Колодцы предков - Хмелевская Иоанна - Страница 42

Точное исследование всех следов вокруг забора Франека и по всей деревне, выполненное, следует отметить, на конкурсной основе, показало, что у похитителя сокровищ был велосипед. На этом велосипеде он пару раз съездил от нашего двора к тому месту за деревней, где долгое время стояла какая-то машина. Шины подходили к «Форду». Рядом с колодцем, частично на камнях, частично на сером песочке, лежал кусок ткани или пластика, на котором лежали какие-то тяжести, велосипед курсировал по трассе ткань – автомобиль. Из этого следовало предположить, что преступник, избавившись от конкурента, перевёз добычу к автомобилю бесшумным средством передвижения. Неоднократное возвращение указывало, что как тяжесть, так и объём добычи оказались довольно солидными. Наверняка, добыча заняла всю машину, по самую крышу, тем более, что туда должен был поместиться и складной велосипед с небольшими колёсами. Подобного велосипеда во всей округе не нашли.

– Я вам могу сказать одно, на границе его поймают, – уверил нас Сташек Бельский, когда Марек закончил. – Даже если бы они не получили от нас никакой информации, они не пропустят машину по самый верх забитую предметами старины. Это хорошо.

– Сейчас туристический период, – предупредила я. – Он мог попрятать все в чемоданы и пробраться в толкучке…

Михал Ольшевский на мгновение перестал полировать семирожковый подсвечник, который оказался серебряным, арабским и страшно древним. Он прижал его к груди и поднял голову. В глазах его блеснула надежда.

– С чемоданами не получится, – рассудил он. – По оставшемуся я вижу, что все сходится. В чемоданы все не поместится, даже если выбросить все остальное и оставить только их. Но тогда таможенники проверят.

– Кажется, самые большие предметы он оставил… – меланхолически произнесла Люцина, показывая подбородком на подсвечник и блюдо.

– Ерунда. Были ещё два таких. Вы сами видите, куда они могут поместиться… У одного из них были рожки во все стороны, таких толстых чемоданов не бывает. А вообще, этот сундук… Я его измерил. Метр на метр на два. Большие тюки – да, но не чемоданы!

Сержант Бельский согласился с ним и кивнул.

– Беспокоит меня только одно, – озабоченно сказал он. – Отсюда он уехал очень рано, возможно, ещё до рассвета. А раскапывать колодец они не могли до темноты, так? И до того, как вы пошли спать? Темнеет часов в десять, а к трём утра уже светло. Допустим, они начали в одиннадцать, а уехали в три. Сколько у них было времени? Три часа с хвостиком. Гробовщик, конечно, имел сноровку, но как они успели не понятно, все-таки глубина колодца больше пяти метров. Как они успели?

– Я и сам задумывался, – с горечью произнёс Марек. – Кажется, я догадываюсь, но не уверен…

– Они копали каждый день понемногу, – подсказала Люцина.

– Ты что! – обиделась моя мамуся. – Я же разравнивала песок!

– Вот именно, на этом разровненном было маловато следов, – пробормотал Марек.

– Вы думаете?.. – оживился Сташек Бельский.

Тётя Ядя внезапно издала взволнованный крик.

– Слушайте!… Это можно проверить!… Я же каждый день фотографировала!…

Плёнка тёти Яди рассеяла сомнения сержанта. Скрупулёзное изучение всех кадров и разглядывание отпечатков через лупу продемонстрировали необычайное коварство противника и одновременно тупость всех родственников. Преступники копали не одну ночь, а две, и двух ночей оказалось достаточно. Первый раз они постарались положить колесо от трактора точно также, как оно лежало, но количество камней вокруг ямы немного возросло, не создав заметной разницы.

– Разложили равномерно, – подтвердил Марек. – На их месте, я бы и сам так сделал. У них было две корзины. Тот, что внизу нагружал, а верхний разносил по одному камню. Вот, здесь видно… Положил здесь… И здесь… Очень ловко…

– Как же ты не заметил! – с упрёком крикнула Люцина.

– Как я мог заметить? Я же не считал эти камни поштучно! Если бы свалили в кучу, я бы сразу заметил! Но все равно я должен был обратить внимание на отсутствие следов, три следа собаки и все! А куда делись коровы и люди?.. Надо было заглянуть под колесо, не знаю, что со мной случилось… Я же предупреждал, что с вами становлюсь идиотом!

