Колодцы предков - Хмелевская Иоанна - Страница 25

– Это конец, – пожаловалась я Люцине и мамусе. – Там были мои права и документы на машину. Кажется, придётся писать донос на Франека, будто он держит в доме секретные документы. Придут из контрразведки, произведут тщательный обыск, тогда косметичка и найдётся. По-другому не получится.

Моя мамуся и Люцина обеспокоенно посочувствовали. Опыт всей нашей жизни показывал, что мои предположения верны. Там, где хоть раз прибирала Тереза, найти что-либо было невозможно. Очень много вещей пропало безвозвратно. Что ещё хуже, Тереза не выносила беспорядка и занималась уборкой очень часто, пряча все, что лежало сверху, не уделяя ни малейшего внимания месту сокрытия. Как обычно, она заявила, что о косметичке впервые слышит, после чего обиделась на мои дурацкие претензии и удалилась на свежий воздух. В поисках мне помогали её старшие сестры.

– Я с ней больше не живу, – сказала я твёрдо. – Под кроватями тоже нет. Люцина, поменяйся со мной местами.

– Ты что, я с ней тоже не живу. Она спрячет мои очки – я всегда оставляю их на виду.

– С тобой поменяется Ядя, – сказала моя мамуся, – у неё ангельское терпение, мы вместе можем поменяться.

Обыскав верх шкафа, я слезла с кресла и задумалась.

– Нет, ничего не выйдет. Та комната больше. Кроме того, с тобой я тоже не живу, ты с четырех утра шелестишь газетами. Люцина, поменяйся с Терезой, скажи ей подипломатичнее, что ты их не выносишь, пусть она окажет тебе услугу.

– Отлично, я их действительно не выношу: Ядя храпит, твоя мать шелестит, а по вечерам они заставляют меня выключать свет…

Тереза охотно услужила Люцине, пояснив, что никак не может со мной ужиться. Я с облегчением подумала, что наконец-то смогу все раскидывать. Понадеявшись, что при переезде косметичка найдётся, я отказалась от дальнейших поисков, но вечером надежды оказались напрасными. Я все ещё была лишена прав.

Зато Марек получил информацию о Больницком. Сельские ребятишки сообщили, что, во-первых, чужой мужик, выглядевший как жертва катастрофы, умывался в корыте для скота на краю села, а во-вторых – чужой мужик уехал на мотоцикле, который был спрятан за курятником соседа Франека. По дороге мужик стонал и вёл мотоцикл одной рукой. Марек сообщил, что не собирается тратить время на пустяки и во вторник, на рассвете, скрылся.

Косметичка нашлась тоже во вторник, к полудню. Точнее, её нашла Ванда, которая собирала вещи для стирки. Вытащив из шкафа свой купальный халат, она обнаружила косметичку в кармане. Перед этим халат висел под моим плащом, но мне не пришло в голову его проверить, хотя карманы плаща я прощупала. Прижав к себе вновь обретённые документы, осознавая всю важность своей миссии и наполнившись новыми надеждами, я отправилась за вспышкой.

Обладателем вспышки был один из моих друзей – Тадеуш. До Варшавы я добралась уже к вечеру, в конторе его не застала, а телефон дома не отвечал. Поэтому, чтобы хоть что-то выяснить, пришлось ехать прямиком к Еве – его подруге. Оказалось, что Тадеуш поехал к слесарю в Миланувку, где должен оставить автомобиль и вернуться поездом. Я знала и слесаря, и как его найти. Поездом Тадеуш мог возвращаться бог знает сколько времени, и я предложила за ним съездить.

Ева охотно согласилась. Выходя из её флигеля, я увидела какого-то парня, стоящего посреди двора и разглядывающего довоенную часовенку. Я сентиментально вздохнула:

– Каждый раз, когда я к тебе прихожу, мне вспоминается двор моего детства, – сказала я поворачиваясь к Еве. – Он выглядел точно так же и был совсем рядом, на Хмельной сто шесть…

– Сволочь!!! – возмущённо заорала Ева вместо ответа.

Парень возле часовни повернулся, как поражённый молнией. Ева погрозила кулаком в его сторону и топнула ногой.

– Домой, сволочь! Где ты шляешься по ночам?!..

Я слегка удивилась, в голове мелькнула мысль о Тадеуше. Но не разобравшись в явно интимной ситуации, я тактично промолчала. В глаза бросилось выражение лица обруганного человека. Он выглядел одновременно алчным, страшно удивлённым и полностью остолбеневшим. Ева продолжала грозить ему кулаком и топать ногами.

