Кот в мешке (Муж, который живет на крыше) - Александрова Наталья Николаевна - Страница 28

Высадив Лолу на Пушкинской улице, Маркиз, чтобы не терять времени, поехал на Обводный канал к Уху, который обещал ему хорошую машину «с начинкой» — внешне самые обычные «Жигули», а вся ходовая часть — от «фольксвагена», да еще и дополнительно переделанная, с форсированным мотором.

Миновав Вознесенский проспект, Леня выехал на набережную Обводного. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он заметил серый «форд», который уже давно держался за ним, как приклеенный.

Маркиз снизил скорость — и «форд» тоже притормозил, нажал на газ — и «форд» прибавил ходу.

Около Ново-Московского моста дорога ушла в тоннель. Выскочив наружу на другой стороне моста, Леня резко развернулся и по встречной полосе движения вывернул на Московский проспект, а с него — на Малодетскосельский. На этом узком, разделенном бульваром проспекте очень многие автолюбители оставляют возле тротуара припаркованные машины, в результате по оставшейся свободной части дороги едва можно проехать в один ряд. Лене пришлось снизить скорость, потому что перед ним еле тащился темно-синий «опель». Косясь в зеркало заднего вида, Леня даже посигналил тихоходу, хотя у того на заднем стекле был приклеен круг с изображением чайника и выразительная надпись: «Еду как умею».

Естественно, водитель «опеля» никак не отреагировал на Ленины сигналы и даже снизил скорость еще больше, хотя это казалось почти невозможным.

Леня вполголоса выругался. Того и гляди, появится серый «форд», от которого он надеялся оторваться…

Легок на помине, «форд» появился в зеркале.

Леня вертел головой в поисках какого-нибудь проходного двора, в который можно свернуть, но ничего похожего вокруг не было.

И тут, немного не доезжая до перекрестка, где Леня надеялся вырваться на оперативный простор, проклятый «опель» вообще остановился.

Маркиз не удержался от крепких выражений, ударил обеими руками по рулю и, выйдя из машины, двинулся к «опелю».

— Ты что, второй день за рулем? — спросил он, наклонившись к водительскому окну.

— Нет, не первый, — ответил водитель «опеля», поворачиваясь к Лене лицом.

Это был коренастый крепкий мужчина с густыми рыжеватыми волосами и красной, как у большинства рыжих, кожей. Тот самый, с которым Леня столкнулся в квартире любительницы оперы Аллы Викторовны.

— Тебя из «Горэнерго» уволили или сам ушел? — осведомился рыжий, нагло ухмыльнувшись и запустив руку во внутренний карман куртки.

— Сам ушел, — ответил Леня, шарахнувшись назад, — и от тебя, рыжий, уйду!

Но его намерению не суждено было осуществиться. Сзади его схватили за локти двое парней, взглянув на которых, Леня понял, что его грим «под блатного», который он сделал перед визитом в банк, никуда не годился. До настоящих братков, таких, как эти двое, ему было далеко.

— Ну что, Колобок, — насмешливо проговорил рыжий, выбравшись из машины и приблизившись, — и от дедушки ты ушел, и от бабушки ушел, а от меня, рыжего, фиг ты уйдешь! Придется тебе со мной прокатиться…

— Куда это? — прохрипел Леня, безуспешно пытаясь вырваться из рук «двоих из ларца».

— На кудыкину гору, — лаконично ответил рыжий, — для важного разговору.

— О чем с тобой разговаривать? — не сдавался Маркиз.

— Любопытный попался! О чем-о чем, сам же говорил — за мной недоплата, вот я и хочу расплатиться!

Братки подтащили Леню к его машине и втолкнули на заднее сиденье. Один из них сел за руль, а второй — рядом с Маркизом, залепил его рот куском пластыря, а на лицо набросил темный шарф. Взревел мотор, и машина куда-то помчалась.

Маркизу ничего не было видно. Сначала он пытался сообразить, куда его везут, отсчитывая повороты, но скоро понял бесполезность этого занятия и впал в тупое дремотное оцепенение.

Они ехали около получаса, сначала по хорошей, гладкой дороге, потом по неровной, ухабистой, однако, судя по частым остановкам и доносящимся со всех сторон звукам проезжающих машин, все еще находились в городе. Наконец машина остановилась, Леню вытащили из нее, в бок ткнулся револьверный ствол. С глаз сорвали закрывавшую их ткань.

