Огненная дорога - Бенсон Энн - Страница 57

И вдруг его осенило: «Нет, они просто боятся меня! Но не потому, что я могу причинить им вред».

Охранник протянул ему стопку новой одежды, по-прежнему отводя глаза.

— Для вечернего приема, — пробормотал он.

Алехандро стоял неподвижно, молча призывая охранника посмотреть ему в лицо и думая с горечью: «Что он опасается увидеть? Какого-то экзотического зверя, с отвратительными, непостижимыми привычками?»

Его возмущение нарастало с каждым мгновением.

«Боится, что войдет, а я сижу со своим членом в руке и выражением нечестивого удовольствия на лице? Или что я обнажу зубы и покажу клыки, с которых, как утверждают их священники, капает кровь христианских младенцев?»

Он протянул руку и вырвал у охранника одежду. Тот мгновенно удалился.

Все еще кипя от ярости, Алехандро осмотрел принесенную одежду. Наряд был великолепный; мелькнула оскорбительная для де Шальяка мысль: «Если уж имеешь игрушку, она должна выглядеть как можно лучше».

Здесь были прекрасная льняная рубашка голубого цвета и элегантные черные штаны длиной чуть ниже колена. Алехандро приложил одежду к себе: все подходило отлично. Подумалось — может, пока он спал, де Шальяк подослал к нему портного?

«А, какая разница, — с улыбкой решил он. — Зато буду замечательно выглядеть, когда сбегу отсюда».

Карл Наваррский взял письмо у пажа барона де Куси и быстрым взмахом руки отпустил слугу. Он сразу же узнал красную печать на письме, поскольку в последнее время видел ее неоднократно.

«Еще одно сообщение от моего «союзника» в Париже».

Подумать только, сколько коней тратят силы, практически ежедневно доставляя эти письма! Ужасное расточительство, но, увы, необходимое.

Он с живейшим интересом прочел письмо Марселя.

В письме содержались и другие новости, менее важные.

— Я доволен, — заявил Наварра позже барону де Куси, — действиями Марселя.

«Однако он делает все это отнюдь не из преданности мне, — подумал он. — Марсель поступает так, потому что надеется, что, когда цель будет достигнута, он по-прежнему останется править Парижем».

Такая заносчивость недопустима со стороны человека буржуазного происхождения.

«Когда я стану королем Франции, может, он и останется на своем месте. Если я пожелаю».

Никогда свет солнца не казался таким приятным, а соломенный матрас таким удобным.

Кэт повернула голову к Гильому, который все еще спал, и провела кончиком пальца по линии его подбородка. Почувствовав нежное прикосновение, он открыл глаза, улыбнулся и притянул ее к себе.

Чувство блаженства затопило ее, и она подумала: «Можно ли быть счастливее, чем я сейчас?»

— Какая чудесная ночь, — прошептал он. — По мне, так солнце взошло слишком быстро.

— А я лежу тут и думаю, как прекрасен сегодня его свет. — Кэт рассмеялась. — Видишь? Мы уже в чем-то не согласны и вряд ли сумеем переубедить друг друга.

Он поцеловал ее в лоб.

— Что бы мы ни думали, все пойдет своим чередом. Солнце будет подниматься и заходить, не заботясь о наших желаниях. — Потом его улыбка угасла. — Другие проблемы, однако, сами собой не разрешатся.

Едва эти слова слетели с его губ, Кэт внезапно и остро ощутила, что время-то идет, быстро и безвозвратно. Ночь закончилась, неумолимо разгорался день. Они покинут соломенную постель и вернутся к жизни, которую вели прежде, и то, что произошло между ними этой ночью, странным образом не окажет воздействия на их дневные занятия. Восстание необходимо организовать, отца необходимо найти. Эти два нависших над ними меча не отменит никакая ночь любви; они появились из воздуха по воле Божьей, и только Он может удалить их.

И когда она наконец встретится с pere, он, конечно, сразу же заметит происшедшую в ней перемену, которую с ужасной остротой ощущала и она сама. Возможно ли скрыть от него эту перемену?

«Нет, даже прибегни я к помощи Девы Марии».

Он с первого же взгляда поймет, что больше она не только его дочь.

«Не может же он думать, что я вечно буду ребенком? Он должен понимать, что это невозможно».

Гильом приподнялся, собираясь встать, но она обхватила его руками, в отчаянии думая: «Пожалуйста, еще чуть-чуть».

— Неужели необходимо так быстро покидать меня?

Он снова лег, притянул Кэт к себе и прошептал ей на ухо:

— Будь моя воля, я никогда не покидал бы тебя. Однако невозможно убить дракона, лежа в объятиях красавицы, которую от этого же дракона нужно защитить.

— Драконы подождут.

— И все равно их необходимо убить.

Она притянула его еще ближе к себе.

— Они подождут.

По мере того как солнце опускалось к горизонту, тени становились все длиннее. Тягостное молчание повисло между Кэт и Гильомом, пока они снова прокладывали себе путь на улицу Роз; Кэт приходилось почти насильно заставлять себя делать каждый шаг, настолько отягощали ее смущение и сожаление.

«Что это за странное новое тело, в котором нынче обитает моя душа? — спрашивала она себя. — В один прекрасный день оно обрело собственную волю, совершенно неподвластную мне».

Однако какое соблазнительное ослушание, какой сладкий стыд! Она остро ощущала некоторые сугубо женские части своего тела, поскольку впервые в жизни применяла их так, как было предназначено Богом. «Предназначено Богом!» — мысленно повторяла она.

Откуда в таком случае чувство стыда?

У нее возникли множество вопросов, которыми она никогда не задавалась прежде. Если мужчина и женщина спят вместе, всегда ли «маленькие человечки» переходят с него на нее и зарождается дитя?

«Конечно нет, — решила она, — а иначе женщины только и делали бы, что вынашивали детей! Но что, если да?»

Куда деваются эти «маленькие человечки», если не приживаются в женской утробе? Может, есть какое-то специальное место, где они накапливаются? Это казалось вполне разумным. И что делать женщине, если любовник хочет быть с ней, а у нее месячные?

Она с тоской подумала о покойной матери, или даже старой няне, или матушке Саре; любая из них ответила бы на все эти вопросы, по-доброму подмигнув ей с блеском понимания в глазах. Pere как-то говорил Кэт, во время одного из редких и напряженных обсуждений женских вопросов, когда он неумело пытался быть ей и отцом и матерью, что у евреев очень строгие законы касательно того, каким образом мужчины и женщины могут оказаться в постели.