Безумный корабль - Хобб Робин - Страница 203

– Боюсь, не получится, моя прелестная крошка, – ответил сатрап. – Торговец Доу вот говорит, будто в гавани как раз сейчас происходит какое-то беспокойство… Так что придется моим сторожевикам задержаться здесь, покуда все не успокоится!

Малта еще не успела решить, ждет или не ждет он ответа на эти слова, а он уже повернулся к Даваду:

– Не вызовешь ли ты свою карету, торговец Рестар? Торговец Доу сказал, что ради моей безопасности мне следовало бы пораньше покинуть этот бал. Жаль, конечно, что я не смогу присутствовать на вашем необыкновенном празднике до конца, но, по всей видимости, не я один нынче предпочел безопасность веселью…

И он ленивым жестом обвел внутренность Зала. Малта невольно проследила его движение… Толпа изрядно-таки поредела, а многие из оставшихся бросили танцевать и, собравшись отдельными группками, взволнованно переговаривались. Лишь несколько юных пар продолжало кружиться, счастливо не замечая происходящего…

Даваду стало неловко:

– Прошу всемилостивейше простить меня, государь, но я уже пообещал семье торговцев Вестритов, что моя карета сейчас отвезет их домой… Обещаю, она сразу вернется!

Сатрап поднялся на ноги и потянулся, как кот.

– Ей не придется ездить туда-сюда, торговец Рестар. Опять же, не могу допустить мысли, будто ты собирался отправить этих женщин одних, без надлежащего сопровождения! Так вот, я сам провожу их до дома и прослежу, чтобы по дороге с ними ничего не случилось. А заодно и мы с юной Малтой, возможно, сумеем продолжить наш прерванный разговор…

И он лениво улыбнулся ей сверху вниз.

Бабушка шагнула вперед, решительно прошуршав платьем. И присела в реверансе, безмолвно требуя, чтобы сатрап обратил на нее внимание. Время длилось, и пришлось ему раздраженно кивнуть:

– Да, сударыня…

Роника выпрямилась.

– Государь сатрап, я – Роника Вестрит, бабушка Малты. Естественно, мы почли бы за счастье твой визит к нам, но, увы, наш дом столь скромен и беден… Боюсь, сегодня мы не смогли бы тебя принять должным образом и оказать те почести, к которым ты, без сомнения, привык. В дальнейшем мы, конечно…

– Милая сударыня, но зачем же вообще путешествовать, как не затем, чтобы приобщаться к незнакомому и непривычному? Уверен, мне очень понравится у вас в доме. Давад, ты ведь проследишь за тем, чтобы туда были сразу присланы мои личные слуги?… Равно как и мои чемоданы и сундуки…

Судя по тону, это была не просьба, а самый настоящий приказ. Давад немедля принялся уступчиво кланяться.

– Несомненно, государь, несомненно. И…

– Твоя карета, должно быть, уже подъехала, – перебил сатрап. – Поедем же без промедления. Торговец Доу, принеси накидку Подруги Кикки и мой плащ!

Давад Рестар предпринял последнюю храбрую попытку спасти положение:

– Но, государь сатрап, боюсь, всем нам будет очень тесно в карете…

– Ничуть, особенно если ты поедешь снаружи, вместе с кучером. А кроме того, Подруга Серилла куда-то исчезла… ну и пусть пеняет на себя. Не хочет служить мне как полагается – и нечего потом жаловаться на последствия… Едем же!

Сказав так, он поднялся со своего кресла на возвышении, спустился вниз и решительно направился прямо к выходной двери. Давад припустил следом, точно листок, попавший в кильватерную струю корабля. Малта переглянулась с бабушкой, и обе они, хочешь не хочешь, двинулись туда же.

– Ну и что же нам теперь делать? – обеспокоенно шепнула Малта.

– Мы будем вежливы и учтивы, – заверила бабушка. И, нехорошо понизив голос, добавила: – Но не более того!

Снаружи царила ночная прохлада, очень приятная, если не считать далекого запаха дыма, приносимого бризом. Со стороны Зала Торговцев не было обширного вида на сам город, поэтому сколько-нибудь определенно сказать, в какой стороне происходил пожар, не представлялось возможным. У Малты, правда, от одного запаха по спине побежали мурашки. Им быстро принесли плащи и накидки, а тут появилась и карета, и сатрап, не обращая внимания на собственную Подругу, подал руку Малте, помогая ей вперед всех забраться внутрь. Сам он сразу последовал за ней и опустился на просторное сиденье с нею рядом. И мельком глянул на Давада:

– Тебе действительно придется поехать вместе с кучером на козлах, торговец Рестар. Не то мы вправду окажемся в малопристойной тесноте. А ты, Кикки… да, сядь, пожалуйста, рядом со мной, вот здесь.

