Дорога шамана - Хобб Робин - Страница 117

Мы зашагали по тропинке, и на душе у меня потеплело. Дядя не только меня похвалил, но последовал моему совету. Он взял меня под руку, и этот жест дал мне понять, сколь глубоко его доверие. Только сейчас я до конца осознал, что дядя не только формально мой родственник, но действительно близкий человек.

– Ну, Невар, как ты считаешь, куда могли исчезнуть наши письма?

– Понятия не имею, сэр.

– О, мальчик мой, тебе не нужно со мной лицемерить. Ты, по всей вероятности, тоже пришел к выводу, что если я подойду к маленькому письменному столу моей жены и сломаю дурацкий замок, то найду их там сложенными в аккуратную стопку. Не думаю, что Даралин набралась храбрости уничтожить нашу переписку, точно так же как не сомневаюсь в том, что она будет говорить, будто произошла ошибка. Она не в первый раз вмешивается в мои дела. – Он с грустью покачал головой. – Ладно, почему бы нам не перейти к делу. Расскажи, что толкнуло мою жену на этот не самый благовидный поступок.

Меня, конечно, удивило, что дядя сразу же заподозрил в пропаже писем свою жену, но, с другой стороны, такой его подход к проблеме должен был бы облегчить мою задачу. Однако слова упорно застревали в горле. Я вдруг пожалел, что не был с ним откровенен с самого начала и не рассказал не только о спиритических сеансах, но и письмах Эпини Спинку. А сейчас, если я сообщу ему всю правду, то получится, будто я участвовал в обмане, затеянном кузиной. Впрочем, в конечном итоге так ведь и произошло. Тем не менее я не стал ничего скрывать. Дядя молча выслушал мою исповедь, не слишком переживая из-за балагана, который устроила вообразившая себя медиумом Эпини, и не особенно удивляясь, когда я поведал ему, какое сильное впечатление на моего друга произвела его дочь. И чуть заметно приподнял брови, услышав, что мать Спинка и его старший брат обязательно пришлют ему письмо с просьбой разрешить сыну-солдату благородной семьи Кестер ухаживать за Эпини. Странно только, почему он до сих пор его не получил.

– Возможно, оно уже пришло, – высказал предположение дядя, когда я замолчал, – и лежит в столе моей жены вместе с другой корреспонденцией. Не исключено, что именно это письмо и привело ко всем последующим событиям. Позволь мне быть с тобой откровенным, Невар. Моя жена категорически не желает, чтобы ее старшая дочь вышла замуж за сына-солдата из новых аристократов и прожила всю жизнь на границе в сотнях миль от Старого Тареса и королевского двора. Она часто ставит Эпини в неудобное положение, пытаясь ввести ее в самые высшие круги светского общества. Все эти глупости со спиритическими сеансами, к примеру… К тому же Эпини ведет себя слишком по-детски. Другие девушки ее возраста уже получили статус невест и были формально представлены ко двору. Но Эпини…

Он как-то неопределенно вздохнул и немного смущенно пожал плечами.

– Ты и сам видел, что порой она ведет себя как маленькая девочка. Я успокаивал себя тем, что придет время и она станет взрослой. Некоторые цветы распускаются позже остальных, но их аромат намного нежнее, а лепестки – ярче. Посмотрим. Я запретил Даралин торопиться с Эпини. Детство и так проходит слишком быстро. – Он откашлялся. – Я думал, что моя жена наконец согласилась со мной, когда предложила отправить нашу старшую дочь в такое место, где она смогла бы жить и общаться со своими сверстницами. Эпини возражала, устроила скандал, кричала, что не хочет быть еще одним украшением богатого особняка. – Он посмотрел на меня и горько улыбнулся. – Наверное, мне бы следовало догадаться, что она готовится стать хозяйкой дома бедного офицера.

Я шел с ним рядом, ощущая тепло его плеча, и рот мой заполняла горечь. Эпини сумела обмануть отца, а я своим молчанием ей помог. Но что я мог сказать? Попытаться объяснить, что в нашем со Спинком обществе она вела себя не как вздорная девчонка, а как молодая женщина и даже кокетничала? Я так и остался наедине со своей виной.

