Дорога шамана - Хобб Робин - Страница 148

Конечно, Эпини считала, что все будет иначе. Она радостно сообщила мне, что, как только Спинк будет способен участвовать в церемонии, они устроят скромную свадьбу, а потом вместе уедут к нему домой. Эпини уже начала переписываться с его матерью и сестрами и нашла их «ужасно современными. Они одаренные женщины, Невар, и я с нетерпением жду встречи с ними. Как жаль, что его семья не может позволить себе путешествие в Старый Тарес, а потому не будет присутствовать на нашей свадьбе. Не сомневаюсь, что моей матери пошло бы на пользу посмотреть на женщин, которые способны не только сплетничать, язвить и планировать, как с наибольшей пользой для себя выдать замуж своих дочерей. Я уверена, папа будет рад тому, что мне предстоит деятельная жизнь, а не пустая трата времени на бесконечное вышивание, глупую болтовню и вынашивание детей, хотя последний пункт меня, честно признаться, воодушевляет».

– Эпини, а ты уверена, что будешь счастлива? – рискнул спросить я. – Ведь ты не станешь хозяйкой дома. Вы со Спинком будете жить у его старшего брата из милости. Ты говоришь, что его мать и сестры занимаются полезным делом. А я боюсь, что жизнь на границе покажется тебе очень трудной. Ты лишишься привычных удобств. Тебе следует хорошенько подумать, прежде чем выходить замуж за Спинка, ведь может так случиться, что вы оба будете несчастливы.

Я не хотел обидеть или расстроить Эпини, но она сразу сникла. Ее глаза наполнились слезами, и она покачала головой.

– Неужели вам всем так нужно повторять мне то, что я и сама прекрасно знаю? Мне известно, что моя жизнь будет трудной, Невар, гораздо более трудной, чем я думала, когда только собиралась связать свою судьбу со Спинком. Но, мне кажется, я справлюсь. Нет. Я знаю, что должна справиться, что сумею найти в себе силы. – Она сжала руки в кулаки. – Ты считаешь меня излишне порывистой и уверен, что я пожалею о своем решении. Ты думаешь, я слабая. Возможно, так и есть, не исключено, что мне будет очень плохо. Однако я точно знаю, что даже в самом худшем случае я не вернусь к родителям в поисках сытого, но серого благополучия.

Кузина посмотрела мне в глаза, и я увидел, что она полна мужества и действительно готова идти до конца.

– Времена меняются, Невар. Мужчинам и женщинам нужно понять, что пришла пора отбросить изжившие себя традиции и начать менять свою жизнь. Я хочу верить, что Пурисса пойдет по моим стопам, и, как бы трудно мне ни пришлось, она найдет в себе силы преодолеть косность мышления и сама выберет свою судьбу.

– А ты расскажешь ей правду, если поймешь, что твоя жизнь сложилась неудачно? – осторожно поинтересовался я.

Я не считал, что поведение Эпини послужит достойным примером для ее младшей сестры.

Кузина расправила плечи и гордо вскинула голову.

– Я беру на себя ответственность за все, что произойдет со мной, Невар. Каждое утро, глядя на Спинка, я буду видеть человека, которого выбрала сама. И это утверждение в той же мере будет справедливо для него. А можешь ли ты рассчитывать на подобное утешение, когда вы с Карсиной поссоритесь? Или тебя будут мучить сомнения относительно свободы ее выбора? Стала бы она твоей женой, если бы ее родители не распорядились судьбой дочери именно таким образом?

Эти слова Эпини разбередили раны в моей душе. Я больше не связывал свое будущее с Карсиной – постепенно мне удалось в этом себя убедить. В тот самый миг, когда меня изгнали из Академии, я лишился надежды назвать ее своей женой. Вот почему я столь резко сменил тему разговора.

– Ты можешь рассказать мне об остальных кадетах? Как у них дела?

– Ты уверен, что готов выслушать такие новости? – В голосе Эпини прозвучала неподдельная тревога.

И я сразу понял, что дела обстоят хуже, чем я предполагал.

– Быть может, тебе следует дать мне возможность самому решать свою судьбу, – вскинулся я.

Она уткнулась взглядом в пол и тяжело вздохнула.

