно посмотрел в нашу сторону.

– Спасибо, Колдер. Думаю, тебе пора возвращаться домой. Твоя мама наверняка волнуется, что тебя нет дома в такое позднее время.

Он был крайне вежлив с маленьким мерзавцем, но я сразу понял, что Колдер ему не нравится, так же как не сомневался в том, что тот и не подумает убраться восвояси.

Так и получилось.

– Моя мать не следит за моим режимом с тех пор, как мне исполнилось десять лет, доктор Амикас. А отец…

– Уверен, будет очень рад увидеть тебя и узнать, как ты нам помог, сообщив о раненом кадете. Спасибо, Колдер. Передай отцу мои наилучшие пожелания.

Мальчишка упрямо топтался на пороге еще пару минут, но мы хранили молчание и вообще не обращали на него никакого внимания. Наконец он понял, что, оставшись, ничего интересного больше не увидит.

– До свидания, доктор. Я передам ваши слова полковнику Ститу.

Последние слова он особенно подчеркнул интонацией, словно мы каким-то непостижимым образом могли забыть, что его отец возглавляет Академию. Затем он четко повернулся и вышел из маленькой комнатки. Он громко протопал по коридору, затем резко хлопнула входная дверь. Только после этого доктор подошел к нам.

Он был уже немолод, очень худ и имел впечатляющих размеров лысину, окруженную коротко остриженными седыми волосами. Довершали картину круглые очки без оправы и белый халат, покрытый коричневыми пятнами, отстирывать которые не взялась бы ни одна прачка. Однако его рукопожатие, коим он не погнушался обменяться с кадетами, оказалось на удивление сильным.

– Доктор Амикас, – представился он, и я уловил сильный запах трубочного табака, окружавший его подобно облаку. Пожилой доктор почти постоянно кивал головой и, прежде чем заговорить, смерил нас оценивающим взглядом поверх очков. – Юный Колдер примчался сюда примерно час назад в невероятном волнении и сообщил, что обнаружил кадета из новых аристократов, пребывающего в самом плачевном состоянии. – Доктор пошевелил губами, словно бы удивляясь отсутствию во рту привычной трубки, и, осторожно подбирая слова, продолжал: – Мне показалось, что он знает несколько больше, чем полагается тому, кто нашел его случайно. Разумеется, ваш друг полностью подтвердил рассказ Колдера, поэтому мне пришлось им поверить.

Он показал рукой на Горда, который с того момента, как мы вошли, так и не поднял головы и не произнес ни слова.

– А что с ним случилось, сэр?

По тому, как Спинк задал вопрос, можно было подумать, что самого Горда в комнате действительно не было.

– Он говорит, что поскользнулся на ступенях библиотеки и скатился вниз, а потом попытался доползти до казармы. – Доктор сдался, достал из одного кармана брюк трубку, а из другого – кисет с табаком. Закончив с приготовлениями, он с удовольствием раскурил свою трубку. Сделав несколько глубоких затяжек, он снова заговорил, но на сей раз его голос звучал холодно и профессионально. – Однако же мне представляется, что на него напали несколько человек, одни его держали, а другие били. Он получил множество ударов, но ни одного по лицу. – Доктор снял очки и устало потер переносицу. – Боюсь, за годы, проведенные в Академии, я стал специалистом по синякам, которые появляются после нападений из засады. Как же я от этого устал! – с неподдельной болью добавил он.

– Колдер сообщил нам, что Горда избили, – вставил я. Услышав мои слова, наш друг поднял голову и бросил на меня странный взгляд, но я не понял, что он означал.

– Думаю, мальчишка все видел, – кивнул доктор. – Колдер часто первым прибегает и докладывает о происшествиях с первокурсниками. Он нередко сообщает о «несчастных случаях», свидетелем которых, по его словам, явился. Должен заметить, что первокурсникам из Скелтзин-Холла не везет особенно часто – они постоянно падают с лестниц или натыкаются на закрытые двери. Меня огорчает, что эта болезнь распространилась и на Карнестон-Хаус – Доктор снова надел очки и сложил руки на груди. – Но никто никогда не опровергает того, что говорит этот маленький сплетник. И у меня нет оснований, чтобы попытаться положить конец безобразиям.

Он выразительно посмотрел на Горда, но тот сосредоточился на застегивании пуговиц и даже не поднял на доктора глаз. Я заметил, что костяшки пальцев у него распухли и ободраны, значит, он не сдался без боя.

– Получается, что первокурсников из семей новых аристократов избивают?

Мне показалось, что Спинка это открытие поразило гораздо сильнее, чем меня.

Доктор Амикас фыркнул и с горечью проговорил:

– Я мог бы так сказать, основываясь на том, что вижу, когда обследую своих пациентов. Но эпидемия «несчастных случаев» косит не только первокурсников. В моих бумагах имеются отчеты о самых разных происшествиях – например, совершенно неожиданно упала ветка дерева, или склон реки оказался слишком скользким. – Он строго посмотрел на нас. – Тот второкурсник чуть не утонул. Не знаю, что заставляет вас всех молчать. Неужели вам нужно, чтобы кто-нибудь погиб, прежде чем вы начнете говорить правду? Ведь до тех пор, пока вы не начнете сами себя защищать, я не смогу ничего для вас сделать. Ничего.