– Ты знаешь его? – спросила я с подозрением.

– Кого? Сволочь?! Конечно же?!..

– Господи, ну почему сволочь? Выглядит он довольно пристойно!.. Ты про него не рассказывала…

– Про кого… О, боже!..

Из-за спины человека выскочил большой, красивый, абсолютно чёрный кот, шмыгнул по двору и запрыгнул прямо в открытое окно. Повернувшийся к нам молодой человек казался парализованным. Испуганная и сбитая с толку Ева окаменела. Я сразу поняла в чем дело.

– Я понимаю, что ты слегка пожурила своего кота, – съехидничала я. – А теперь объясни этому человеку, что ты ругала не его, а то как-то глупо получается.

Ева сразу пришла в себя, два раза шагнула и, не задумываясь, сделала реверанс, точно так же, как исполняла его двадцать лет назад.

– Моего кота зовут Сволочь. Вы извините, но он вчера не ночевал дома, пришлось сказать ему пару слов, очаровательно объяснила она. – Это относилось не к вам. Прошу прощения.

Человек отреагировал достаточно необычно. Не обращая внимания на очаровательную Еву, он бросился к нам и уставился на меня.

– Кто вы?!!! – взволнованно заорал он.

Теперь пришла моя очередь остолбенеть. Я не могла так сразу сказать, кто я. Идиотский вопрос, я – никто. Ева начала подозрительно фыркать.

Парень ответа не ждал:

– Вы сказали, что жили на Хмельной, сто шесть!!! Где люди с Хмельной, сто шесть??!!! Может, вы их знали?! Может, вы слышали фамилию Влукневский?!!..

Я пришла в себя также быстро, как перед этим Ева, и мне стало жарко. Конечно, это был он, совпадающий с описанием Франека, тот, что спрашивал про нас весной. Молодой, высокий, худой, с тёмными волосами.

– Вас интересует Франтишек Влукневский? – осторожно спросила я.

– Франтишек!.. О, боже! Вы его знали?!..

– Так сложилось, что он был моим дедом, – сказала я сухо, осторожно приглядываясь к нему, пытаясь побыстрее оценить – негодяй он или порядочный человек. – Мы уже знаем, что вы были у Франека. Надеюсь, вы объясните, в чем тут дело?

– Ты его знаешь? – поинтересовалась Ева.

– Нет, но я про него слышала. Он искал нас у родственников.

– Прабабки?

– Нет, прадеда.

– И чего он хотел?

– Откуда мне знать? Вся семья уже целый месяц ломает над этим голову…

Мы могли продолжать разговаривать на любую тему, поскольку этот тип был ни на что не способен. Возможно, у него отнялась речь. Он замер, всматриваясь в меня, как в икону, на лице его застыла маска восторженного недоверия. Я подумала, что он навсегда останется стоять памятником у Евы во дворе и будет мешать прохожим. Надо ему помочь:

– В том, что я внучка своего деда, нет ничего удивительного – осуждающе заметила я, – теперь можете расслабиться. Да издайте же хоть звук!

Парень издал звук. Таких последствий своего невинного предложения я не ожидала! Над довоенным двором разнёсся могучий звериный рёв, молодой человек сошёл с ума – он хлопнул в ладоши, притопнул, исполнил что-то среднее между чардашем и канканом, дополняя все элементами разбойничьих плясок. Гремящий протяжный рёв перерос в радостные выкрики, что привело к появлению в окнах многочисленных зрителей. Наконец, запыхавшись, он немного овладел собой. Он позволил увлечь себя к дверям, на этом, из-за соседей, очень настаивала Ева. Горячо, беспорядочно и совсем непонятно он объяснил мне, что мечтает о потомках моей бабки – Полины Влукневской. Они снятся ему по ночам, он должен с ними увидеться, должен, и все тут! Во всем мире для него это единственные люди, достойные внимания!

Длилось все это довольно долго, до тех пор, пока мы не достигли какого-то взаимопонимания. С большим трудом я добилась от этого психа его персональных данных. Звали его – Михал Ольшевский, он был смотрителем музея в Ливе. В Ливе!.. Почти у нас под носом. Я пыталась выведать ещё что-нибудь, но псих не хотел разговаривать. Он издавал только радостный восклицания, свидетельствовавшие о том, что дело поразительно важное. Принимая во внимание количество трупов, я легко этому поверила.