Кот в мешке (Муж, который живет на крыше) - Александрова Наталья Николаевна - Страница 51

Алла представила, как она будет сидеть в этой квартире, вздрагивая от каждого шороха, ждать появления Черепа и умирать от страха, обхватила голову руками и глухо застонала.

Через два с половиной часа в квартире раздались нетерпеливые звонки. Маркиз пошел открывать, напевая известную и прилипчивую мелодию из «Аиды»:

«К берегам священным Нила.., там-па-пам…»

На пороге стояла всклокоченная Лола в распахнутой шубе. Один глаз ее был размазан, на сумочке оторвался ремешок, и Лола прижимала ее к груди.

Ни слова не говоря, она оттолкнула Леню и скрылась в ванной, сбросив по дороге шубу прямо на пол. Леня успел повесить норковую шубку в шкаф и тщательно запереть дверь, когда Лола появилась на пороге в своем синем халате. Косметику она смыла, волосы причесала, глядела теперь осмысленно и умиротворенно.

— Что случилось? — поинтересовался Леня с любопытством. — Какие черти за тобой гнались, что ты явилась из ресторана в таком виде? В какую забегаловку пригласил тебя миллиардер?

Лола хотела было рассердиться, но, увидев, как уютно сидят животные на диване, передумала. Она опустилась в кресло и вздохнула, сообразив, что объяснений не миновать.

— Ты себе не представляешь! — начала она. — Это полный кошмар! Еще пока туда ехали в машине, сопровождающий все уши прожужжал. Учил, как я должна себя вести…

Видя, что Маркиз изумленно поднял брови, Лола объяснила:

— В смысле безопасности. То есть не моей, конечно, а его, Великого человека. Это чтобы я не вскакивала неожиданно со стула, не делала резких движений и не била посуду. Если, не дай Бог, знакомых в ресторане увижу, то чтобы не махала руками и не подзывала к себе.

— Кошмар какой, — посочувствовал Леня.

Лола взглянула в его слишком чистые глаза с большим подозрением и продолжала:

— Ну приехали мы в ресторан. Там кругом его охрана, просто не протолкнуться. Все столики рядом заняты. И смотрят, и смотрят, так спину насквозь и прожигают, кусок в горло не идет. Язык к гортани прирос, говорить ни о чем не могу. Аппетита нет совсем, а еды всякой нанесли — ужас сколько. И главное, эти-то охранники только воду минеральную пьют! Глазами голодными смотрят, и представляю, какими словами меня кроют!

— А он сам-то, Ольшанский, как? — полюбопытствовал Леня.

— Да он-то нормально себе вел, видно, привык уже. Только телефон у него все время звонил, он извинился, не могу, говорит, его отключить даже на время, дела важные…

— Еще бы… — В глазах у Лени плясали чертики, и он наклонил голову, чтобы Лола ничего не заметила.

— А я тогда и думаю, — продолжала Лола, смущенно улыбнувшись, — если он никогда телефон не отключает, то что же дальше-то будет? Ну в ресторане, допустим, ладно, а после?

— Тяжелый случай… — вставил реплику Леня.

— И так мне это все надоело, спасу нет! — продолжала Лола. — Думаю, для чего мне это все нужно? За каким, как говорится, чертом я с ним в ресторан поперлась? Поужинать мне, что ли, не с кем?

— Вот именно! — энергично поддакнул Маркиз, и Пу И гавкнул нетерпеливо и звонко.

— Но не будешь же сцену устраивать, отношения с Великим человеком выяснять на глазах у изумленной публики! — продолжала Лола, не обратив внимания на эти реплики. — И я тогда перед десертом извинилась и направилась в туалет. Там один из охраны за мной потянулся, встал у двери — и ни с места. А тут бабка-уборщица как раз кстати что-то метет. Я ей и говорю, что, мол, привязался хахаль — сил нет, вон он возле двери стоит. Денег, конечно, дала. Она меня пожалела, пошла и вроде бы случайно охранника этого грязной водой из ведра облила. Он заругался и побежал отмываться. А бабуля меня и вывела через черный ход, потом шубу туда вынесла. Ну я машину поймала и домой… Как думаешь, Ольшанский не обидится?

И Лола взяла на руки Пу И, чтобы попросить у него прощения за то, что бросила его.

— Нечего сказать, хорошо время провела, — заговорил Маркиз голосом благородного отца из Саратова, — «Великий человек, что-то такое в нем есть!..»

— И не говори! — подхватила Лола. — Знаешь, я там в ресторане все на него смотрела и думала, что действительно, есть в нем что-то такое, что отличает его от других людей, но вот это что-то мне в нем не нравится…

— Я знаю, что это, — лукаво сказал Маркиз, — это называется «запах больших денег», только к обонянию он не имеет никакого отношения.