Таким образом, противоположное сиденье было оставлено матери, бабушке и Сельдену. Малта почувствовала себя затиснутой в угол, потому что сатрап очень плотно придвинулся к ней, почти касаясь ее бедра своим. Она со всей скромностью сложила руки на коленях и стала смотреть в окно, всячески стараясь не показать, что встревожена и даже напугана. Ко всему прочему, она вдруг почувствовала себя совершенно вымотанной. Не в телесном смысле, конечно. Просто сейчас ей более всего хотелось бы побыть одной и хорошенько поразмыслить.

Карета покачнулась: это Давад неловко взгромоздился на козлы и стал устраиваться рядом с кучером. Потом экипаж плавно двинулся вперед и покатил, оставляя позади музыку и огни. Кругом сомкнулась темнота, где-то вдалеке смолкли последние отзвуки бала… Кучер не давал лошадям разогнаться, ведя их умеренной рысью. Внутри царило молчание, определенно подходившее к настроению этой ночи. Перегруженная карета поскрипывала на неровностях дороги, колеса рокотали по каменной мостовой. Малта ощущала не умиротворение, скорее какое-то внутреннее онемение. Все веселье и жизнь остались где-то далеко-далеко… Она даже испугалась, как бы не задремать ненароком.

Подруга Кикки первой нарушила молчание.

– Мне показалось очень интересным это летнее празднование, – сказала она. – Я рада, что удалось на нем побывать!

Эти бессодержательные слова не успели еще отзвучать, когда Роника воскликнула:

– Во имя животворящего дыхания Са!… Вы посмотрите только на гавань!…

Здесь как раз выдалась прогалина среди деревьев, обрамлявших дорогу. Наверху кареты Давад и кучер одновременно выругались при виде открывшегося перед ними зрелища. Малта, глядевшая в окошко, вытаращила глаза. Ей сперва показалось, будто весь порт был охвачен огнем – пламя отражалось в воде, заставляя ее ярко пылать. Но, правду сказать, там было-таки чему отражаться. Горел не какой-то отдельный склад – огонь охватил целую набережную, а с нею и несколько кораблей. Малта смотрела и смотрела в ужасе, почти не слыша аханья и соображений своих спутников. Она отлично знала, что живой корабль может погубить только огонь… Было ли это известно и калсидийцам? И что за корабли там горели? Живые корабли Удачного или те обыкновенные, на которых прибыли сатрап и его свита?

Судить было трудно – гавань предстала их глазам лишь на мгновение, а расстояние было слишком велико, чтобы что-нибудь разглядеть наверняка.

– Подъедем-ка туда да поглядим сами, что к чему! – бодро предложил сатрап. И возвысил голос: – Эй, кучер! Вези в гавань!

– Ты что, с ума сошел? – воскликнула Роника, начисто позабыв, к кому обращается. – Разве там место Малте и Сельдену? Пусть нас отвезут домой, а потом можешь делать, что хочешь!

Прежде чем сатрап успел ответить, карета дернулась вперед – это кучер подхлестнул лошадей. Снова стало совсем темно.

– О чем только там думает Давад! – опять воскликнула Роника. – Гнать в потемках на такой скорости!… Давад!… Давад, что происходит?

Ясного ответа не последовало. Лишь приглушенные крики, доносившиеся с козел кареты. Малте почудилось, будто она различила чей-то посторонний голос – не кучера и не Давада. Она схватилась за подоконничек и высунулась наружу. Позади кареты, в темноте, ей померещились какие-то силуэты.

– Там к нам какие-то всадники приближаются, – сказала она. – Быстро нагоняют. Может, Давад старается убраться с дороги?

– Не иначе пьяные, если мчатся ночью галопом по этой дороге! – с негодованием заметила Кефрия. Сельден возился на сиденье, стараясь тоже добраться до окошка и увидеть, что происходит. – Да сядь же ты! Все платье мне измял! – раздраженно прикрикнула Кефрия.