Моя мамуся и Тереза обиделись на него. А Люцина, наоборот, обрадовалась.

– На этот раз мы поменяли настоящие сокровища на пятьдесят тонн зёрна, – сказала она со злорадным смехом. – Все-таки больше, чем петух, есть какой-то прогресс…

Франек посмотрел на неё, как раненная лань, но Люцина забыла о милосердии:

– Уборка прошла на славу, этого тебе не забыть, – безжалостно продолжала она. – Все благородно делали свою работу, каждый на своём участке, мы там, а они здесь. Подсмотрели, как моя сестра разравнивает землю, это была замечательная идея, принесли с собой грабли и тоже все заровняли. Это облизанный Капуста все выдумал, я уверена! Крупный мошенник!

– Нашла чему радоваться! – сердито фыркнула Тереза. – Интересно, что он придумал, чтобы переехать границу…

Про это мы тоже скоро узнали. Из пропускного пункта в Швечеке пришла информация, значения которой мы не могли оценить сразу, её страшный смысл доходил до нас постепенно. А когда дошёл, нам стало страшно.

Джон Капуста переехал границу вчера примерно в двенадцать тридцать, как раз тогда, когда Сташек Бельский приступил к дипломатичной обработке Хани Дудковой, и за два часа до того, как пропускной пункт получил приказ о необходимости задержать вышеупомянутого Капусту. В момент получения приказа Джон Капуста уже находился в Западном Берлине, где либо пребывает до настоящего времени, либо улетел самолётом, поскольку ни на одной другой границе ГДР больше не появлялся. Милиция ГДР проверила все это достаточно быстро и очень любезно, не отдавая себе отчёта в том, какие страшные вести приносит.

Кроме всего, ещё немного и этот Джон Капуста переехал бы через границу вообще без проверки. В туристский период границу ежедневно пересекают тысячи автомобилей, проверяются только подозрительные, а никто не сообщал, что жёлтый форд, неоднократно приезжавший в Польшу и ничем себя не скомпрометировавший, именно теперь подозрителен. Чисто случайно в фольксвагене, ехавшем перед фордом, разболтались дворники, владелец фольксвагена где-то потерял гаечный ключ и владелец форда одолжил ему свой. Нетерпеливо ожидающий их отъезда таможенник осмотрел не только салон форда, в котором на заднем сиденье лежал только маленький чемоданчик, но и багажник, из которого Джон Капуста вынимал гаечный ключ. В багажнике лежал красивый набор инструментов, небольшая канистра и очень грязные покрышки. Больше ничего. Таможенник исключает, что этот форд мог перевозить контрабанду объёмом с большой шкаф.

– Ничего не понимаю, – недовольно сказала Тереза, прослушав известия с границы. – Он проехал в полдень и ничего с собой не вёз. В таком случае, может это вообще был не он?

– В том, что это он сомнений нет, – твёрдо сказал сержант Бельский.

– Он проехал, – сказала Люцина, – но он ли украл? Он ли здесь крутился с этим гробовщиком?

– Никто другой в расчёт не принимается, – с той же убеждённостью проинформировал Марек.

Пришлось им поверить. Начинания Джона Капусты тем более казались непонятными. Я начала рассчитывать.

– Подождите, допустим он выехал отсюда в два часа. Ехать ему было… километров шестьсот. Фордом, да ещё утром, получается семь часов, пусть восемь, наверняка он ехал без остановок. С двух до двенадцати тридцати…

Я посчитала на пальцах.

– Десять с половиной часов. Пусть десять. Он не только успел, но и имел два часа форы…

– Ну, хорошо, – остановил меня разнервничавшийся Михал. – Но что он сделал с сокровищами? На границе же их не было!

– Не было… Но отсюда вывез…

– Это просто, – сказал Марек. – За эти два часа он их где-то оставил. Ты уверена, что у него были эти два часа?

– Если он хорошо ехал, то даже два с половиной…

– Ему не нужны были два часа, – пренебрежительно прервала Люцина. – Достаточно было десяти минут. Договорился с сообщником, перегрузили в другую машину, и все. Он был бы идиотом, если бы вёз это с собой.