— Ну вот, Колобок, ты и прикатился, дальше поезд не идет! — проговорил рыжий, подходя сбоку. — Дальше пешком пойдешь!

Маркиз стоял перед неказистым трехэтажным строением в глубине большого полузаброшенного сада. Здание было когда-то давно выкрашено гнусной желто-коричневой краской, некоторые окна в фасаде были выбиты. Все в целом производило впечатление полного безнадежного запустения и удивительной тоски.

— Ну, шагай! — почти дружелюбно сказал рыжий, подталкивая Леню.

Ему ничего не оставалось, как послушно зашагать по узкой, хорошо утоптанной тропинке ко входу в здание.

Дверь, которая снаружи казалась обшарпанной, давно не крашенной, тем не менее закрывалась на вполне современный электронный замок. Рыжий набрал код, замок негромко загудел и с сухим щелчком открылся. Маркиз оказался в ярко освещенном, аккуратно отремонтированном помещении, из которого выходило несколько металлических дверей.

Под потолком плавно поворачивалась подвижная телекамера. Повернувшись к ней, рыжий доложил:

— Объект доставлен.

Камера замерла, как будто внимательно разглядывая прибывших. Затем одна из металлических дверей открылась, в холл вышел невысокий, но очень широкоплечий молодой парень с быстрыми темными глазами.

— Здорово, Рэм, — кивнул он рыжему, — ты пока свободен.

Подхватив Маркиза под локоть горячей и сильной рукой, он втолкнул его в комнату, словно неодушевленный предмет.

В первый момент после ярко освещенного холла Лене показалось там почти темно, потому что единственным источником света была настольная лампа под темно-зеленым абажуром, но глаза быстро привыкли к этому освещению. В глубине комнаты стоял письменный стол, на котором горела упомянутая лампа, перед столом — пара глубоких кресел.

Позади стола, в глубокой тени, сидел человек, которого Леня не мог разглядеть, и это очень его беспокоило.

— Ну здравствуй, — послышался удивительно знакомый голос, — ты меня, говорят, разыскивал?

— На свою голову, — ответил Леня внезапно охрипшим голосом.

Свет настольной лампы стал ярче, вырвав из тени лицо Аллы Викторовны. Если, конечно, это было ее настоящее имя.

— Сколько живу, не устаю удивляться женщинам. Такие преподносят сюрпризы — уму непостижимо! — проговорил Леня, преодолев шок.

— Просто ты плохо разбираешься в людях, — усмехнулась Алла, — особенно в женщинах.

— Интеллигентная дама, любительница оперы — и вдруг такие подозрительные знакомства!

— Это не знакомства, — отрезала Алла, — это подчиненные. Можно сказать, обслуживающий персонал. К моим подозрительным знакомствам можно отнести, пожалуй, только тебя.

— Кто же ты, интересно, такая? Такие подчиненные, таинственный офис, замаскированный под бывший детдом…

— В этом здании был не детдом, а детская спортивная школа, — поправила его Алла.

— Вот видишь, я почти не ошибся! Так все же — кто ты такая?

— Помнишь старую поговорку: много будешь знать — скоро состаришься!

— А я все-таки предпочитаю состариться от лишних знаний, а не умереть молодым от их недостатка!

— Прости, дорогой, но твои желания вряд ли играют большую роль. В твоем положении выбирать не приходится.

— Ты назвала меня «дорогой»! — умилился Маркиз. — Значит, для меня еще не все потеряно!

— Не обольщайся! Это всего лишь общепринятое обращение.

— Ты хочешь сказать, как героиня американского боевика, что это просто бизнес, здесь нет ничего личного?

— Примерно так, — Алла придвинулась ближе к столу, — сел бы ты, дорогой, а то мне приходится задирать голову!

— А от этого стареет кожа на шее, — добавил Леня, усаживаясь в глубокое кресло, — в твоем возрасте приходится всерьез задумываться о таких вещах.., шея раньше всего выдает возраст…

— Скотина! — взвизгнула Алла, на мгновение утратив самообладание. — Я тебя прикончу!..

Тут же приоткрылась дверь, и на пороге появился прежний широкоплечий парень.