– – Теперь я понимаю, почему твой друг влюбился в Эпини и послал письмо домой с просьбой обратиться ко мне за разрешением за ней ухаживать. Именно это письмо и заставило леди Бурвиль принять ответные меры. Она даже не успела представить при дворе свое сокровище, а выскочка из новых аристократов уже пытается предъявить на нее претензии и увезти с собой на границу! – Мой дядя пытался превратить случившееся в шутку.

И хотя он был заметно огорчен, эта история его забавляла. Глубоко вздохнув, я решил идти до конца.

– Спинк серьезно увлечен Эпини. Это правда. Но он ей не писал. Между ними была лишь односторонняя переписка. И он действительно просил мать и брата обратиться к вам, как поступил бы любой благородный человек на его месте – сначала получить разрешение и только после этого ухаживать за девушкой.

Мне казалось, я удачно подвел дядю к однозначному выводу: Эпини лишь делает вид, что остается ребенком. Но он не желал признавать очевидные вещи.

– Это лишь означает, что моя маленькая девочка влюбилась в первый раз. Я должен был почувствовать, что она взрослеет. И она выбрала красивого солдата в яркой форме с блестящими пуговицами. Пожалуй, мне следовало этого ожидать. Все дело в том, что у меня нет сестер. Мы с твоим отцом росли, как два медвежонка в одной берлоге. Мать махнула на нас рукой и даже не пыталась учить, как следует обращаться с молодыми девушками. Эпини и Пурисса доставляют мне радость, но остаются тайной. Они играют в куклы, устраивают чайные церемонии… Наблюдать за подобными забавами занятно, но я не могу себе представить, что они развлекаются таким образом постоянно. Несомненно, ты считаешь меня слишком снисходительным отцом. Подозреваю, что твой отец строже воспитывает своих детей.

– Да, сэр, в некоторых случаях. Однако он тоже бывает снисходителен к девчачьим слабостям. Однажды Элиси попросила его купить пару голубых лент для волос, а он, вернувшись, привез не две, а сразу двадцать. Они были всех оттенков синего, какие только нашлись у продавца дамских шляп. Думаю, отцы должны баловать своих дочерей.

Мы подошли к моей казарме и остановились возле входа. Кончики ушей и нос у меня ужасно замерзли, но я чувствовал, что у дяди остались ко мне вопросы.

– Давай сменим тему, Невар. Ты пишешь подробные письма, и я уверен, твои тонкие наблюдения помогут тем, кто будет учиться в Академии после тебя. А сейчас я хочу услышать свежие новости. Что у вас случилось за последнюю неделю?

– Пожалуй, не произошло ничего необычного, но эти несколько дней у нас были очень напряженными. Вскоре нам предстоят экзамены по всем предметам, и прошел слух, что оценивать будут не отдельных кадетов, но полностью дозоры, а затем подразделение, набравшее меньшее количество баллов, навсегда отчислят из Академии. Мы все крайне встревожены, поскольку у каждого есть предмет, который дается хуже. И провал одного из нас приведет к тому, что выгонят поголовно всех.

– Подожди, какое отчисление? Объясни мне поподробнее, пожалуйста.

Так я и сделал, повторив несколько раз, что это лишь слух и распространяет его Колдер. Когда я закончил, дядя заметно помрачнел. Наконец он сказал:

– Я считаю, что это никуда не годный способ «отбраковывать» кадетов. В результате достойные и сильные могут быть отчислены вместе с ленивыми и слабыми только из-за того, что они случайно живут на одном этаже. Какая бессмысленная жестокость! Я знаком с двумя членами Совета, надзирающего за Академией. И постараюсь обратить их внимание на явную несправедливость. Поскольку у меня нет сына-солдата, они могут удивиться моей осведомленности и проявленному интересу. Хуже того, они могут счесть, что я пытаюсь дать преимущество сыновьям новой аристократии во вред их собственным отпрыскам. К тому же Совет очень медленно принимает решения. Боюсь, что на сей раз ничего предпринять не удастся. Тебе остается лишь заниматься и молиться и, конечно, всячески подбадривать своих товарищей. Скоро всех ждет праздник. По случаю Темного Вечера вам полагается несколько дней отдыха. Хочешь, я приеду за тобой и заберу к нам?