– Спинк предупреждал, что ты захочешь узнать. Он так и сказал, когда мы виделись в последний раз перед тем, как меня забрали домой. Вот почему он назвал мне мальчиков из вашего дозора, жизни которых унесла чума, и рассказал о других людях, чьи судьбы могли тебя интересовать. Я все записала, поскольку не смогла бы запомнить столько имен. – Она сунула руку в карман и вытащила сложенный в несколько раз листок бумаги. Когда она его развернула, у меня сжалось сердце. – Ты готов?

Я стиснул зубы, чтобы не закричать на нее.

– Да. Пожалуйста, Эпини.

– Хорошо. – Она откашлялась и начала зачитывать имена. Ее голос дрожал, по щекам побежали слезы. – Нейтред. Орон. Калеб. Сержант Рафет. Капрал Дент. Кадет-капитан Джефферс. Капитан Моу. Капитан Инфал. Лейтенант Вуртам.

Этот скорбный список ошеломил меня. Я откинулся на подушки, а Эпини продолжала, и каждое новое имя я воспринимал как удар в сердце. Как же много народа умерло! Как много!

– Я принесу воды, – сдавленно произнесла Эпини. – Я сделала глупость. Отец говорил, что ты еще слишком слаб для таких новостей. Однако я решила, что всегда лучше знать правду, нежели жить в мучительном неведении. Я ошиблась, и теперь тебе станет хуже, а мой отец снова будет меня ругать – опять я поступаю по-своему, не имея опыта реальной жизни.

Она налила воды из кувшина, и я выпил ее залпом.

– Нет, ты все сделала правильно, Эпини. Как и ты, я ненавижу, когда за меня принимают решения другие люди. Расскажи остальное. Сейчас.

– Ты уверен? – Она взяла стакан из моих трясущихся рук и поставила на столик.

– Совершенно. Рассказывай.

Она посмотрела в листок, а я сосредоточился на ее словах.

– Корт так и не заразился. Рори переболел чумой в очень легкой форме. Трист довольно быстро поправился, но, как и Спинк, он уже никогда не будет прежним. По совету доктора его отправят домой. Горд и его семья до сих пор не вернулись в город, так что чума их не коснулась. Полковник Стит и его сын Колдер довольно долго болели. Они поправятся, но полковник ушел в отставку, и теперь Академию снова возглавил полковник Ребин. Спинк слышал разговоры о том, что Ребин с радостью согласился на прежнюю должность и пообещал навести в Академии порядок, как только большинство кадетов смогут приступить к учебе.

В городе тоже многие умерли, но кадетам пришлось хуже всех. Мой отец говорит, что теперь могут возникнуть проблемы из-за нехватки молодых офицеров. Он полагает, что по большей части сыновья-солдаты перестанут поступать в Академию, а будут покупать себе чин, как это было прежде, поскольку теперь конкуренция, по сути, исчезнет. – Она вздохнула и продолжила: – А Спинк считает, что отныне разногласия между новой и старой аристократией заметно сгладятся, ибо страшная болезнь сблизила даже непримиримых врагов. И еще он сказал, что необоснованные исключения из Академии прекратятся. Больше того, до него уже дошел слух, что Ребин пригласит воспитанников, отчисленных в последние несколько лет, чтобы восстановить офицерский корпус. Спинк также слышал разговоры о том, что если выпускники Академии не смогут доказать свое превосходство над другими офицерами, то само существование этого учебного заведения будет поставлено под сомнение, поскольку его содержание обходится очень недешево.

Некоторое время я молчал, пытаясь осмыслить такое количество новостей. Меня удивило, что Эпини так разумно рассуждает о проблемах Академии и о том, какое влияние оказала чума на военные структуры королевства. Я с горечью подумал, что из нее вышла бы хорошая жена офицера каваллы.

– Наверное, сердце Спинка разбито из-за того, что его военная карьера закончилась, так и не начавшись, – пробормотал я.

– Возможно, если бы он смирился, это было бы легче для всех нас, – со вздохом сказала Эпини. – Нет, он приходит в ярость всякий раз, когда ему говорят, что он не сможет поправиться настолько, чтобы стать офицером. Сейчас ему придется отправиться домой. Однако Спинк уверен, что сумеет восстановить свое здоровье и тогда вернется в Академию. Он сын-солдат и будет солдатом, что бы ни делали другие в это трудное время.